Усыновление и воспитание в государственных учреждениях существовало в России с 11-го века. Причем, учреждения, создаваемые для сирот, сразу носили воспитательный и образовательный характер.
Первым таким учреждением было училище для сирот, учрежденное в 1072 г. Ярославым Мудрым. В этом училище проживало и обучалось 300 юношей.
В дохристианский период дети-сироты также не оставлялись без внимания. В скудельницах бездомные старики и старухи кормили и воспитывали брошенных детей. Средства на поддержание скудельни собирали всей общиной. Или сирот забирали семьи, которые были в то время многодетными, и появление лишнего рта не сказывалось на благосостоянии семьи. При чем многодетность в те давние времена была признаком благополучия семьи.
При Иване Грозном начали открываться сиротские дома, которыми ведал церковный патриарший приказ.
В царствование Федора Алексеевича в 1682 году издается Указ об открытии специальных домов для безродных сирот, где их обучали грамоте и ремеслам.
В 1706 г. Новгородский митрополит Иов построил за собственный счет при Холмово-Успенском монастыре воспитательный дом для “незаконнорожденных и всяких подкидных младенцев”. К 1706 году митрополит Иов уже открыл 10 приютов и сиропитательниц, в которых призревались до 3 тысяч сирот и приносимых детей, “коих жены и девки рожают беззаконно и стыда ради отметывают в разные места, от чего оные младенцы безгодно помирают”.
Вдохновленный его примером, Петр Первый 4 ноября 1715 г издал Указ, предписывающий в Москве и других городах устраивать “гошпитали для зазорных младенцев, которые не от законных жен рождены, дабы вящего греха не делали, сиречь убийства, по примеру Новгородского Архиерея”. В “гошпиталях” практиковался тайный принос младенцев, когда женщина могла положить своего ребенка в специальную люльку, не показывая себя.
То есть изначально в России приюты для детей-сирот открывались не только для воспитания и обучения детей, а и для “спасения каждой христианской души”, для удержания женщин от греха детоубийства.
В 1721 году государственный деятель Феофан Прокопович учредил Карповскую школу для сирот и бедных детей в своем собственном доме. Эта школа содержалась на его личные средства. В ней преподавались языки, риторика, логика, арифметика, геометрия, музыка. За 15 лет в школе обучилось 160 человек.
Дело устройства детей-сирот продолжила Екатерина II. По проекту, разработанному профессором Московского университета А.А. Барсовым и известным деятелем просвещения И.И. Бецким в 21.04.1764 г. был открыт Московский воспитательный дом. В марте 1770 г. – Санкт-Петербургский воспитательный дом. По всей стране создавалась сеть подобных заведений: Воспитательные дома были открыты в Новгороде, Воронеже, Ярославле, Смоленске и др. городах. Также как и при Петре I практиковался тайный принос младенцев, и открывались родовспомогательные отделения, где женщинам разрешалось рожать в маске, не открывая себя. При Воспитательных домах имелись структуры, занимающиеся подготовкой воспитанников к жизни вне учреждения. Это были фельдшерская, земледельческая и др. школы. Уровень обучения в этих школах был профессионально высок и позволял воспитанникам поступать в Московский университет. Хочется отметить, что на базе мастерских Московского Воспитательного дома в 1868 г возникло Императорское Московское техническое училище с девятилетним курсом обучения с тремя отделениями: механико-строительным, инженерно-механическим и инженерно-технологическим. В советские годы ему было присвоено имя Н.Э. Баумана. В 1837 году на базе учебных классов Санкт-Петербургского Воспитательного дома был учрежден Сиротский женский институт (с 1885 года — Николаевский сиротский институт). Его воспитанницы получали профессию домашней учительницы, учительницы музыки, учительницы гимнастики и танцев, учительницы французского языка.
Опыт образовательной деятельности Николаевского сиротского института позже был использован в организации первого высшего педагогического заведения в России — Императорского Женского педагогического института (1903).
