Логин: Пароль:  
Регистрация »
Поиск:  
Статьи и отчеты
Подписка на новости

Имя:
E-mail:



Журнал распространяется по подписке. На него можно подписаться в любом почтовом отделении, вы найдете его в каталогах « Вся пресса России» и «Росспечать» с одним индексом - 44150. Подписка в Интернете: www.presscafe.ru  Ознакомиться с журналом можно на его сайте www.journaldetskidom.ru


CIROTA.RU

Rambler's Top100

Благотворительная программа «Милосердие - детям»
 Статьи и отчеты
Все статьи / Дети-сироты / Взвешивая слезу ребенка...
 
Взвешивая слезу ребенка...
 
Защита прав детей – что может быть благороднее и очевиднее этой идеи? Ребенок не должен страдать от голода, холода, унижения, насилия, эксплуатации, у него должны быть все условия для полноценного роста и развития. Счастливое детство должно быть.
 

Удивительно, но эта столь очевидная сегодня позиция стала широко распространенной относительно недавно. Всего пару веков назад считалось вполне нормальным, естественным, и даже необходимым детей эксплуатировать, жестоко наказывать и спокойно относиться к тому, что они недоедают, не имеют крыши над головой, не получают врачебной помощи и не ходят в школу. Еще чуть раньше за родителями признавалось право даже убить или продать своего ребенка, а родитель, не использующий суровых физических наказаний, вообще считался опасным «попустителем и потворщиком греха». Весьма просвещенные люди своего времени порой давали такие рекомендации по воспитанию детей, от которых у современного родителя волосы встали бы дыбом.

Судьбы же детей, оставшихся без семьи, вообще не считались важным для обсуждения вопросом: либо место родителей занимал кто-то другой (обычно родственник, друг, сосед, семья, назначенная общиной), либо дитя погибало. Просто умирало от голода и холода, свернувшись клубочком на обочине дороги морозным зимним вечером. У Андерсена все подробно описано в сказке «Девочка со спичками». Очень жаль, но на фоне высокой детской смертности гибель ребенка, по которому даже некому было убиваться, выглядела не такой уж большой трагедией. Судьба такая, что поделать.

В ХIХ – начале ХХ века произошли события, казалось бы, не связанные напрямую с защитой прав детей. Но именно они привели в конечном итоге к революционному перевороту в этой сфере. Общество осознало важность санитарии и гигиены, в городах была создана система очистки воды, развивалась массовая вакцинация. В результате в разы упала младенческая и детская смертность. Если раньше из нескольких рожденных в семье детей вырастало меньше половины и это считалось нормально, то есть ребенок был «венчурным проектом», который неизвестно вырастет или нет, теперь все изменилось. С этих пор живой и здоровый ребенок – это норма. Ранняя гибель детей стала восприниматься как трагедия, роковая ошибка, нечто недопустимое, без философского «Бог дал, Бог взял». «Цена ребенка» в глазах общества стремительно росла, его страдания перестали восприниматься как неизбежное следствие «несовершенства подлунного мира».

Начали возникать благотворительные инициативы по защите прав детей, появилась система общественного призрения сирот. Сама она, впрочем, нередко бывала ужасной (достаточно вспомнить романы Диккенса), смертность в приютах была огромной, да и состояние детей там оставляло желать лучшего. Понадобилось время, внимание общества, усилия множества людей, чтобы сиротские учреждения перестали быть местом, где детей истязают побоями и морят голодом. Конечно, эксцессы случались и случаются до сих пор. Эти учреждения всегда были закрытыми системами с неограниченной властью нескольких взрослых над полностью зависимыми от них детьми, а такие системы обречены на вспышки насилия – просто по своей сути. Но в целом дети были сыты, одеты, обуты, они ходили в школу и обучались началам мастерства, их приучали к чистоте и порядку, лечили в случае болезни.

Возникло впечатление, что это – решение вопроса. И долгое время усилия неравнодушной общественности были направлены именно на улучшение работы сиротских учреждений. Конечно, очень жаль, что у ребенка нет родительской любви и заботы, что ему тоскливо и одиноко, но это частности. Главное: он жив, сыт, присмотрен. Ребенок при этом воспринимается в первую очередь как тело, а его чувства, желания, стремления вторичны. По замыслу, он еще должен быть благодарным за все, что для него сделано и «по одежке протягивать ножки», не претендуя ни на что особое, «честно трудиться», радуясь тому, что вообще выжил. Все это в теории выглядело так заманчиво, что в некоторых странах матерей, оказавшихся в трудной ситуации, например, родивших ребенка вне брака или живущих в нищете, стали уговаривать передать его в приют.

Дальше – больше, и вот уже государство начало заниматься не только детьми, оставшимися без родителей, но и теми, чьи родители не могли или не хотели обеспечить своим детям «нормальные» условия жизни. То есть, чтобы «сыт-обут присмотрен» он был на уровне. И тогда стало казаться логичным, что ребенку будет лучше в учреждении, под заботливой опекой государства, чем у таких родителей, где с ним все что угодно может случиться. Начался новый этап развития системы призрения сирот – этап работы с социальными сиротами. На сегодняшний день лишь каждый десятый ребенок в сиротских учреждениях России – действительно сирота. Остальные либо оставлены самими родителями, либо отобраны у них. И они с точки зрения закона считаются «устроенными». Да, одинокими и не очень счастливыми, но, в общем и целом, имеющими все необходимые и достаточные условия для того, чтобы вырасти полноценными членами общества.

