Существо

Опять он… За ними что там, не следят? – Всё та же голубая маечка, белоснежные шорты… Я выхожу из машины и он как всегда отводит свой взгляд, и слегка отворачивается. – Я знаю, он стесняется своего лица, да и есть чего стесняться. Когда я впервые увидел его лицо, мне, уж столько повидавшему, и то стало не по себе…
С той самой первой встречи здесь же, неподалеку от дома, прошла, кажется, неделя… А может и больше. Он сидел на скамейке и, как я тогда думал, что- то смотрел или читал, открыв книжку - монитор. Я, остановившись, стал разглядывать его тело. Оно чётко выделялось сквозь тончайшую маечку и полупрозрачные белые шорты. - “Фигурка потрясная! Интересно, сколько же стоит час с этим мальчишкой? Дороговато, наверное… Хотя для меня… На маечке номер фона компании и личный номер пацана. В общем – обычный “труженик постели”. Такие “работают” с утра до утра! А этот сидит и видимо никуда не торопится. Странно…” Я слегка тронул нежную голую коленку с татуировкой такого же номера как на майке. – Мальчик слегка вздрогнул и опустил монитор на колени.
- Вам что-либо угодно? – нежным голосом спросил он.
Я молчал несколько секунд. Потом быстро сказал “извини” и пошел к своей машине.
…Боже!!! Такого я ещё не видел! Шрамы, аккуратными линиями протянутые замысловатой паутиной по лицу. И глаза… О, какие это глаза! Во всём спектре радуги, наверное не найдётся такого цвета! Может ОНИ там что - то новое изобрели, подумал я. Но кажется дело не только в цвете. Тут что - то другое… Выражение глаз. Взгляд. – Он видит тебя как бы насквозь. Нежный сканирующий взгляд! Вам приходилось когда либо видеть такое? Мне – нет.
Я долго приходил в себя после увиденного. Потом посмотрел в зеркало заднего вида – мальчик всё так же сидел, раскрыв монитор.
Выйти из машины, подойти, поговорить? Или набрать номер компании, назвать его личный номер и спросить стоимость?
Я так и поступил. – По фону нежный детский голос ответил мне вежливо, что номер
G-787 стоит недорого, всего десять единиц за час работы и в данный момент свободен. “Куда прикажете доставить?” - спросил голос. – В Центр Пластической хирургии, идиоты - зло ответил я и выключил фон. Вышел из машины, подошел к мальчишке и уселся рядом с ним. Он покосился на меня, как бы спрашивая: “Ну чё надо то?” и снова уткнулся в монитор. Краем глаз я заметил, что экран пуст. Выключен монитор.
-А что же у тебя “женька” выключен-то? - кивнул я небрежно на ЖК.
- Вам какое дело? Питание экономлю. Вечером пригодится, может быть…
- Как зовут тебя, малыш?
Он повернул ко мне обезображенное лицо, удивлённо посмотрел в глаза, потом взгляд его стал жестким и холодным – “Сейчас точно жалеть будет, совать несколько единиц…” – так, наверное, в этот момент подумал мальчик. – Уродом меня звать, понял? Стою я десять единиц в час! Делаю всё, что прикажет клиент! Минет у меня получается особо хорошо! Что тебя ещё интересует? Давай! Спрашивай! Мой номер ты видишь, да и все они видят. – Он обвел взглядом улицу… Толку – то? А сижу здесь потому, что заказов нет. Понял всё?!
- Нет, не всё. Как зовут тебя, малыш?
- Саша, - отвернувшись в сторону, тихо сказал мальчик.
Он продолжал сидеть, делая вид, что читает. Мимо проносились машины, шли, не спеша, редкие прохожие, малыши резвились на аллее, а на скамейке, спрятав лицо за монитором, плакал мальчик. Искусственный мальчик.




Да… Неделя прошла – это уж точно. Он в этот день по - прежнему встречал меня у подъезда. И, как всегда отвернулся, когда я вышел из машины.
- Ну, всё! Хватит играть в незнакомцев. Что ты тут делаешь каждый день? Заняться нечем? На тебя “заказов” что ли снова нет? – я вплотную подошел к нему и тронул за плечо. Он слегка вздрогнул, взглянул на меня и снова отвернулся.
- Я…Я тебя жду… А заказов и правда, нет. – Кому нужен урод? Даже за десять в час…
- Ну, тогда пойдём ко мне. Чего на этом пекле-то сидеть? Хотя тебе…, - я оборвал себя на полуслове, посмотрел ему в глаза и подумал: ”Ну, правда, совсем как настоящий пацан!” …Во, блин, до чего докатились! Мало ИМ было биопластиковых “игрушек”. - Решили взять себе роль Бога! И ведь стараются, черти! И получается у Них! Почти…”

Лет двадцать назад вырастили Они первого искусственного человека, существо, почти ничем не отличающееся от нас. Ну, вырастили… А что дальше то с ним делать? Искали ему применение и там и тут, и что из этого вышло? – Да ничего хорошего. Существо почти так же уязвимо, как и сам человек. Имеет такой же интеллект, ну, может чуть выше
нашего и ничем, в общем то не отличается от простого смертного. Дополнительная бесплатная рабочая сила? – “Ну, не в пятнадцатом же веке мы, в конце концов?”

Сам процесс стоит недёшево, а результат – ноль. Простым Естественным путём – оно дешевле как- то будет. Да тут ещё церковь сказала своё слово в защиту Бога. – “Негоже, мол, брать на себя такую миссию – роль Творца!”

Вот и решили власти пустить своё “Изобретение Века” на “благое дело” – на борьбу с “Великим Всемирным Злом”, как вещали тогда СМИ – с совращением малолетних, которое уже начало (по их мнению) принимать угрожающие масштабы. Впрочем, церковь и в этом Их не поддержала.

А логика у этих сексологов, сексопатологов и разных там “…огов” проста. – Влечение к мальчикам, в простонародье БЛ, не является психическим расстройством, не поддаётся коррекции и лечению, а стало быть, и бороться с этим явлением не имеет смысла.
Можно, конечно, как в старину заключать “совратителей” в тюрьмы, изолируя их на время от общества. Можно. Но это значит, четверть населения планеты должны быть изолированы? – Бред! Оставить всё как есть? – Тоже не выход. Ведь детям наносится “непоправимый моральный ущерб!”

Вот и принял ВСЕМИРНЫЙ СЕКСОЛОГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР Закон № 013 от 2255 года.

В общем, разрешили вырастить в качестве эксперимента несколько тысяч “единиц”
искусственных мальчиков, которых на законных основаниях может приобрести, за определённую плату, естественно, любой желающий. Приобрести может на какое то время, или навсегда. Всё зависит от желания и платежеспособности клиента. А “подогнать” всё это под статус “законного” бизнеса и создать интернаты, для содержания детей и Центры Заказа – это уже дело “предприимчивых сознательных граждан”.
Мотивация Закона довольно груба и цинична: “Ребенок, то есть Существо, создано искусственным путём. – Стало быть, это не человек, а просто Су-ще-ство. А какой моральный вред можно нанести искусственному Существу? – А никакого вреда и быть не может! Ну, и опять таки дополнительный доход в бюджет…

В общем, узаконило “цивилизованное общество” простую детскую проституцию, не забыв, однако, принять Закон о смертной казни, который распространяется только на “растлителей” детей, родившихся естественным путём.
Вот только вопрос остался открытым: “А НА СКОЛЬКО ЦИВИЛИЗОВАННО ОНО, ЭТО ОБЩЕСТВО ???”
…..

- Ну что, ты идёшь? – оглянулся я на Сашку, который, отвернувшись, всё ещё сидел на ступеньке.
- Нее. Нельзя мне. Не положено “без Заказа”, просто так…
- Ну-ка повернись! – Саша встал и, повернувшись ко мне, опустил голову.
Я включил фон и набрал номер, красовавшийся у него на майке.





