Потом мы замирали над другим берегом. На целый миг застывали под нами слегка набекрень три разноцветных домика. Самый маленький из них и самый яркий был посредине. Двумя узенькими тропинками, словно слабыми ручонками, он пытался удержать их рядом с собой, но большие дома зачем-то убегали друг от друга по зелёным лугам.

Я ничего не могла понять. Помню, очень волновалась, а вокруг, в ликующем мире, был какой-то праздник. На разные голоса шумел весёлый ветер, и детские возгласы раздавались со всех сторон. И было много неба. Оно приветливо простиралось во все стороны, а земной окоём под нами казался игрушечным. Мои руки жадно впились в тугие канаты, и не было сил расслабить онемевшие от напряжения пальцы.

Напротив меня на другой стороне качелей сидела прелестная маленькая девочка. Она весело смеялась, беззаботно запрокидывая назад лёгонькое тельце. Яркое платьице радовалось вместе с ней, а тоненькие ручонки едва касались белых канатов, свисающих прямо с облака.

– Почему ты не смеёшься, мама? Разве тебе не весело?..

Пышный бант на голове старался придать ей элегантный вид, но прелестное создание не умело быть сдержанной. Она была откровенно счастлива.

– Как тебя зовут, девочка?

– Не знаю… Никак не зовут. Наверно, ты не успела придумать мне имя.

Пушистые волосики то целовали нежное личико, то дружно убегали назад, играя в прятки.

– Девочка! Ты, верно, обозналась. Разве мы с тобой знакомы?

Заливистый смех прозвенел в ответ серебряным колокольчиком среди голубого раздолья.

– Мамочка, ты у меня такая смешная!..

От этих слов я перестала слышать шум ветра и забыла, что боюсь высоты.

– Девочка, ты что-то перепутала. У меня никогда не было дочери.

– Мамочка, ты просто позабыла. Вспомни, ты не захотела меня родить и сделала.. как это у вас называется…

Сразу пропал куда-то весь этот звонкий мир. Я видела только её лицо то на зелёном, то на голубом фоне.

– Не бойся, мамочка, мы не упадём, ведь эти качели волшебные. Разве ты не любишь качаться?

– Неужели ты – та девочка?!

– Ну, конечно, я, мама. Я – твоя дочка! Просто ты меня ещё не видела. Я живу теперь в другом мире, про который ты пока не знаешь. И сейчас ты у меня в гостях.

Я хотела встать и шагнуть к ней, но тело не слушалось.

– Мамочка, не надо так волноваться! Мне здесь очень хорошо. У меня есть подружки, и мы всегда играем. И ещё у нас много игрушек.

Боль, стыд, жалость, любовь и слёзы разом вспыхнули во мне, и я не могла произнести ни звука.

– Зачем же ты плачешь, мамочка? Я тебя очень люблю. И буду любить всегда, ведь ты моя мама. Я очень-очень просила посадить тебя на эти качели. Раньше я всегда качалась одна.

– Доче…

– Мамочка, не надо плакать. А не то ты проснёшься, и мы расстанемся. А нам так хорошо вместе! Давай покачаемся ещё немножко.

– Прости меня, доченька!..

– Что ты, мама! Ты у меня такая красивая! Даже в слезах. Только ты не плачь, я хочу запомнить тебя весёлой.

– Как ты тут.. без меня?

– Я тебе уже рассказывала. У нас много цветов, музыки и красивых игрушек. А свою любимую куклу я зову Мамой. Понарошку это ты. Она такая же красивая. Когда мы играем в дочки- матери, я обнимаю её, и другие девочки думают, будто она моя мама. Но всё равно иногда так хочется прижаться к тебе и посидеть у тебя на коленках. Хоть немножечко!

…Больше я ничего не услышала. В груди больно сжалось, и я стала падать. Только крик моей девочки до сих пор догоняет меня:

– Мамочка, не падай! Мама-а…

Анатолий Шорохов