Мифы о детдомовских очень живучи. Говорят, например, что они не умеют делать покупки, потому что продукты видят только в виде еды в столовой. Или вот: растут на всем готовом и не умеют чай заварить.

- Много лет назад был такой случай: приехали журналисты, а ребенок у них на глазах подставил кружку под кран и стал удивляться, что оттуда чай не течет, - смеется директор детского дома в Сиверской под Петербургом Любовь Николаевна Николаева. - Но мне только коллеги рассказывали, самой трудно такое представить.

Если судить по Сиверской, то нынешние детские дома шагнули вперед. Детки ухоженные и совсем не "инкубаторские", у каждого есть свой шкафчик с одеждой, а на шкафчике - это Любовь Николаевна в Швеции подсмотрела и решила у себя внедрить - висит не казенная табличка с фамилией, а фотография маленького владельца. Для малышей это ужасно важно: тут - их личное пространство. Ушли в прошлое обшарпанные "казармы", теперь в каждой группе - несколько спален на троих или на пятерых, в некоторых - даже телевизоры. У кого нет своего телека, те ходят смотреть его в большую "гостиную". Кроме общей прачечной, есть в каждой группе стиральная машина. Оборудована кухня - с плитой, холодильником, микроволновкой, в общем - такой же техникой, как у многих дома. С детьми проводят занятия по кулинарии, перед этим вместе с ними ходят в магазин за продуктами.

В общем, бытовые навыки прививают. А учитывая обильную спонсорскую помощь, которую нынче модно обрушивать на "бедных сироток", многим семьям и не снилось того, что видят детдомовские. Из Сиверской, например, ребята каждый год ездят в Испанию. У них есть дорогие игрушки и одежда, благотворители дарят мобильники, компьютеры, DVD-проигрыватели... Так что, может быть, мы еще один миф разрушим и скажем, что детдом - это лучшее место для детей?

- Ребенок, который вырос в детдоме, калека на всю жизнь, - тихо произносит Елена, когда-то забравшая из детдома дочку Катю. - Детдомовский ребенок - это человек, который усвоил на уровне подсознания, что он - нелюбимый.

Не хочу маму с папой. Хочу собаку

Считается, что все детдомовские дети только и мечтают, чтобы их забрали в семью. Спроси любого: хочешь, чтобы тебя усыновили?

Я осторожно спросила об этом 13-летнего Пашку. Он молчал не больше пары секунд, а потом завертел головой: нет, не хочу. Почему? Молчит.

Пашку нашли на помойке. Ему было 7 лет, и он еле-еле читал. На самом деле имя у парня другое. Но меня очень просили его не называть. У 13-летнего подростка, сказали, и без того мало шансов на усыновление. А тут еще - биография...

Мы устроились поговорить на площадке перед детдомом. Побрел Пашка со мной нехотя. Смотрел мрачно и недоверчиво. С вызовом в голосе потребовал сигарету. А я, вот беда, не курю. Он милостиво кивнул, когда я предложила вместо сигареты бутерброд с сыром. Я пошла в машину за своими дорожными запасами. Пару минут мы жевали сыр молча. Потом Пашка подобрел.

- Твоя машина? - уважительно кивнул он на мой лохматый аппарат.

- Ага, - я обрадовалась, что парень заговорил, даже перешел на ты.

Из интерната, куда его поначалу водворили, Пашка все время сбегал. Куда - никто не понимал. Мамы у него уже не было, ее у Пашки на глазах убил папа. Старший брат тоже сидел. Дом для него был местом, где голодно и холодно, где кричат и колотят друг друга. Он не знал, что бывает иначе.

- Когда мне рассказали об этом мальчишке, я поняла, что его надо чем-то удивить, - говорит директор детдома. - Его привезли из интерната, и первым делом он заявил, что и от нас сбежит. Тогда я показываю ему: смотри, вот твой портфель, в нем - твои тетрадки, видишь - на них твое имя... Он глазки вытаращил: "Вы что, меня ждали?!" С тех пор больше не удирал.

Больше всего ребенка потрясло, что, оказывается, его где-то ждали. Даже готовились к его приезду! Это - главное, чем похожи друг на друга все детдомовские дети: каждый из них страстно - так, как мы и представить себе не можем, - хочет, чтоб его кто-то любил.

- Мы можем искренне любить детей, но все равно мы их любим всех вместе, а не каждого - самого по себе, - говорит Любовь Николаевна. - А ребенок-то хочет каждый день быть приласканным мамой, чтобы его поцеловали, чтобы, может, пожурили, даже подшлепнули...

Пашка попросту боится самого слова "семья". Потому что детдом - это где портфель с твоим именем, а семья - где папа убивает маму.