Лифт поднял нас на седьмой этаж, и Саша вошел в мою квартиру. Он даже не стал осматриваться по сторонам, как это делают люди, впервые попавшие в незнакомое помещение. Просто стоял на пороге, как обычно, опустив голову.

-Слушай, - начал я, - ты всегда так? Всегда пытаешься скрыть своё лицо, даже когда перед тобой клиент? Сейчас я купил тебя. Ты, пусть на время, но мой и обязан подчиняться во всём. Понимаешь? Подними голову. – Саша повиновался, но взгляд по-прежнему опустил вниз.

“Интересно, они, “искусственные”, в “своём деле” такие же, как и простые люди? Или это что - то другое?” – подумал я, хотя мальчики меня, в общем то, никогда не интересовали.

- Послушай! - Я совершенно спокойно отношусь к твоей “паутине” на лице, хотя для меня это пока загадка, и понимаю – эти шрамы возможно у кого-то вызывают отвращение, но поверь – я столько повидал всего этого. Не надо скрывать от меня свои “украшения”, а тем более взгляд!
Сначала ты научишься вести себя достойно, позже видно будет. И давай на “ты”. Договорились? Посмотри мне в глаза. – Он поднял взгляд.
Нет. Не показалось мне тогда, при первой встрече. – Он действительно сканирующий, этот взгляд. Но добрый. И печальный. – Ты знаешь, почему я тебя купил?
- Известно, почему…Кто ж этого не знает? – тихо ответил мальчик.
- Глупыш…Не из-за твоего красивого тела! И не потому, что твоя стоимость на много меньше цены на других Существ. – Средств на покупку красивого мальчика у меня более чем достаточно. Просто не нужно мне это. Вернее, не было нужно, пока не встретил тебя.
При слове “Существ” мальчик вздрогнул. Взгляд наполнился слезами, и он отвернулся от меня.
Я подошел к нему сзади, обнял, и долго гладил мягкие, пахнущие радугой волосы. Гладил, целовал и говорил то, что копил в себе все эти дни, чего никогда никто от меня не слышал. – Прости меня, Саша! Прости. Я никогда больше не позволю себе так называть тебя. Я не отпущу тебя больше от себя ни на шаг. Слышишь? Прости! Ты и сам не понимаешь, что ты со мной сделал! А я и сам не пойму – что со мной происходит…

Он вдруг резко повернулся ко мне, крепко обнял обеими руками и прошептал: ” Как долго я ждал тебя! Как долго надеялся и отчаивался! Верил и сомневался… Как долго я тебя искал!”

Господи! Ведь он совсем как настоящий! Беззащитный маленький мальчик, с которым, купив его, какой ни будь подлец может делать всё, что захочет! Он, этот мальчик, ничем не отличается от простого маленького ребенка, которого запросто можно обидеть грубым словом. Он так же беззащитно плачет, как и все дети, когда в их ДУШУ бросают камень презрения. Вот только простые дети могут сопротивляться, могут и “послать” обидчика куда подальше! А ЭТИ? – ОНИ обязаны молча терпеть всё и выполнять любые прихоти очередного клиента!
Какая же “изобретательная сука” узаконила это насилие, это средневековое рабство???
И почему общество не воспротивилось этому выбору? Да. – Выбору! Мы выбрали в жертву беззащитных, нами же изобретённых существ с такими же чувствами, с такой же ДУШОЙ, как у нас. Выбрали в жертву ради благополучия наших, нами рожденных детей!
В голове пульсирующими ударами бились эти мысли, а я целовал шрамы и глаза этого чудного мальчика и с таким трудом сдерживал в себе слёзы.

Понемногу малыш успокоился. Перестал всхлипывать, вытер своими кулачками последние слёзы и улыбнулся мне, - А для чего ты меня купил?


“ДЛЯ ЧЕГО ТЫ МЕНЯ КУПИЛ?” …Какая странная, какая нелепая фраза! Как дико слышать её от ребенка! Пусть даже искусственного. Хотя какой он для меня теперь искусственный? Для меня он самый НАСТОЯЩИЙ и РОДНОЙ!!! Самый БЛИЗКИЙ и ЕДИНСТВЕННЫЙ на всей планете, ради которого стоит жить! Я полюбил его с того самого первого дня. Полюбил так, как любит отец своего, внезапно обретённого сына, которого потерял когда - то…Давным-давно.

- Как же тебе всё это объяснить-то?…Сам пока ещё не понимаю, что со мной происходит. Просто ты мне нравишься. Просто никогда не видел такого взгляда, как у тебя, никогда не слышал такого грубого ответа от пацанов, подобных тебе. – Помнишь, там, в парке, как ты мне “представился”…
- Помню…Прости, но это от обиды. Во мне тогда столько всего накопилось! А тут ты ещё пристал со своими вопросами, - «Почему у тебя “женька” выключен? Как зовут?» - хотелось вежливо улыбнуться, и, соблюдая Закон, показать пальцем на коленку. – Нет же! Не сдержался! – Прости! Ладно?
- Да забудь ты…Знаю я все эти ваши “Законы”. – “Это” запрещено, “то” запрещается,
жалоба от клиента – гарантия сурового наказания от воспитателя интерната. – Невесёлая у вас там жизнь-то.
- Да, всякое бывает…Привык уж.

“ПРИВЫК…” Саша привык к такой жизни! Можно ли привыкнуть к насилию? К наказанию электрошоком? К их “практическим занятиям”?
- Можно. Привыкнуть можно ко всему, - Сашка будто прочитал мои мысли!

- Послушай, Саш, а что, действительно тех из вас, которые вырастают или тех, на которых нет спроса, уничтожают? Это правда?
- Дима! А ты меня надолго купил? На день? На неделю?
-А как бы ты хотел?
Он долго молча смотрел мне в глаза. И я, кажется, понял его ответ.
- Не знаю, - тихо сказал он, - многие пацаны просто исчезают неизвестно куда. А некото-
рые вот уже несколько лет так и не растут. – Я редко их вижу в интернате. “ Работают”
наверное, много… А не растут, видимо, потому, что им вводят какую то инъекцию. У нас вообще много чего непонятного, одно лишь понятно. - Всё построено по иерархии. Есть “Высшие”, есть “Средние”, ну и, конечно же “низшие” – “неперспективные”. – Это те, на кого мало “Заказов”. Но такие долго не задерживаются. – Пропадают куда то…

Я задумался, - Саша, а ведь и на тебя заказов то, наверное, почти нет?
- Не почти. – Вообще нет. Но ты не подумай! Я не из-за этого к тебе…
- А я ничего и не думаю.




- Ну, вот что. – Снимай свою “форму”. – Малыш беспрекословно разделся.
- А теперь мы с “этим” сделаем вот так, – я открыл корзину для мусора, и туда полетели белые шорты и голубая маечка – символы “Мальчика, который вам нужен”. – Так называется Отдел Заказов, к которому приписан Сашка, - Пора забыть тебе, малыш,
об этой идиотской форме. – Мальчик удивленно посмотрел на меня, но промолчал. Я открыл дверь в ванную комнату. – Что делать, знаешь?
- Угу, - кивнул Сашка и включил воду.

Саша, скажи, а откуда ты знаешь, как меня зовут? Я же вроде не представлялся, – спросил я, когда малыш уже вовсю плескался под струями тёплой воды.
- Просто всё, - отозвался он, – Номера-то на твоей машине запомнить не сложно…
- Шампунь и полотенце сам найдешь?
- Ага!

Спустя несколько минут Саша открыл дверь в ванной и появился на пороге зала. Появился “ в чем, так сказать, мама родила”. Хотя, какая в этой ситуации может быть
Мама? – Ну вот. Я выполнил то, что ты мне приказал. – Ложиться на диван? Или куда?
- Послушай! – Никуда ложиться не надо. – Не для “этого” я тебя отправил под душ. И ничего я тебе не приказывал. Одевайся давай. – Там, в другой комнате шкаф стоит. Поройся в нём и найди себе что нибудь…
- Спасибо Дим! Я щас!