Шли годы, эти дети вырастали, и становилось понятно: что-то в этой системе не так. Это очевидно для всех, кто видел воспитанников сиротских учреждений не только на праздниках и елках. Ну не выглядят дети в учреждениях благополучными, сколько бы денег в эти учреждения ни вкладывали, какие бы инновации ни вводили. Часто болеют, отстают в развитии, не хотят учиться, не умеют общаться. И после, уже выросшие, редко оказываются благополучными в жизни, страдают зависимостями, совершают правонарушения, с трудом создают семьи, не удерживаются на работе, не могут найти себя в жизни. Не все, конечно, но многие. Сироты, избавленные государством от голодной и холодной смерти на обочине дороги, все равно оказываются на обочине жизни.

Осознание этого обстоятельства происходило очень небыстро. Всегда находились восторженные сторонники воспитания детей в учреждениях, которые расписывали сказочные перспективы «правильных» людей, которые будут вырастать не у абы каких родителей, а под мудрым руководством профессиональных воспитателей. Под эти проекты всегда охотно выделялись деньги, а когда результаты оказывались весьма печальными, делали вывод, что просто недостаточно было выделено средств или недостаточно продуманные методики воспитания применялись.

Переломным моментом стали исследования и просветительская работа английского психолога Джона Боулби. Он первым сумел убедительно показать, что отношения с родителем, близость, привязанность для ребенка относятся не к разряду «хорошо бы», это буквально вопрос его жизни и смерти. Недостаточно ухаживать за телом, у ребенка есть душа, чувства, разум, и все это не может нормально формироваться и развиваться вне глубокой эмоциональной связи с одним, постоянным взрослым. Как тело матери через пуповину выращивает тело ребенка, так после его рождения душа и личность матери через привязанность выращивают его душу и личность. Если же за ребенком ухаживают постоянно сменяющиеся люди, каждый из которых уделяет ему не так много внимания, потому что детей целая группа, привязанность не формируется. Ребенок испытывает сильные страдания, его развитие нарушается, порой необратимо. Также Боулби и его ученики исследовали ситуацию прерывания привязанности, когда ребенка разлучали с матерью. Был описан процесс детского горя, которое внешне не похоже на привычные для взрослых проявления боли, скорби, отчаянии, но переживается ребенком крайне мучительно и сильно отражается на его здоровье и развитии.

Работы Боулби произвели эффект разорвавшейся бомбы. В Англии, а потом и в других западных странах произошла серьезная переоценка прежних представлений о защите прав детей. Было осознано, что базовым для ребенка правом, залогом его нормального развития является право жить и воспитываться в семье, иметь близких, родных людей и сохранять связь с ними на протяжении всего детства. За изменениями в сознании последовали изменения в практике, родителей стали пускать в больницы, поскольку стало очевидно, что гипотетический риск занесенной ими инфекции гораздо менее опасен, чем госпитализм – состояние упадка всех жизненных сил, в которое впадает ребенок, разлученный с мамой и папой и помещенный в больницу. Детские сиротские учреждения стали закрывать, параллельно создавая институт профессиональных (фостеровских) семей, где ребенок мог жить и расти в более естественных, чем в учреждении, условиях.

Суды стали гораздо реже принимать решения о лишении родительских прав, ведь для ребенка даже жизнь в бедности и в не очень благополучной среде со своими родителями часто бывает менее травматичной, чем потеря семьи. Затем пришло осознание, что если ребенку в семье плохо или чего-то не хватает, гораздо эффективнее вовремя поддержать эту семью, помочь родителям преодолеть кризис, чем забирать у них ребенка. Ведь никто не заводит детей для того, чтобы их обижать и плохо кормить. Жесткое обращение с ребенком или пренебрежение его нуждами чаще всего становятся следствием отчаяния и неблагополучия самих родителей, которые не справляются с жизнью. Кризис обычно нарастает постепенно и вовремя предложенная помощь не допустит сползания семьи на самое дно. Или, если родители не могут сами полностью дать ребенку все необходимое, например, тяжело больны, можно не заме- нять их на других, а разделить с ними обязанности по уходу за детьми, помогая в том, с чем они не справляются, но не прерывая их связи с ребенком.