2 (14) мая 1797 года император Павел I издал указ о передаче под покровительство императрицы Марии Федоровны воспитательного общества благородных девиц, а позже назначил ее “начальствовать” над всеми воспитательными домами. При жизни Марии Федоровны при ее содействии было открыто 500 благотворительных учреждений: бесплатные роддома, детские приюты, ясли и др. После ее смерти эта сеть получила название “Учреждения императрицы Марии Федоровны”. К 1904 году эта сеть включала 140 учебных заведений, императорский Воспитательный дом, 376 детских приютов и яслей. Мария Федоровна способствовала открытию в Воспитательных домах педагогических, пепиньерских (готовили гувернанток), латинских, немецких, французских классов. В латинских классах юношей готовили для поступления в Медико-хирургическую академию, в немецких – обучались будущие акушерки и няни; выпускники французских классов могли работать воспитателями в частных домах.
Как при Петре I, так и при Екатерине II и при Марии Федоровне формы устройства сирот не ограничивались только помещением последних в государственные учреждения.
При Петре I и при Екатерине II ослабленных и больных детей отдавали на воспитание людям по деревням, в монастыри, помещикам, в сельские общины, где сироты содержались до 7 лет. Затем посылались в школу для обучения мастерству соответственно полу, то есть, девочек - в услужение, мальчиков – в мастерские. См Указ Екатерины от 7 ноября 1775 г “Учреждения для управления губерний”, в котором приписывалось Приказу неимущих сирот (ст 385) отдавать последних “добродетельным людям” для содержания и воспитания с обязательством, чтобы предоставить их (сирот) во всякое время Приказу” для дальнейшего воспитание и обучение “в общественных для сирых училищах…, дабы научился науке или промыслу, или ремеслу, и доставлен был ему способ учиться добрым гражданином”. При Екатерине семьи, в которые отдавали сирот, получали деньги на содержание, одежду и оплату в зависимости от возраста ребенка. Более того, помимо оплаты, Воспитательный дом присылал в семьи врача и надзирателя для оказания необходимой помощи.
Мария Федоровна особенно трепетно относилась к устроенным в крестьянские семьи детям, самостоятельно выбирая инспекторов, объезжавших деревни, поощряя крестьянок-воспитательниц подарками и денежными наградами.
С 1864 года государственное призрение сирот осуществлялось в двух направлениях: Ведомством императрицы Марии, в ведении которого оставались столичные и губернские воспитательные дома, а также земством на местах. Деятельность земских учреждений по призрению сирот во многом зависела от местных условий. В одних ведомствах ребенок призревался в приюте, в других местах приюты не учреждались и ребенок-сирота немедленно отправлялся на патронаж в деревню, в других подкидышей призревали при родильном отделении губернской больницы, а затем отдавали на воспитание бесплатно или за вознаграждение. Там, где была развита промышленность, “приюты создавались при родовспомогательных заведениях для подкидышей и сирот фабричных рабочих”. К 1913 г в Российской глубинке существовало 921 учреждение для детей-сирот (не считая воспитательных домов и приютов в крупных городах).
Большое количество приютов для детей-сирот было создано и на частные средства. Известно, что только “Московское общество попечения о бедных и больных детях” в 1899 г открыло 86 учреждений для 848 детей-сирот в возрасте от 3-х до 10 лет. Известна сеть детских приютов, созданная на средства П.Г. Ольденбургского (СПб 1846), приют в Сокольниках, созданный и существовавший на средства Бахрушиных, приют барона Штиглица, содержавшийся им на свои деньги в течение 70 лет, приют, созданный горнозаводчиком А. Демидовым и др.
Целесообразно отметить, что с призрением сирот в России связаны имена известных государственных деятелей и педагогов. Так в 1830 году Владимир Федорович Одоевским (1803 – 1869) вел агитацию за организацию детских приютов. В 1837 году он возглавил “Комитет главного попечительства о детских приютах и разработал “Положение о детских приютах”. Заслуживает внимания его книга “Наказ лицам, непосредственно заведующим детскими приютами”. Организации, принципам, содержанию деятельности воспитательных домов посвящены работы известного русского педагога В.Я. Стоюнина (1826 – 1888), имеющего опыт работы в Николаевском сиротском институте Москвы. Работа Гатчинского Сиротского института тесно связана с именем русского педагога Е.О. Гугеля (1804 – 1841).