Надо же! Он и вправду подумал, что я буду с ним что то делать!
Пока я накрывал стол Сашка, что - то, напевая себе под нос, перебирал мои шмотки. Он как - то сразу оживился, повеселел. Ну, совсем как простой пацан! Будто и не было в нём прежней скованности.
- Есть будешь? – Сашка оторопел от такой неожиданности.
- Конечно! Я ведь как с утра в интернате позавтракал, так больше ничего и не ел, - он появился на пороге кухни в моих старых, но ещё крепких джинсах с подвёрнутыми штанинами и в майке, которой лет десять, наверное.
- Для дома сойдёт, а завтра что нибудь купим, - оценил я.

Дим, а сколько тебе лет? – спросил Сашка, отпивая сок из стакана.
- Двадцать три уже.
- А чем ты занимаешься? Ну, где работаешь?
- А тебе всё так интересно?
- Ой, прости!
- Что простить? – удивился я.
- Ну, что снова “Закон” нарушил. – “Клиента ни о чём нельзя спрашивать, если он сам этого не пожелает.” – Вот, - залпом выпалил Сашка.
- Господи! Да когда ты забудешь об этом? Ладно. Считай, что я пожелал. Работа моя пока для тебя представляет маленькую тайну. Ну, как для меня твои “узоры”. Хорошо? Но за эту маленькую тайну я получаю большие деньги. А эта убогая хижина, где мы сейчас с тобой находимся – просто моя городская квартира. Настоящий дом - за городом…
- Ни чего себе, “хижина”!!! А “узоры”…Хочешь, я тебе про них расскажу?
- Ты ешь. Успеешь ещё рассказать.
- А я и так ем.

Глядя, как ест Саша, можно было подумать, что его не кормили дня три. Настолько быстро он управлялся со всем, что было на столе!
- Вас плохо Там кормят? – спросил я, глядя в окно.
- Да когда как…Если берут несколько клиентов в сутки, - это здорово! – А если
“Пусто” – стандарт…Как у меня.
- “Стандарт” – это что?
- Это глюкоза и ещё какие то таблетки. Есть от них хочется меньше, но только на время…Вот и весь завтрак.

Да уж…Настрадался пацан за год. – Я когда читал его данные, выяснил, что “Существо номер G-787 выращено в 2278 году”, то есть год назад. “Существу присвоено имя Александр.”

- Спасибо, Дим! В меня уже не лезет…Я помою посуду?
- Зачем? Машина же есть…
- А.., - эти машины не совсем чисто моют. Я сам. Ладно?
- Ну, хорошо, чистюля! - Мой…

Саша минут тридцать возился с посудой. Наконец всё закончил, вошел в комнату и объявил: “ Я всё сделал! Что теперь прикажешь, хозяин?”

Минутная пауза…После чего я четко и понятливо объясняю ему, что не хозяин я вовсе.
- Сашка, когда же ты начнешь понимать, что нет у тебя хозяина? Больше нет! – Включи
“женьку”.
Саша, повинуясь, включил свой комп.
- Введи свой номер. – Саша ввёл свои данные.
- Только в обморок не падай!

И всё же он чуть не упал…” – В связи с тем, что номер G- 787 продан в частную собственность навсегда, информация о нём отсутствует.

-Дим! Значит мы теперь вместе? Ты и Я? Да? – спросил Саша, когда пришел в себя и бросился ко мне на шею.
-Да-а… Не зря говорят, что соображаете вы быстрее, чем люди.



- Осужденный 45333, на выход!
Сашка нехотя встал, протянул перед собой руки. Щелкнули звонко наручники. Длинный серый коридор вёл куда то вниз, казалось глубоко под землю. Сашка сначала считал шаги, но потом ему надоело это скучное занятие и он, время от времени оглядываясь, стал изучать сопровождающих. Впрочем, те не обращали на мальчика никакого внимания. Одеты они были в какую то форму, напоминающую не то военную, не то службы безопасности. Сашка не очень то разбирался в этих мундирах Власти. Наконец коридор логично закончился какой то дверью.
Один из сопровождающих снял с Сашки наручники (зачем одевали то?), другой нажал клавишу монитора на стене. В ответ на мониторе появилась надпись: “Свободны”. Сопровождающие развернулись и пошли обратно, оставив мальчика наедине с закрытой дверью и монитором. – Тот не заставил долго ждать, выдал: “Входи”. Сашка вздохнул и приоткрыл тяжелую дверь, за которой мерцал голубоватый свет. “Наверное, Так выглядит НЕИЗВЕСТНОСТЬ?” – подумал он.
- Заходи, не стой на пороге, - сказал чей то мужской голос. – Сашка вошел. Комната большая, какие то непонятные приборы стояли там и тут, стол, похожий на операционный. “Во черт, что за хирургия?” – подумал Сашка.
- Подойди сюда, - снова тот же голос в глубине комнаты. Сашка подошел.
За столом сидел парень. “Лет, наверное, двадцать”, – подумал Сашка.
- Садись напротив. Сашка сел.

- Ну, что выберем? Обратно пойдешь, или на свободу?
- А Вы бы что выбрали?
- Я спрашиваю. Понял?
- Отвечаю. Хочу домой.
- Значит, на свободу. Хорошо. Но для этого надо будет немного поработать. Ты же у нас “спец”…
- Куда ни будь надо “войти”?
- Нет, “юное дарование”. В нашем деле твой талант вряд ли пригодится. Здесь всё гораздо прозаичнее. Тебе, наверное, не раз говорили, что ты очень красивый мальчик? Снимай всё с себя.
Сашка разделся, хотя снимать с себя было, в общем то, почти что и нечего. Один лишь желтый халат.
- Да-а! И телом ты не плох, как я посмотрю. Ну, что ж. Ты, конечно же, слышал об искусственных мальчиках, о “Существах”? – Знаю. Слышал. А откуда берутся эти мальчики, знаешь?
- Ну, а кто не знает…Выращиваются где то…
- Выращивание только одного “Существа” – слишком дорогое удовольствие. А не проще ли обойтись более дешевыми средствами. В тюрьмах только нашей страны содержатся около миллиона детей от двенадцати до четырнадцати лет. Разве кто заметит, что десятая часть из них “на свободе”? Конечно же, свобода их немного ограничена, но всё - таки это свобода! А чем отличается “Существо” от простого ребенка? – НИЧЕМ! Почти…В общем, считай себя счастливчиком! А знаешь, почему я тебе так откровенно всё это рассказываю, совсем не боясь, что ты можешь разболтать эту Большую Тайну? – Нет. Не знаешь. – А на самом деле всё очень просто. Ты сейчас, возможно, захочешь отказаться от роли “Существа”, тебе захочется поразбивать здесь все приборы, брыкаться и царапаться, в общем – сопротивляться. Да? Ну, пробуй! Пробуй, что же ты стоишь, голый щенок? – Не можешь? Как же так? Ты ведь такой своевольный, такой упрямый! Что же ты бездействуешь? – Нет. Теперь ты ничего не можешь, ты не можешь даже пошевелиться. А почему – знаешь? – Догадываешься, наверное. – Ну да! Работает простой парализатор. Ну, и не только он. Работают генераторы очистки. Минут через двадцать ты ничего не будешь помнить! Ты забудешь о нашей беседе, забудешь о том, как зовут тебя, о том, как ты попал сюда и где был до этого. – Ты уже начал многое забывать! Скажи, за что ты получил свой срок? – Не помнишь? Вот такие то дела!

Сашка действительно не мог пошевелиться. Он стоял посреди комнаты и не мог сделать даже шаг. Тут же откуда - то появились люди в зеленых одеждах и в масках. Одни суетились над непонятными приборами, другие над Сашкой. Его взяли на руки, положили на операционный стол, начали вводить какие то инъекции.

- Как зовут тебя? Сколько тебе лет? Где ты живешь? Кто твои родители? За что ты попал сюда? Кем теперь ты будешь?
- Я Саша. Мне двенадцать лет. Я живу в четвертом секторе города. Моя мама работает на фабрике, зовут её Алла. Папы у меня нет. Срок я получил за то, что блокировал частный спутник коммуникаций. Теперь, как Вы сказали, я буду “Существом”, но я им всё равно не буду.