Мы с ним долго болтали ни о чем. Но вот перешли на собак. Я спросила, хочет ли он собаку. И вдруг передо мной оказался совершенно другой ребенок. Заулыбался, глаза загорелись, в лице какая-то теплота появилась... Оказывается, Пашка ужасно хочет собаку, он даже породу уже выбрал! Я-то думала - овчарку, водолаза, ну, кого обычно хотят мальчишки? А он мечтает о маленькой таксе. Он бы всюду таскал ее с собой, кормил, а она бы его любила... Пашка где-то читал: собаки - вот они любят просто так, ни за что.

"Детдом - не место для детей"

В любой детдом приезжают потенциальные "мамы" - выбирать детей. Вот и меня в Сиверской, похоже, приняли за одну из таких "мам". Паренек лет пяти с оттопыренными ушами и смешливым ртом, веселый и невероятно потешный влетел босиком в комнату и с хохотом растянулся на полу. Продолжая смеяться, подбежал и стал что-то возбужденно рассказывать, вертя у меня перед носом ручонками и не выговаривая пол-алфавита... Я так и не поняла, что он хотел сообщить, потому что в это время директор наклонилась к моему уху: "Это Стасик. Его никто не возьмет..." Я машинально кивнула: да, мол, не возьмет, уши подкачали...

Детей выбирают, как арбузы на рынке: у этого полоски бледноваты, а вот у того хвостик сухонький, а ну-ка вы его нам разрежьте, что там внутри... А малыши готовы и наизнанку вывернуться, лишь бы понравиться. И это глубокое убеждение, что никто их не полюбит просто так, что любовь надо заслужить, останется в них на всю жизнь.

- В историях об усыновлении слишком много розовых соплей, - твердо произносит Елена. Она знает, о чем говорит: им с приемной дочкой Катей за 19 лет после детдома через многое пришлось пройти. - Детдом - это не место для детей. И ребенок оттуда - он другой на всю жизнь.

Елена и ее муж взяли к себе Катю, когда той было 7 лет. До этого сначала от нее, только что родившейся, отказалась ее мамаша, а потом ее дважды забирали из приюта в семьи и возвращали обратно. С таким "багажом" она и досталась Елене и ее мужу. И домой они привезли звереныша, которого, казалось, не приручить. Девочка называла прихожую "раздевалкой", спальню - "группой". А главное - озлобленный ребенок никого к себе не подпускал.

- Я ее даже на руки взять не могла, она сразу сжималась в комок и выпускала "колючки", - вспоминает Елена.

На самом деле, маленькой Кате больше всего на свете хотелось, чтобы ее взяли на руки! Но она привыкла к мысли, что такому не бывать.

- В детдоме я накрепко усвоила: я - сволочь, - рассказывает Катя. - До этого долго не могла понять: почему меня не любят и что надо сделать, чтобы полюбили? Как ни старалась, выходило только хуже.

Елена никогда не забудет, каким вопросом перво-наперво огорошила ее дочка: "Если я буду себя хорошо вести, будешь класть бутерброд?"

Выяснилось, что в детдоме одна воспитательница - добрая душа! - своим любимчикам за хорошее поведение подсовывала под подушку бутерброд с колбасой. Этот хлеб с прозрачным розовым ломтиком стал для детей главной мечтой и главным стимулом в жизни. Но Кате он не доставался: шебутной девчонке никак не удавалось попасть в любимчики. И в ее головке сложилась четкая зависимость: любовь - это бутерброд, и то и другое дают только хорошим детям.

Сейчас Кате 26 лет. Благодаря стараниям мамы, которую она боготворит, она окончила университет, преподает в вузе, собирается защитить кандидатскую по экономике - как мама! - и мечтает начать свой бизнес. У нее есть маленький ребенок и муж. Жизнь удалась. Но вот это "бутербродное" представление о любви Елене так и не удалось "вытравить" из дочки. И даже про любимого мужа Катя говорит так: "Кажется, он меня любит. Потому, что я сильная, успешная, независимая. Потому, что меня есть за что любить".

"Я просто не знала, как отдать ее обратно"

- Мама - единственный человек, которому я доверяю абсолютно, - говорит Катя о Елене. - И она - единственная, кто меня любит, несмотря ни на что. А ей очень трудно со мной пришлось.

У нас много говорят о том, как живется детям в приемных семьях. Но кто знает, через что проходят приемные родители?

Началось с дома и подъезда. Соседские дети не давали прохода Кате, их родители нападали на Елену: зачем привела "детдомовку", мало ли чего от нее ждать?! Катя, надо сказать, их ожидания оправдывала: закаленная детдомом на обидное слово отвечала кулаками.