Вышеизложенный материал позволяет сделать следующие выводы:
1. Россия имеет тысячелетнюю историю призрения детей-сирот.
2. Возникновение сиротских учреждений было обусловлено характерной для русского народа традицией заботиться о страждущих всем миром, а также такими чертами русского менталитета как доброта, моральная чистота, сострадание, чувство долга перед землей Русской.
3. Формирование структуры сиротских учреждений происходило под воздействием благих устремлений правителей и государственных деятелей – спасти детей-сирот, вырастить граждан, полезных для Отечества, и удержать женщин от греха детоубийства.
4. Возникшая в 18 веке патронатная форма устройства детей-сирот только дополнила и разнообразила, а ни в коем случае не отменила и не исключила уже существующие традиционные для России формы, такие как усыновлению и воспитание сирот в спец. учреждениях (сиропитательницы, “гошпитали”, приюты, воспитательные дома).
5. С 11 века российские сиротские учреждения стали решать вопрос не только призрения сирот, но и их качественного образования.
6. Большое количество сиротских учреждений в России является показателем заботы государей, чиновников, педагогов и частных лиц о судьбе детей-сирот.
Российские дореволюционные сиротские учреждения послужили праобразом для советских д.домов и школ-интернатов. Конечно, в годы советской власти и в постсоветский период они претерпели ряд качественных изменений, чаще не в лучшую сторону. Но они сохранили структуру и цели своих предшественников. Дети до сих пор находят в них приют и возможность получить среднее и часто первичное профессиональное образование, так как на базе многих детских домов и школ-интернатов функционируют различные мастерские (столярные, слесарные, швейные, обувные, компьютерные и т.д.) и самые разнообразные кружки и студии. В 60-е годы многие д. дома отказались от казарменного режима работы. В 80-е годы работа в д.домах стала организовываться по семейному принципу.
Благодаря отлаженной, исторически сформированной в течение столетий, государственной системе учреждений призрения и образования детей-сирот были сохранены жизни миллионов наших маленьких сограждан в тяжелые для страны времена: в 20-е годы прошлого столетия, во время ВОВ, постперестроечный период. Эти учреждения продолжают спасать жизни и души российских детей и в настоящее время, когда новая волна беспризорности, обусловленная нравственным обнищанием, захлестнула нашу страну. Поэтому очень печально и страшно слышать призывы к расформированию уже существующих сиротских учреждений.
Хочется напомнить сторонникам закрытия д.домов, что принятый в 1828 году Николаем I закон, воспрещающий строительство воспитательных домов в губерниях, привел к тому, что в Московский Воспитательный дом брошенных детей вели “гуртом”. Везли их отовсюду, даже из Версаля и Берлина. Пришлось нанимать специальных “доставщиков”, чей промысел оплачивался.
Ратующих только за семейные формы устройства детей-сирот необходимо предупредить, что основным недостатком патронажа “передача ребенка из приюта в семью для вскармливания и воспитания” еще при Екатерине II, при Марии Федоровне и в конце 19 века являлось превращение его в “деревенский промысел”, который общественность также назвала “позорным промыслом”. То есть чаще всего взять к себе на воспитание ребенка за вознаграждение хотели беднейшие жители, для которых “ пятирублевое подспорье” являлось заметной помощью. Тем не менее, приходилось отдавать детей именно им, так как обеспеченные круги населения предпочитали усыновление. Вот почему жизнь и судьба передаваемых на патронаж детей были ужасными. Они попадали туда, где “дом разваливается, крыша прохудилась, ни двора, ни построек не видно”.
Семье, принявшей к себе ребенка на патронаж, выплачивалось разное по своим размерам пособие. Но в любом случае речь шла об обычном “народном промысле”, подобно извозному, кустарному и т.п. Свидетельством тому служит опрос 500 обследованных в то время семей, подавляющее большинство которых на вопрос о причинах занятия этим промыслом отвечали – “по бедности”.