Наплывающий наркоз делал Сашкины ответы невнятными, путаными. Наркоз заставлял плохо говорить, думать, но ТОЛЬКО НЕ ПОМНИТЬ! – Сашка помнил всё!!! Он даже запомнил последние, чьи то слова: « Активировать генератор до критической дозы! ……… – Видимо, парень что - то помнит!…….. Да, простой “пластикой лица” тут не отделаешься………..Уродовать? – Нет уж! Позвольте это Вам предоставить……..Жаль! – Такое Чудо!!!……..А Вы хотите, чтобы его потом где нибудь узнали? Вы с ума сошли!……..Пока не поздно остановите сердце!…………….Не позволю, тварь! – Я сейчас у тебя сердце остановлю! – Ты хоть представляешь, сколько ОН стоит???…………….Он ничего не будет стоить, если обезобразить лицо!…………..А если этого не сделать – ты ничего не будешь стоить в этой жизни! Выполняй!………..Лазер! Только лазер!!!……………Подожди! – Он ещё в сознании! – Ничего…Потерпит!……..Проверьте всё тело и уберите родимые пятна!……..Дайте же ему ещё наркоз!……..Как работать – клетку? Полосы? – Нет. Сделай что то наподобие паутины…………….О, черт! – Достанется нам за него от Хозяина!………..Ты меньше вопи! – Режь аккуратнее! – Завтра, чтобы все шрамы были пятилетней давности! Понял?………Уникальный случай!!! Генератор на него не работает! Память осталась невредимой!!!


Бедный мой малыш! Сколько же ты вытерпел!!!
Сашка сидел у меня на коленях и тёрся своими шрамами о мою щетину. Ночь за окнами заставляла город зажигать один за другим свои огни. Они отражались маленькими искорками в огромных влажных глазах малыша.
Город…Такой чужой и родной. И для меня и для Сашки.
Вскоре город превратился в один яркий пылающий факел. Он освещал комнату, холодный камин, диван, на котором мы сидели и волосы малыша. Волосы, которые так пахнут радугой!
- Саша! Этот костёр сжигает всё плохое, что было в твоей жизни! Ты чувствуешь? – Он еще крепче прижался ко мне, поцеловал в щеку и прошептал: ”Я ЗНАЮ…”





Вот уже месяц, как они живут в доме за городом. Многое произошло за это время, многое изменилось. Дима не раз уговаривал Сашку навестить маму. Но куда там!!!
-Ты думаешь, она меня узнает? А если даже и узнает…Со здоровьем то у неё неважно.
И всё – таки Дима добился своего. Наполовину. – Они договорились, что Сашку она не увидит. Просто встанут на машине около подъезда, когда мама будет возвращаться с работы. А вот Дима с ней поговорит. Он постарается всё объяснить ей. Корректно и доходчиво. Он будет предельно аккуратен в разговоре. В общем, она должна всё понять.
Понять, почему запрещены в тюрьмах свидания и переписка, почему дети, если и возвращаются оттуда – они ничего не помнят, почему все они страдают психическими расстройствами. Он постарается всё объяснить и убедит её, что Саша живёт у него дома, только вот шрамы на лице. Шрамы НАВСЕГДА!

Возле подъезда мы стояли довольно долго. Мамы не было, хотя по всем нашим расчётам она давно должна была вернуться с работы.
- Знаешь что, Саш! Ты сиди в машине, а я пойду к тебе. Хорошо?
- Хорошо, - вздохнул Сашка.

Бесполезные звонки…Бесполезные звонки в дверь его квартиры. Наконец открылась соседская дверь.
- Извините, - начал я, - Алла Александровна здесь проживает?
Сосед, мужчина лет тридцати пяти, сначала немного смутился, потом сказал : “Проходите”.
Я вошел.
- Присядьте, пожалуйста, меня зовут Алексей.
Я присел на край дивана.
- Я Дима.
-Вы родственник ей?
-Нет, просто знакомый.
- Она прожила всего месяц после того несчастья. После того, как осудили Сашу, её сына. Вы с ним были знакомы?
- Да. Встречались несколько раз.
- Он ведь не просто ребенок. Он был её ЛЕКАРСТВОМ. Вы замечали странность его глаз? Благодаря ему она и жила со своей болезнью всё это время. А как Сашу осудили, ей стало всё хуже и хуже. Ну и вот…Квартира теперь принадлежит наследнику. Стало быть, Саше. Только вернётся ли он? – Да вы сами прекрасно знаете эти ЗАКОНЫ…

Я шел не спеша к машине и думал – соврать? Сказать правду?
- Ну что? – с нетерпением спросил Саша.
- Всё в порядке, малыш! Мама всё поняла. Я рассказал ей ВСЁ…Только не сказал что ты в машине – сам просил. На днях, я думаю, вы встретитесь.
- Как её здоровье?
- Да по всякому…Иногда прибаливает, как сейчас. А в основном всё нормально.
Сашка с недоверием посмотрел на меня.
- Не надо мне врать, Дим. Я прочитал тебя.
Мне стало стыдно. Стало ужасно стыдно за своё враньё!
- Ты меня простишь, Саша?

- Да я и так всё знал. Знал, что без моей помощи она долго не проживет.

Вечер давно сменила ночь, а мы молча сидели в машине. Каждый думал о своём. Я – о подлом вранье. Ведь мне так не хотелось делать ему больно! Он только только начал приходить в себя…Сашка думал о своей вине. Ведь мама умерла из- за него. – Что стоило ему, став “СУЩЕСТВОМ”, навещать её и лечить? Теперь он верил – мама бы узнала его. По взгляду.

Домой возвращались так же молча. Одну только фразу сказал Саша: “Я не обижаюсь на тебя, потому, что люблю”.







Утро следующего дня было таким же солнечным и тёплым. Сашка проснулся и пытался вспомнить свой сон. Он видел что то хорошее. Только вот что? Постепенно он начал восстанавливать обрывки сновидений. И вспомнил! Почти всё вспомнил!

…Он держал на коленях своего старого друга – устаревшую модель любимого компа. “Женька” был старой, но надёжной моделью. Саша перешел на ТВ – режим, но через минуту, ругнувшись, выключил комп. – Везде одно и тоже…Все сорок каналов, которые принимал тюнер, выдавали одно и то же. – Порнография на любой вкус – гомо, гетеро, детская. И всё это на весь мир!
Чертов спутник! Я всё равно к тебе доберусь! Вот увидишь…Я найду все способы, чтобы ты не мог посылать на весь мир эту гадость. Посылать в каждую страну, в каждый город, в каждый дом. – Сашка давно на него злился, на этот частный спутник телекоммуникаций.
В компах он разбирался не то, что хорошо, но кое что знал. Конечно, вычислять коды управления спутником – вещь нереальная. Но ведь у Сашки было другое…Он умел ЧИТАТЬ то, чего не могут другие.

…Ему было трудно, очень трудно и больно, но он прочёл все коды. А через два дня в центр Всемирной Телекоммуникации посыпались жалобы. Сотни тысяч жалоб! Центр терпел огромные убытки, выплачивал многомиллионные компенсации, а спутник “отказывался” работать.
Сашка был доволен собой и уже приступил к блокировке другого спутника с трансляцией такой же тематики.

На этом Саша проснулся. Настроение было отличное, но, вспомнив вчерашний вечер он сначала задумался, а потом заплакал. Заплакал впервые за весь месяц.

Я вошел в его комнату и увидел в глазах слёзы. Он плакал навзрыд. Тонкие плечики беспомощно содрогались. Я как мог начал его успокаивать, но он зарыдал ещё сильнее.
- Дима! Зачем ты сказал мне вчера ПРАВДУ о маме?
- Но ведь ты же и так всё понял.
- Понял. Но надежда то оставалась! Теперь её нет.
Ну, что я мог на это ответить?