Помощь семьям, оказавшимся в трудной ситуации, детям, которые остались без семьи или живут в приемной семье, детям, ставшим жертвами жестокого обращения, постепенно превратилась в особый вид деятельности, профессию, которой необходимо долго учиться и которая требует особых знаний и навыков. Один из самых сложных аспектов этой работы – принятие решений в тех случаях, когда одно право ребенка вступает в противоречите с другим. Ребенок хочет быть с родителями, но с ними он не находится в безопасности, или недоедает, или не ходит в школу. Ребенка нужно защитить от жесткого обращения, а его обидчиков наказать, однако сам процесс следствия и судебного разбирательства может оказаться для него еще более травматичным, чем совершенное насилие. Сам факт насилия бывает очень трудно установить и доказать, а как тогда принимать решение о том, можно ли ребенку оставаться дома? Когда его забирают из семьи в приют, далеко не всегда это более безопасное для него место, и никто не может гарантировать, что его там не обидят старшие дети или педагоги, и что потеря дома и семьи не принесет ему больше вреда чем, например, физические наказания отца.

Все это очень сложно. Иллюзии прошлых лет, что мы сможем утереть последнюю слезу несчастного ребенка подобно тому, как вылечили последнего больного оспой, что удастся построить систему защиты прав детей, гарантированно оберегающую их от страданий, давно развеяны. Достоевский страстно утверждал, что все счастье мира не стоит одной детской слезинки. А счастье самого ребенка? А как взвешивать, если на другой чаше весов тоже оказывается слеза, и неизвестно, какая из них крупнее и горше? Здесь нет простых алгоритмов, не все можно четко прописать в законах, любое решение нужно тщательно взвешивать, включаясь в него не только головой, но и душой.

В сфере защиты прав детей, как ни в какой другой, благие намерения легко и стремительно оборачиваются своей противоположностью. Начиная защищать детей от родителей, мы разрушаем мир семьи, мир, жизненно необходимый детям. Отказываясь вмешиваться в жизнь семьи, мы рискуем оставить ребенка один на один с непомерным страданием. Стараясь помочь ребенку-сироте в начале жизненного пути, мы рискуем вырастить его потребителем, уверенным, что «ему все должны». Отказавшись от льгот для сирот, мы не оставляем им шанса найти себя, ведь объективно у них гораздо более трудный старт, чем у сверстников. Какой вопрос ни возьми – всюду сразу появляются те самые весы, пытающиеся взвесить слезы.

Задача защиты прав детей предъявляет к обществу и к государству требования, которым они пока не очень могут соответствовать: не хватает мудрости, терпимости, не хватает осознанной системы ценностей, этических ориентиров. Все это справедливо даже для самых развитых в правовом и социальном отношении стран, в России же система защиты прав детей только начинает медленно, недопустимо медленно модернизироваться. До сих пор более 150 тысяч детей живут в учреждениях и их право на семью и на привязанность нарушено, и нет пока продуманной системы реализации этого права. Семейное устройство детей остается скорее частной инициативой граждан или результатом усилий некоммерческих организаций, чем продуманной государственной политикой.

Одна за другой прокатываются кампа- нии – то по защите детей от жестокого обращения, то по закрытию детских домов, то по интеграции в общество детей-инвалидов. И все они сопровождаются шумным пиаром, бурной хаотичной деятельностью и крайне слабым эффектом, а то и тяжелыми «осложнениями». Например, закрываются в первую очередь маленькие и довольно хорошо работающие детские дома, а огромные учреждения на 300 детей остаются. Десятки тысяч приемных родителей в стране живут в постоянном страхе, что из-за любого случайного синяка у ребенка их заподозрят в жестоком обращении. Привлечение внимания общества к проблемам детей-инвалидов приводит к уродливым всплескам агрессии, вроде дискуссии о том, не лучше ли таких детей убивать после рождения.

Есть известное выражение, что общество можно оценить по тому, что оно делает для своих детей. И это правда, даже в более глубоком смысле, чем принято думать. Дело не только в том, хочет обществозаботиться о детях, или нет. Может ли оно, способно ли – вот в чем вопрос. Дети – такие же жители своей страны, как и взрослые. Невозможно создать для них отдельный уютный защищенный мир, если жизнь взрослых полна насилия, отчаяния и бесправия. В этих условиях борьба за защиту прав детей всегда будет оборачиваться показной активностью, лицемерием и летящими во все стороны «щепками», роль которых будут выполнять все те же дети.

Защита детей – идея действительно благородная. Но одних высоких чувств и благородных намерений здесь мало. Надо много знать об опыте, что уже накоплен в мире. Надо открыто обсуждать трудные и острые вопросы. Надо браться за эту работу без гордыни и претензий на всеобщее счастье, понимая, что никогда не станет возможным поймать всех детей, оказавшихся «над пропастью во ржи». И понимая, что очень легко попытки удержать на самом деле могут подтолкнуть ребенка к краю. Надо иметь достаточно мужества, чтобы, сознавая все это, не опускать рук, не отчаиваться и продолжать работать. Надо принимать, беречь и поддерживать друг друга на этом пути.

И, может быть, не стоит выбирать между счастьем всего мира и слезой ребенка. Чем счастливее будет мир, тем меньше придется плакать детям.

 
24.05.2010, 21:24:18
Людмила Петрановская
 

 

Добавить комментарий

 

Имя:
E-mail:
Заголовок:
*Сообщение:
 

 

Разработка и создание сайта - веб-студия Vinchi & Илья
©® Vinchi Group 2005

0.04464 сек.