Бесспорно, что ребенку лучше всего расти в гармоничной любящей семье. Но попытка раздать всех сирот по семьям в стране, где сам институт семьи переживает кризис (на каждую 1000 браков приходится 800 разводов) и призыв разрушить (деинституционализировать) д.дома и интернаты в момент, когда Россия переживает третью волну сиротства похожи на безумие.
Логичнее было бы направить все силы на восстановление института семьи, на воссоздание нравственных семейных ценностей, а потом уже объявлять семейные формы устройства приоритетными. Кроме того, будет понятно, если сиротские учреждения не искусственно будут закрыты или перепрофилированы, а если в них просто отпадет необходимость из-за снижения количества детей-сирот в России. Как уже было в начале 80-х годов 20 века, когда некоторые д.дома были на грани закрытия из-за небольшого количества детей-сирот.
Кроме того, в споре о том, какая форма устройства детей-сирот лучше, часто забывают о качественной стороне вопроса. Для ребенка важно какой человек его воспитывает: какая мама, какая няня, какой учитель. А вопрос, где его этот человек воспитывает (в приемной семье или в д.доме), с моей точки зрения, является уже второстепенным. В безнравственной семье, которая берет ребенка на воспитание, чтобы заработать деньги, существует очень большая вероятность, что и ребенок вырастет безнравственным. Давайте вспомним старую русскую пословицу ”Не место красит человека, а человек – место”. В воспитании ребенка человеческий фактор является все-таки решающим, а не система, в которую этот фактор встроен.
Более того, предлагаемая сторонниками патронатного воспитания американская и западная модель семейного устройства детей-сирот подразумевает смену приемных семей при отказе приемных родителей от дальнейшего воспитания ребенка. О какой стабильности социального окружения тогда может идти речь, когда ребенка с легкостью передают из одной семьи в другую? И каким же образом тогда у ребенка сформируются устойчивые эмоциональные привязанности? А ведь именно в нестабильности социального окружения и в неспособности создать условия для формирования устойчивых эмоциональных привязанностей объвиняют некоторые современные психологи сиротские учреждения. Наверное, эти психологи не видели выпускников школ-интернатов, приезжающих на летние каникулы домой (в родное гнездо), не видели, как они ухаживают за маленькими детьми, как помогают в мастерских. Наверное, эти психологи не видели, как бежит малыш и бросается на шею любимому воспитателю.
Высказывания о том, что выпускники д.домой и интернатов пополняют собой ряды преступников и других асоциальных элементов имееют под собой основания. Но этот факт только отражение нравственного падения всего общества в целом. Также никто не проводил точных статистических исследований. Например, 50 % выпускников Кардымовской школы-интернат Смоленской области поступают в высшие учебные заведения.
Интересен факт, что еще Мария Федоровна сокрушалась о выпускниках российских сиротских учреждений:”…воспитательное значение выразилось в совершенной непригодности выросших воспитанников к самостоятельной трудовой жизни… Они оказались менее всех граждан полезными своему отечеству и дошли до последующей степени падения”. М. Ошанин в конце 19 века писал:”…ужасные, потрясающие совесть результаты воспитания сирот подсказывают жестокую мысль, что не стоит заботиться о сохранении жизни младенцев, если мы не можем им приготовить жизнь вне порока и разврата. На народные трудовые деньги мы создаем этому же народу новое бремя, новых преступников и новую искусственную тяготу”. Но эти выводы касались и детей, отданных на патронатное воспитание в деревенские семьи.
Возможно, наследственность обуславливает этот печальный факт гораздо в большей степени, чем система устройства и воспитания детей-сирот. Не стоит забывать, что в царской России основным контингентом сиротских учреждений были внебрачные дети и доставленные полицией подкидыши. Качественно иной состав этих учреждений был в период социальных катаклизмов 20 века: дети убитых на войнах солдат и офицеров, разорившихся и раскулаченных крестьян, репрессированных и погибших в сталинских лагерях, умерших от голода. Старые педагоги и воспитатели сиротских учреждений вспоминают что, те дети были намного лучше современных, и работать с ними было намного легче и интереснее. Это и понятно, если принять во внимание изменение социального состава воспитанников в конце 80-х годов: вновь преобладают “отказники” и дети родителей, не победивших “зеленого змия”. Нельзя забывать и о колоссальном моральном и нравственном растлении, которое испытывают на себе современные дети: эротика, порнография, насаждение культа разврата и вседозволенности, формирование гедонистических установок. Это калечит души всех, не только детдомовских, российских детей и осложняет их воспитание в духе трудолюбия, сострадания, самоотречения, любви к семье и к Родине.