Малыш начал постепенно успокаиваться. Теперь он просто молча плакал.
- Дим, - сквозь слезы сказал Саша, - я понимаю…Теперь уже ничего не вернуть. Что случилось, то случилось. Ты новостные каналы смотришь?
Вопрос для меня был настолько неожиданным, что я поначалу не знал, что и ответить.
- Ну, смотрю иногда. А что тебя интересует?
- Мне нужно информацию по тому спутнику, что я блокировал.
- Ах, вот оно что! Ну, включи “Женьку” на канал космических новостей. Он, наверное, уже эфирит.
Саша включил. Сначала была разная ерунда. Об очередной катастрофе беспилотного “Шатла”, об открытии какой то там новой планеты. А потом Сашка прильнул к монитору.

“ Разблокировать спутник телекоммуникаций R – 910 пока не представляется возможным. Как сообщили нам в Центре Управления Беспилотных Кораблей, остаётся только один выход: уничтожить R – 910 как более непригодный для вещания спутник. Объект будет уничтожен по всей вероятности в ближайшие дни.

Куда девались Сашкины слёзы? За монитором сидел мальчишка, полный решимости, на какие то, только ему известные действия.




- Дима! Мне нужны деньги. Много денег. Ты поможешь мне?
Странно…Никогда ещё малыш у меня не спрашивал денег. - Я всегда сам давал ему нужные суммы, или покупал всё, что он хотел. Но и не баловал особо. После того, когда он узнал, каким способом я “зарабатываю” средства, Саша редко обращался ко мне с какой либо просьбой. Но любить не перестал. Наши отношения становились день ото дня крепче.

- Я всё понимаю. На свете слишком много гадов, которых необходимо ликвидировать. Поэтому я не осуждаю тебя.

ДИМА! МНЕ НУЖНЫ ДЕНЬГИ!

- Сашка! Я готов на всё для тебя! Только расскажи мне, зачем тебе они нужны? И сколько?
- Я расскажу тебе. Но только ты обещай не мешать мне. Обещаешь?
- Хорошо. Я обещаю тебе. Но только в том случае, если эти деньги пойдут не на плохие дела.
- Мне нужно станцию для передачи сигналов на спутник, два мощных компьютера и видеокамеру.
- Хорошо. Будет тебе всё это. Только зачем?
- Ты слышал, что сказали в новостях? – Они на днях уничтожат спутник.
- Ну, а тебе то, что беспокоиться? Одним спутником больше, одним меньше…Нам то, что до этого? Всё равно там по всем каналам одна порнуха была.
- Когда я блокировал этот спутник, я сменил все коды. И Я ПОМНЮ ИХ!!!
- Ну и что?
- Как что? Неужели ты не понимаешь?
- Так, а зачем они нам теперь нужны, эти коды?
- Да для того, чтобы СКАЗАТЬ МИРУ ПРАВДУ!!! ПРАВДУ О “СУЩЕСТВАХ”!!!

Я долго приходил в себя, после услышанного. Неужели он не понимает, что это ВОЙНА?
Неужели не понимает, что люди, детей которых используют, чтобы делать на этом огромные деньги, не простят Властям этих преступлений?

-Всё я понимаю. Но скажи, то, что я задумал – ЭТО ПЛОХО? Ты хочешь, чтобы и дальше калечили детям жизни? Чтобы и дальше из них делали “СУЩЕСТВА”? Чтобы этот ПОЗОР ПЛАНЕТАРНОГО МАСШТАБА продолжался?

Я не знал, что ответить…Сашка был прав на все сто!
- Малыш! Завтра мы всё купим и отстроим связь со спутником. Только сигнал должен идти в записи. Я не позволю тебе рисковать собою!
-Только ПРЯМОЙ ЭФИР!!! И не завтра. Сегодня. Ладно? Только вот за пультом придётся сидеть тебе. Некому больше…




…А вы что, думали увидеть сейчас кадры, по которым так соскучились за то время, пока не работал спутник? Не-ет!!! Вам ПРИДЁТСЯ смотреть на урода. Вам придётся выслушать урода, или “Существо”, как вы привыкли нас называть. Вам придётся выслушать меня.
Знаю. Неприятно вам будет смотреть на меня, и слушать ПРАВДУ. ПРАВДУ О СУЩЕСТВАХ.
Неужели вы действительно поверили, что это реально - вырастить искусственных детей в таком количестве?
Неужели вы и вправду верите, что делая “заказ” на мальчика, чтобы удовлетворить свою прихоть, вы заказываете искусственное “СУЩЕСТВО”?
Перед вами я – СУЩЕСТВО, как вы считаете. А ведь это так легко проверить! Отличить СУЩЕСТВО от человека! – Вглядитесь повнимательнее на искусственных мальчиков.
Их зрачки не реагируют на яркость освещения! Их размер всегда одинаков. – Вот главное отличие, о котором почти никто не знает.

-Дима! Мои глаза крупным планом! И смени несколько раз яркость освещения. – Зрачки Сашки становились то меньше, то расширялись до предела. – В зависимости от яркости света.
Перед вами простой пацан. Перед вами “СУЩЕСТВО”, которое имеет номер G – 787. Перед вами просто Саша, которого осудили и приговорили к тюремному сроку. А сколько таких G, F, H, J…Сколько таких детей, которым стирают в тюрьмах память, присваивают номер и они “становятся» СУЩЕСТВАМИ – “искусственными мальчиками”?

Я буду краток, потому, как спутник, или точку, сигнал с которой идёт на спутник могут в любой момент уничтожить.

“Общества Защиты прав СУЩЕСТВ”!!! “Общества Борьбы с Выращиванием СУЩЕСТВ”!!! “Общества Борьбы с Использованием Искусственных Мальчиков”!!!
Не молчите! Проверьте зрачки этих МАЛЬЧИКОВ! УБЕДИТЕСЬ В ТОМ, ЧТО ОНИ ПРОСТО ДЕТИ!!! В А Ш И Д Е Т И !!!

- Сашка! На контрольном мониторе пропал сигнал! Они уничтожили спутник. Мы – следующие! Валим отсюда! Быстрее!!!

Они выбежали из дома и сели в машину.
- Дима! Подожди. Я на секунду…Там, в доме мой “Женька”!
- Куда ты?! Стой! Не будет сейчас дома!
- Да пойми ты! Там, в “Женьке” закодированные файлы с видео и фото мамы!!!
- Брось ты всё! Стой!!!
Но Сашка уже вбежал в дом. Взрыв раздался в следующий момент. Дима сидел в машине и смотрел на жадные языки пламени, которые пожирали дом, которые уничтожали Сашку, его “паутину” на лице, его глаза и любовь. ЛЮБОВЬ, КОТОРУЮ ТЕПЕРЬ НЕВОЗМОЖНО БЫЛО УНИЧТОЖИТЬ.
В слезах Димы отражался огонь. Огонь любви, огонь боли, ненависти и мести.
ЗА САШКУ.