Очень быстро от Елены одна за другой отвернулись подруги, и первыми - те, у кого были свои дети.

- Прямо "генетический фашизм", - горько улыбается она. - Если у ребенка "неправильные" гены, ему среди людей не место.

С этим Елена справилась: просто научилась, говорит она, не обращать внимания. Но "сюрпризы", которые подготовил Катин переходный возраст, оказались гораздо страшнее.

- Я и из дому убегала, и чего только я не делала, даже вспоминать не хочу, - раскаивается Катя.

- Я дочку любила и люблю, я ее никогда не предавала и не предам, но разделить с ребенком грязь я не смогу никогда, - сжав губы, качает головой Елена.

Старые доброхоты тут же нарисовались со своими советами: отдай обратно, зачем тебе эта головная боль!

- А я бы, может, и отдала в какой-то момент, потому что было нестерпимо трудно, - признается Елена. - Просто я не знала, как это сделать - организационно.

И вот тут наступило настоящее отчаяние: она осталась с этой проблемой один на один, потому что даже Катин папа как раз тогда уехал работать в Москву. Она было бросилась в церковь...

- Но священник мне так и сказал: а зачем ты ее брала?

Кинулась к психологам...

- Психологи - это вообще самые страшные люди, - усмехается Елена. - Они мне сказали: вы взяли ребенка, чтобы решать свои проблемы, вот теперь и получили.

Елена до сих пор не понимает, как пережила тот кошмар. Но Катя подросла и выправилась. Поступила в университет, вышла замуж, родила Елене внука... Все в их семье встало на круги своя.

И к этому времени как раз до переходного возраста доросли дети тех самых подруг, что когда-то отвернулись от семьи с "детдомовской". Катины подростковые художества кое-кому из них показались детскими шалостями.

После детдома

Хочу вернуться к разговору о том, как хорошо живется деткам в детдоме. Из Сиверской девочку забрала к себе очень милая, по словам директора, семья. Через пару месяцев ребенок заявил: хочу обратно. "У них даже "дивиди" нету!" - фыркнула она уже в детдоме.

Испания каждый год, свой телевизор в комнате, игрушки и компьютеры - не слишком-то много родителей способны завалить свое чадо тем, чем спонсоры щедро одаривают сирот. Ребенок привыкает к тому, что он - сирота, и только по этой причине ему все на свете положено и все ему чем-то обязаны. И это страшнее, чем ушедшие в прошлое железные койки.

В семье малыш получает подарки от мамы с папой, которые, он это знает, любят его и которых он тоже любит. И он радостно готовит подарки сам. А в детдоме совершенно посторонние дядьки и тетки несут детям дорогущие вещи - просто так.

Потом ребенок выходит в жизнь. В обшарпанное ПТУ, в общагу, в коммуналку - на большее они вряд ли могут рассчитывать. Подарков уже никто не дает. И вообще ничего в жизни уже, оказывается, не положено "просто так".

Для кого-то это становится самым страшным переломом в жизни. Человек, повзрослевший снаружи, но оставшийся внутри "бедной сироткой", сам возьмет то, что ему не дали. Один возьмет чужой телефон. Другой потащит на пустырь девочку. Третий заберет жизнь.

* * *

Да, детдом - не место для детей. А вы можете предложить что-то лучше для общества, где сиротство в основном - при живых маме с папой?

В деревне под Новгородом тело 5-летнего малыша валялось в канаве несколько дней, прежде чем родные мама и папа очухались и вспомнили, что в доме вроде не хватает чего-то. В Архангельске маленькие сын и дочка одинокой пьянчужки едва не погибли в пожаре, их чудом спасла соседка. Других похожих историй приводить не буду. Их множество, до озноба. Хотя если говорить о случаях, когда родители просто пропивают ребенка, и тот болтается по улицам, пока не станет жертвой маньяка-убийцы, то даже один - это слишком много. Уж лучше детдом.

Тем более что бывают ведь истории и такие, как у Кати. "Гадкий утенок" стал в конце концов красивой, умной и успешной девушкой. Потому что ее по-настоящему полюбили те, кто стал ей семьей. Когда уже наши с Катей встречи были позади, "Известия" помогли девушке исполнить ее заветную мечту - найти родных сестер. Ирину, оказывается, тоже забрала из детдома теплая, любящая семья, и у нее, как и у Кати, жизнь удалась. А вот у старшей, Насти, все совсем не гладко. Значит, все-таки любовь - это и есть лекарство от "детдомовского синдрома".


Дата публикации: 12.01.2008

Источник: Известия.Ру