Тем не менее, даже в наше время есть немало выпускников сиротских учреждений, которые социализировались, нашли работу, создали свои семьи; некоторые наиболее успешные из них даже помогают своим интернатам и д.домам материально. И не в христианской традиции отвергать брошенного ребенка (не тратить на него деньги), даже, если из него потом вырастет асоциальный элемент.
Как хороший врач будет до конца бороться за жизнь больного, так и настоящий педагог будет использовать все до последней возможности, чтобы вырастить из своих воспитанников достойных людей. Таких педагогов не остановят никакие мрачные статистические прогнозы. Вот и бьются наши воспитатели и учителя за пострадавшие детские души, отогревают их, стараются пробудить интерес к созидательной, творческой жизни. Бьются фактически уже без боеприпасов: без достойной их тяжелейшего труда зарплаты, часто без удовлетворительных жилищных условий, не говоря уже о скудном финансировании самого образовательного процесса. Но не сдаются и не дезертируют с поля боя и, фактически, а не на бумаге заменяют детям родных родителей.
Думается, что, общество, воспитывая всем миром детей алкоголиков, тунеядцев, преступников, проявляет обычную “милость к падшим”, к которой “призывал” А.С. Пушкин. Осуждающим этих людей и государственную систему помощи их детям можно привести высказывание протоиерей Дмитрия Смирнова (интервью на Радио Россия): ”Я перед каждой женщиной, которая отдала ребенка в детский дом, готов встать на колени и поклониться, потому что десятки миллионов ее соотечественниц просто прикончили ребенка, сделав аборт, а эта дала ему жизнь.
Бросить – это лучше, чем убить, понимаете? Мы нация убийц, потому что через аборты прошло большинство наших женщин. Мы вполне можем говорить, что мы нация убийц. С попустительства отцов. Говорить о «той, которая бросила», какая она плохая - у меня язык не повернется ее осуждать. Ну мало ли: она голодная, или несчастная, или брошенная... Но все-таки она не убила человека!”
Разрушать всегда легче, чем созидать, но не приведет ли поспешное необдуманное закрытие детских домов и школ-интернатов к тому, что беспризорники будут жить в подвалах, на свалках, как они это делают в Бразилии и в Мексике. Кроме того, куда пойдут работать люди, если после уничтожения промышленных предприятий, колхозов, совхозов, детских садов будут уничтожены и сиротские учреждения в российской глубинке. Экономическая заинтересованность в сохранении сиротских учреждений специалистов, чья работа и зарплата с ними связаны, также легко объяснима и не представляется преступным замыслом, каковым эту заинтересованность пытаются представить сторонники расформирования д. домов.
Особое место в воспитательной и образовательной системе занимают школы-интернаты. Ругая “интернатную систему”, мы забываем, что петровские школы математических и навигационных наук, артиллерийско-инженерная, медицинская, разноязычная; Благородный пансион при МГУ для детей дворян, закрытое женское учебное заведение при Смольном монастыре, сухопутный шляхетский корпус, кадетские корпуса, пансионы для девочек, Царскосельский Лицей и, наконец, современные частные школы Великобритании, Франции являются представителями именно этой “интернатной системы”. Именно эта система воспитания и образования подарила нам Грибоедова, Жуковского, Лермонтова, Раевского (выпускники Благородного пансиона при МГУ), Пушкина и его талантливых друзей; доблестных российских офицеров и нравственно чистых женщин, воспитанных в русле традиционных семейных ценностей. В настоящее время разнообразные школы-интернаты, разбросанные по бескрайним просторам нашей огромной страны, часто являются островками культуры и образования в российской глубинке. И часто только пребывание ребенка в школе-интернате дает ему возможность получения полноценного образования и развития его особых талантов: школы-интернаты для детей оленеводов, коррекционные школы-интернаты различных видов и т.д. Какая атмосфера царит в том или ином интернате опять же зависит от нравственного состояния людей, которые в нем работают. Осуждая интернатную систему, не вносим ли мы свою лепту в развал российского образования?