Встреча в пути

- Ну что, не берут?
- Не – а…
- А ты хорошо просил?
- Еще как! На коленях даже!
В ярком свете тоннеля мальчишка выглядел совсем жалким. Подбородком упершись в голые коленки он сидел спиною прислонившись к стене и то и дело вытирал слезы.
- Я их просил – просил…А они – «нет и все тут», рановато тебе в твои тринадцать – то…Да и повод не совсем об.., как это, забыл…
- Объективен, - напомнил я ему, - меня вот тоже не берут…
- А тебе что говорят? – оживился сразу мальчуган.
- Что, что…То же, что и другим. Сделай то, выполни это. Ну и тому подобное…А тебя – то что сюда потянуло? Не от хорошей жизни ведь, правда?
- Не от хорошей…Да разве это жизнь? – мальчик вздохнул, - дома отец с мамкой в войнушку все играют, по настоящему играют, каждый день…Только вместо гранат они бутылки приспособили. Из - под водки. Достала меня эта «игра»! Вот я и свалил на вокзал. Там много живут таких, как я.
- И где же ты там жил? На вокзале – то?
- Как где? В «каморе», где все пацаны. За день заработаешь рублей тридцать – вот тебе и на хавчик, и на сигареты. У тебя есть с собой сигареты?
- Смеешься? Ты повнимательней посмотри на меня, да и на себя тоже. Откуда по – твоему я бы их сейчас вытащил, даже если бы они и были?
Мальчишка оглядел мое тело и улыбнулся, слегка смутившись.
- И как – же ты зарабатывал там, на вокзале?
- Ну, бутылки собирал, грузчикам помогал, да по – всякому…Бывало, какой – нибудь педик пристанет. Отсосешь ему, или он у тебя – вот тебе и стольник. Удачный день, считай…А потом менты нас накрыли и в спец приемник…Оттуда домой – было повезли, а приехали, посмотрели на этот «театр боевых действий» - и обратно меня к себе…А уж после – в инкубатор.
- В детский дом?
- Ага. Родной такой, уютный, добрый…И накормят, и отмоют, и спать уложат, только отп...здят сначала, да в рот дадут несколько раз, а потом полы заставят мыть ночью. А в остальном все хорошо! Чем не Рай?
- Значит, досталось тебе по «полной программе» ? Как звать тебя?
- Ником звали.
- Стало – быть Коля?
- Ага. А тебя как?
- Антон, - я вздохнул, огляделся. Все тот – же белый свет вокруг. Такой холодный белый свет. Но от него почему – то не холодно. Он согревает.
Что – же делать? Надо возвращаться. А не хочется…Ой как не хочется…
- Коля.
- Что.
- А ведь можно было просто сбежать оттуда…
- А как же! Можно. Я и сбегал. И не один раз. Только куда? Все равно ведь найдут. Потом будет еще хуже. И находили, и было хуже. Вот я и подумал : здесь – то искать никто не будет. Веревка в туалете – дело не хитрое…Раз – два, и я здесь! Сначала обрадовался, думаю, кончилась наконец – то моя боль, кончились издевательства и аминазин в изоляре!!! Да не тут – то было! – Возвращайся, говорят, обратно. Нельзя, говорят, сворачивать с пол – пути…Дальше, говорят, все будет хорошо. Не верю я в это «хорошо»…Что теперь делать – то, а?
- Значит нужно вернуться…И тебе, и мне, видать, тоже. Ты из первого интерната?
- Нет, из третьего. А что?
- А то, что я найду тебя! Найду обязательно! Представляешь, решатся сразу две проблемы! И твоя, и моя! Я заберу тебя к себе, чего бы мне это не стоило!
- Ты правду мне говоришь? Заберешь к себе домой? Жить?
- Правду, малыш, правду!
У Коли на глазах снова навернулись слезы, он вытер их кулачком, улыбнулся мне и сказал : « За много лет ты первый взрослый, кому я хочу поверить. Я поверю! Тебе!»

Мы взялись за руки и пошли назад. Он – в свою реанимационную палату, я – в свою. Пошли назад чтобы он успокоил мою БОЛЬ, а я – ЕГО. Чтобы быть вместе там, на Земле, в нашем городе, в моем доме!

Привет

Ну, вот тебя и нет в нашем городе. В нем и так было пустовато, а теперь…
Я бесцельно брожу по улицам и в голове только ты! И еще цифра – 727.
Чего бы мне это не стоило, я досчитаю до единицы. Пусть даже изменишься ты, стану другим я…Все равно, я досчитаю!
Сколько же мне тогда будет? Пятнадцать?
Да, точно – пятнадцать. А нужен ли будет тебе тогда прыщавый, нескладный подросток, который любил, любит и будет дальше любить тебя?
Задаю себе этот вопрос и отвечаю – наверное, нет…Я же просто был твоим попутным увлечением. Игрушкой. С которой дети играют, пока она красивая и стройная, как пожарная машина. И которая еще работает…
У тебя в детстве была пожарная машина? Была, наверное. И ты с ней ни расставался, ни на миг, всюду таскал с собой и даже ставил возле кровати, когда ложился спать.
А потом она сломалась, потому, что ты постоянно возился с ней…Ну – сломалась, и сломалась…Ты погрустил немного и забросил ее в чулан. Вернешься – проверь! Я уверен – она до сих пор там лежит…
Вот так – же, наверное, и со мной…Но согласись, я был хорошей игрушкой! Ты делал со мной все, что хотел, а я краснел от удовольствия, как та пожарная машина…Потому, что мне было хорошо с тобой! Со своим хозяином! Да! Ты был мне как хозяин…Только добрый. И всегда целовал меня, когда я засыпал в твоих объятьях. Уставший и счастливый! Боже! Ведь это же все было только позавчера, а мне кажется, что прошел год! А впереди – 727 .
Ты обещал, что, как доберешься до места, обязательно напишешь мне. И я жду. И буду ждать!
Я вчера был у тебя дома. «Твои сказали, что пока еще ничего не известно.» Как что-то выясниться-они мне скажут.
Сегодня в школе пи…лей получил от старших пацанов. Они меня снова «девочкой» обозвали, а я их на х.. послал…Да ничего, до свадьбы заживет…А до какой свадьбы – твоей? Наверное…



ВРЕМЯ – странная штука…- ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ…
Я еще пока не знаю, что письма ты мне будешь слать каждую неделю. Я еще пока не знаю, что на одно твое письмо я буду отвечать двумя. И не знаю я еще, что в тумбочке твоей будет расти стопка моих фоток, которые я буду присылать тебе.
Я еще многого не знаю.
Я не знаю, что мы встретимся, когда я досчитаю до тридцати. Только вот встретимся мы не там, где бы я хотел тебя увидеть…Совсем в другом месте…Я не люблю его, это место, да и никто не любит. Такое вот ОНО…
И не знаю я, что после этой встречи все равно назло всему миру буду дальше вести свой отсчет. И обязательно досчитаю до единицы. Дня нашей встречи.
И ты ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИДЕШЬ КО МНЕ!!!
Или я…

Солдат

Сегодня я солдат. Я на боевом посту. И я буду стоять столько, сколько нужно. Хоть всю ночь. Я не пропущу врага, он не сумеет пройти мимо меня незамеченным, не сможет тихо и быстро проскользнуть. Он будет пойман. Обязательно! А в плен я не беру. Это приказ. Мой приказ. Мне. И у меня нет другого выхода, это война! Настоящая. А на войне – как на войне…
Я охраняю самое дорогое, что у меня есть в этом мире. То, что я не променяю ни на какие другие счастья или несчастья. То, за что я буду вгрызаться в горло врага, царапать его лицо ногтями, оставляя свой автограф алыми полосами его крови. – Подпись моя, чернила – его! И пусть ему тоже четырнадцать, пусть он сильнее меня, но ведь только физически! Со мной ему не справиться! Потому, что я охраняю ЕЕ. Мою раненную Любовь!!!
Вы видели когда - ни будь раненную Любовь? Она не кричит, не плачет, первая ее боль уже прошла. Самая сильная боль! Она теперь только тихо постанывает, глядя на вас глазами больной собаки, и изредка прозрачная слеза сбегает из уголков ЕЕ глаз…Ей больно…
Любовь ранили день назад. Подло, из засады…Видать, хотели наверняка, но промашка вышла…А может и зря? Да нет! Она еще поправится. Наберется сил и отомстит этому симпатичному, нежному врагу. Врагу – подростку. Как и я…Врагу, который без спросу ворвался в наш мир, скрытый от всех. Мир, в котором жили только двое. И были счастливы!!! Кто же виноват, что один из них не выдержал испытания Настоящей Любви? Ведь они, эти испытания – вещь тяжелая…Настоящая Любовь не бывает легкой. Счастливой – Да! Но не легкой! Не выдержал Мишка…Сломался…
Не осуждаю я его. Конечно, на фронте за такое – под трибунал. Только здесь другой фронт. Фронт верности на границе страны «ЛЮБОВЬ». Многое здесь прощают…Вот, и я прощаю тебя, Мишка! Не устоял ты перед грозным оружием этого пацана. Его красотой…Но прощаю – не значит отпускаю…Я пока изолирую вас друг от друга…Твой телефонный кабель уже перерезан. Узнал я, где линия проходит в подъезде. Теперь ты ему не позвонишь. И он не позвонит тебе. Он уже давно вытащил из своего почтового ящика мой ультиматум. Но все-таки если он не трус – он сегодня придет к тебе. Вечером. А вечер уже наступает…Поэтому я здесь, возле твоего подъезда. И пусть на улице - 26, я все - равно буду здесь, пока не дождусь его. Если он вообще придет…
От морозного ветра слезятся глаза и по щеке сбегают слезы. А может это не от ветра? Да нет! Солдаты не плачут. Плачет Любовь. Вы видели, как плачет Любовь? Она может плакать от радости, от счастья взаимности, от ревности и от бессилия. Сейчас она плачет от обиды. От досады на Мишку, на желтую тварь в морозном звездном небе, от досады на себя. Она плачет, вспоминая наш первый день, первый твой взгляд, первую улыбку и первые наши слова.
- Скучаешь?
- Да нет. Просто надоело все! И речка, и каникулы, и дебилы – дружки со своим «моментом»…Нет сигареты?
- Кури. Сигарет не жалко…Тебя зовут Болтик? Почему?
- А, это из- за фамилии. А вообще я Леха. А ты?
- Я Мишка.
- Какой же ты Мишка? Ты же уже взрослый…
- Ну и что? Все равно зови Мишка.
- Ладно…А кем ты работаешь?
- Понимаешь, это долго объяснять…Пойдем ко мне домой – там компьютер есть. Все поймешь.
- И игры есть!!?
- Есть, только я в них редко играю. А ты, если хочешь, поиграй.
Д О И Г Р А Л И С Ь ! ! !
До того, что я не смог и дня без тебя прожить (какой там компьютер!!!). А ты без меня не мог.
Давно это было. Кажется, что прошло лет десять…А на самом – то деле всего полтора года. Но Любовь – Она все помнит. И тот день, и твои первые нежные прикосновения, и странную дрожь в моем теле…Все помнит! Как «винт» в компе…
Она помнит, как ты поклялся не приводить больше других пацанов. И держал обещание. Долго держал!
Она помнит, как ты сказал, что любишь меня больше всех на свете, а мой ответ был твоим эхом.
Она не забыла твои смелые объяснения с моими родителями, когда они дотошно интересовались, зачем это я остаюсь у тебя на ночь. – «Ночью Интернет дешевле, а Лехе надо обучаться…Будущая профессия все - таки…»

Да, сегодня ты, Мишка, не залезешь в Сеть. Я постарался. Прости уж…Военное время…Чрезвычайное положение в нашей с тобой Стране…
…Холодно. Смены караула не предвидится…Я один всего солдат в Нашей Армии. А на часах 23-45. Не пришел. Не придет? Все понял? Не знаю…
Четвертый этаж. Второе окно от края. В твоей комнате горит яркий свет. Странно. Обычно ты включаешь ночник…
Шаги в подъезде. Твои шаги, я чувствую…Прячусь за угол. Ты выходишь в распахнутой куртке и спешишь в сторону моего дома. Более чем странно…Я жду, что будет дальше. У солдата должна быть выдержка!
Ты возвращаешься через десять минут. Идешь медленно, тебе безразличны мороз и ветер. Всматриваешься в темноту двора. Кого – бы ты хотел там увидеть? Его? Меня?
За углом дома ты замечаешь слабую тень. Идешь прямо на нее. Моя засада обнаружена. Ладно, хоть не врагом…
- Лешка!? Ты чего здесь? Я весь вечер места себе не нахожу, мы – же договорились в шесть…Тут еще этот телефон отключили…
- Я и был здесь в шесть. Я его ждал. И кабель я отрезал. Чтобы ты ему не звонил…
- Подожди, объясни, кого ты ждал? Хотя пошли сначала домой, ты же посинел весь от холода…Пошли, котенок…
Лежа в горячей ванной, закрыв глаза, я все равно чувствовал Мишкин взгляд. Глаза полные слез, которые вот – вот предательскими ручейками скользнут по щекам. Не бывает Любви без слез. Ну, не бывает, и все!
- Как же ты мог в это поверить, малыш? Это же сын Андрея, ну с которым мы работаем вместе…Андрей попросил меня, чтобы я научил его пацана игрушки устанавливать. Мальчишка еще в компе «ни бум – бум», а ты подумал!!! Я же клялся тебе…

Отбой учебной тревоги! Рядовой Леха, Вам объявляется благодарность за бдительность и отличное несение караульной службы!
- Служу ЛЮБВИ!!!
- Только лапки ты чуть не отморозил, котенок!
Уже сквозь сон я чувствую нежный Мишкин поцелуй.
Завтра в «увольнение»! Заслужил!

На два часа назад

- Пожалуйста, помоги мне.
Сегодня вторые сутки пьянки. Для белой горячки пожалуй рановато…Да и не было ее у меня никогда. Я лежу у себя дома на диване. В своей однокомнатной норе. Я знаю, рядом на столе чуть початая бутылка водки. Чувствую, что пора похмеляться.
- Пожалуйста, предупреди меня!
Что за черт, прямо передо – мной стоит абсолютно раздетый соседский пацан Сашка. Только очертания его какие – то размытые, ненастоящие. Ну, все блин, допился!
- Пожалуйста, меня надо предупредить!
- Сашек, это ты, что - ли? А чего это ты в таком виде? Да и дверь я вроде закрывал.
Фу – у, слава Богу, не глюки…Только странно. У меня в квартире голый тринадцатилетний сосед… Неужели я решился..? Вот черт…Я протягиваю к нему руку, но рука не чувствует ничего, то есть чувствует пустоту!
- Сашок, что это с тобой?
- Со мной все в порядке, то есть уже не в порядке. Час назад… Понимаешь, мы эту штуку нашли сегодня в овраге, ну, около воинской части. Я взял ее домой, думал разобрать, и вот… Оказалось, вполне действующая противопехотная мина.
Нет, это все – таки похоже на горячку…
-Ты хочешь сказать, что ты взорвался?
-Ну, да.
-Насмерть?
-Мертв он, а я теперь жив. То есть наоборот…Или нет… Я запутался…
-Да кто – Он?
-Сашка, твой сосед.
-А ты кто?
-Тоже Сашка, но уже не сосед…
-Что – то ты не то говоришь. Или это у меня шифер поехал?
-Да ничего у тебя не поехало! Просто у вас Это еще не случилось. Ну, не взорвалось. Это будет только через час. По вашему времени. А у нас это произошло час назад. Теперь понял?
Ну, не хватало мне еще путешественников во времени! И разных там взрывов…Допился… Или нет? Я налил себе рюмку все еще не воспринимая всерьез происходящего.
-Теперь ты понимаешь, что нужно сделать?
-Что?
-Ну, какой ты непонятливый! Нужно меня предупредить! То есть Сашку, который сейчас дома и пока жив! Мне больше не к кому было обратиться, взрослые не в счет. А из всех знакомых сейчас пьешь только ты.
-А я что, не взрослый?
-Не, ты свой.
Приятно было слышать от Сашки эти слова. Ну может быть не совсем от Сашки, но все равно приятно. Ведь он был для меня пределом всех мечтаний.
-И как – же я его предупрежу? Разве он мне поверит?
-Да это неважно, поверит он, или нет. Главное забрать у него мину. Под любым предлогом. И любыми мерами…
-А ты то сам почему не хочешь рассказать ему об этом?
-Я что, враг своему району?
-Почему району?
-Ты же физик. Должен знать, что бывает, когда входят в контакт два однородных объекта с разными индексами времени…
-Но это – же только теория, хотя…У вас…То есть у него дома кто - ни будь есть?
-Нет, мама на работе.
-Тогда я пошел…А ты не исчезнешь?
-Я дождусь тебя. Только поторопись. И его не приводи. Ладно?
Изъятие боеприпасов не заняло много времени.
-Привет!
-Привет. Пьешь снова?
-Разговор есть.
-Входи…
-Где?
-Что?
-Не придуряйся. Где она?
Сашка вздохнул и нехотя пошел в комнату. Я за ним. Вот она. Противопехотка. И уже без предохранителя. Господи, сколько же я их пособирал там, в войсках…
-Где предохранитель – то?
-А ничего больше не было…И какая – ж сука на меня стуканула?
-Ты сам.
Сашка проводил меня очумелым взглядом. Пацан сам себя спас…Тот, другой Сашка дожидался меня в моей квартире. Я вошел, аккуратно положил рядом с водкой на стол мину. – Ну вот и все, разминирование произвел, - сказал ему и снова налил рюмку.
-Спасибо, - вздохнул Сашка, - пора мне…Меня ведь не на долго отпустили. Всего на два часа назад…
-И всех у вас там так отпускают?
-Не, не всех, только детей, и то очень редко. Вот я и воспользовался…Наверное это честно. А я еще успею родиться…
-Странно… На два часа назад…Можно многое исправить.
-Ничего странного. Ты же когда возвращаешься в Москву с Урала, не удивляешься, что вернулся на два часа назад?
-А все – таки, почему ты пришел именно ко мне?
Сашка уставился в пол, помолчал несколько секунд…
-Я же сказал тебе, - ты один пил. Больше никто…