Сиротство существовало и будет существовать всегда, как и болезни, нищета, голод. Социальные язвы Господь посылает как орудия нравственного спасения каждого человека. Возможно, и не вырастают из всех призреваемых детей высоконравственные, трудолюбивые люди, чтобы не возгордились благодетели и воспитатели.
В.В. Розанов в книге “Богомольная и милостивая Русь” писал: ”Если бы чудодейственным актом законодательства или экономического прогресса или медицинского знания вдруг исчезли бы в Древней Руси все нищие и убогие; кто знает – может быть, древнерусский милостивец почувствовал бы некоторую нравственную неловкость…”
Будем же мудрыми, как наши великодушные предки, создавая и сохраняя, а не разрушая российские д. дома, школы-интернаты, приюты. Не будем путать различные понятия: количество детей-сирот и количество сиротских учреждений. Растущее число детей-сирот в стране – показатель социальной нестабильности и безнравственности, но большое количество приютов, д. домов и интернатов – признак государственной заботы об этих несчастных детях.
Хочется верить, что все формы устройства детей-сирот будут мирно сосуществовать и дополнять, а не исключать друг друга. Хочется верить, что сиротские учреждения сохранятся, пока в них есть необходимость, и послужат кровом для несчастных детей, и число их, конечно же, уменьшится, но только не искусственно, а благодаря возрождению нравственных семейных ценностей в нашей стране.
Сотрудник (детский психиатр) ГУ МО “Лобненский социальный приют для детей и подростков” Лебедева Елена Олеговна
Использованная литература:
- Дорожкина О. А. “Сиротство в России” Тамбов
- Нечаева А.М. “Охрана детей-сирот в России” М. 1994
- Горшкова Е.А. “Воспитательные дома и приюта в Российской империи” (“Педагогика № 1 1995)
- Беляков В.В. “Сиротские детские учреждения России” М. 1993
- Кобелева В.Г. “Исторический обзор проблемы сиротства в России”
- Касацкая И.Ф. “Профессионально-трудовое воспитание в детских приютах и учреждениях для детей-сирот на рубежах ХIХ – ХХ и ХХ – ХХI веков” (конференция в Кемерово 2003)
- Парфенова О. “История развития социального призрения детей-сирот в России ХVIII – ХХ века (ж-л “Развитие личности” № 1 2004)
- Холина Н.А. “Из опыта Великобритании по решению вопросов социального опекунства над детьми-сиротами или лишенными родительской опеки”
- История отечественного образования (ХVIII – ХХ вв)
- Турчина Е.В. “ Истоки и ранний период становления благотворительности в России” (“Социально-педагогическая поддержка и сопровождение”)
- “Духовные основы обучения, воспитания и профессиональной ориентации детей-сирот в учреждениях социального призрения дореволюционного Санкт-Петербурга” (Покровский чтения 2000)
- Чернова М.Н. “Из истории благотворительных учреждений: Московский Николаевский Сиротский институт” (ж-л “Образование в современной школе” № 4 2005)
- Холостова Е.И. “Традиции милосердия и благотворительности в общественной и духовной жизни России” (хрестоматия “Теория и практика социальной работы” 2002)
- Разоренова Е.Л. “Модели социально-педагогической реабилитации в государственно-общественной системе поддержки детей-сирот” (“Педагогические науки” № 6 2005)
- Катионова А.О. “Социальные и психолого-педагогические основы организации призрения детей в России в 20-20 годы ХХ века” (автореферат СПб 2003)
- Иванова Н. “Из истории детского призрения на селе” (ж-л “Социальная работа 02.1999)
- Погодина А. “История создания Московского воспитательного дома” (ж-л “Юный художник” 8 – 1997) |