Блин, какая только хренотень не придет в алкогольном сне, или бреду. Нет, хорош так пить. Да и Сашке неприятно…
Вот только мина на столе…Настоящая противопехотная мина…Настоящая противопехотная мина без предохранителя…Куда ее теперь девать?
Да нет. Это после вчерашнего перепоя.

Ночной звонок

Телефон разбудил меня в четыре утра. Кому не спится в такое время? – с досадой подумал я и нащупал в утренних сумерках трубку.
Безо всяких предисловий нежный детский голос…
- Саша, это я, Юрка! Ты не спишь?
Вопрос, по крайней мере, странный, если не сказать больше. Но ведь это - же Он! Мой Юрка!
- Здравствуй, малыш! Как ты там, тебе лучше? Что говорят врачи?
В том состоянии, в каком он был, без посторонней помощи трудно даже на мобиле номер набрать. Видимо сумел. Не зря я ему позавчера отдал свой телефон. Вернее не отдал, а подарил. В День Рожденья. Все – таки тринадцать лет, пора уж мобильник иметь. Юрка в больнице уже третий месяц.
- Они ничего не говорят. Весь день носились, как угорелые…
А мне и правда, лучше. Совсем ничего не болит…
- Ты не представляешь, как я рад за тебя, Юрчик! Вчера – то я приехать не смог. В город вернулся только в двенадцатом часу ночи. Ты, наверное, спал уже…Да и не пустили бы…
- Пустили бы, - вздохнул Юрка. – Ты бы только хорошо попросил…Ну как твои дела – то? – оживился он, - как на работе?
Я почувствовал, что Юрке действительно стало лучше. Голос бодрый, даже немного радостный. Слава Богу! А до этого врачи только пожимали плечами и говорили что – то обнадеживающее. Значит, не зря говорили!
- А что на работе? Как всегда. – «Стрелы», «разборки». Да ты сам все понимаешь…Неделю назад одного нашего «замочили», только я тебе не говорил тогда…В общем, все как обычно…
- Мне плохо без тебя! Знаешь, как я ждал вчера, что ты приедешь!!! Весь день у окна проторчал. Ну да я все понимаю – работа…
- А тебе что, уже вставать разрешили, Юрка? Так это здорово!!! Жди меня завтра, вернее уже сегодня. Я обязательно примчусь и мы хотя – бы пол дня побудем вместе!
Ты так – же в отдельной палате?
- Да. Ты – же заказывал…Как говорят: «Не е…т! Уплочено!»

Давно уже я не слышал такой радостный, беззаботный его голос! Милый мой Юрка!!! Как я люблю тебя! Мы с тобой вместе уже года три. И ни разу не поссорились. Ты понимаешь меня во всем, а я – тебя. Поэтому – то и мир всегда в нашем с тобой доме. Все было хорошо в этом доме, пока не пришла она – Беда. Беды всегда приходят не во время, ну на то они и есть, Беды…А я думаю – для них вообще не должно быть Времени. Это, наверное, какой – то недосмотр, брак при сотворении мира! Да простит меня Бог! Ладно – взрослые…Но когда Такое происходит с детьми – это НЕСПРАВЕДЛИВО!!!

- Юрчик! А что ты сегодня делал весь день?
- Я же сказал тебе. Ждал! А что еще можно делать в больнице? Ну, книжку читал, телек смотрел, фильмы, которые ты принес. Классные фильмы! Только ты завтра видак забери и кассеты тоже…
- А что так? Я хотел тебе новые мультики купить…Врачи, что – ли не разрешают?
Юрка немного помолчал, посопел в трубку и сказал: «Да не то, что не разрешают, мне и книг достаточно. А мультики я у нас дома посмотрю. Немного еще осталось…»
- Юрка! Неужели, правда, скоро выпишут?!!
- Ага! Обещали уже…
-Представляешь, какой мы с тобой на радостях пир устроим! Фейерверк закажем. Всех – всех позовем. И «твоих» конечно! И не горюй ты – живут же люди вообще без рук. И ничего, привыкают. А у тебя только кисть…
Как выпишешься – будем учиться все делать одной рукой! Твой еще один подарок ждет, не дождется тебя в гараже. Коробка передач – автомат! Так, что одной рукой справишься с этим монстром!
- Спасибо тебе, Саш! Только зря ты. Она же, наверное, таких денег стоит!!!

Юрка сказал это почти весело, но какую – то едва заметную нотку грусти я все – же уловил в его словах. Может он врет? Может совсем не лучше его дела, а наоборот? Может, просто успокаивает меня?
Да нет! Кажется все в порядке, а так хочется сейчас одеться, завести машину и рвануть к нему!!! Дать дежурным гринов сто – пропустят, куда денуться!
Представляю, как он обрадуется моему предутреннему визиту!!!

- Юрчик, твоя палата не на замке?
- Нет, наверное, а что?
- Жди меня, я сейчас!
- Саш, подожди!
Но я уже кинул трубку и метался по комнате, натягивая джинсы и рубашку.
Когда я уже был на пороге, вдруг снова затренькал телефон.
- Да, слушаю…
- Саша, это ты?
Звонила Юркина мама.
- Да! Здравствуйте, Антонина Петровна! Мне только – что звонил Юрчик! Ему лучше! Я сейчас еду в больницу! За вами заехать?
- Заезжай, я буду тебя ждать.
Наспех сунув мобилу в карман я сбежал с лестницы и сел в машину.



Тогда тоже была промозглая осень со всеми ее атрибутами. Ливень, ветер, который срывал последние листья с деревьев, ни чуть не жалея их. Время было, что то около десяти вечера. Ты медленно шел по пустынному тротуару.
Странно…Я остановил машину напротив тебя. И ты остановился, посмотрел на меня чуть грустным, но с какой - то смешинкой, взглядом и спросил.
- Ты любишь дождь?
Я от удивления не мог вымолвить ни слова. Я ожидал, что это «Чудо» попросит сигарету или немного мелочи, или предложит себя. Такие часто встречаются в нашем городе. Но этот вопрос убил меня наповал! Я смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. В нем поражало все. И неземная красота, и изрядно потрепанная курточка, и взгляд. Взгляд полный доверия и тепла.
- Ты любишь дождь? – повторил он.
Наконец я вышел из оцепенения.
- Да, люблю.
- Тогда почему ты не идешь пешком, а едешь в машине?
- Ну, потому, что тороплюсь на важную встречу.
- А разве что – то может быть важнее дождя?
- Даже такого ливня с ветром?
- А разве это плохо? Ветер сметает с города пыль, накопившуюся за день. А дождь смывает грязь.
Да какая может быть пыль, когда уже неделю не просыхает…
- А я не про ту пыль, не про ту грязь. Я про тот мусор, который накапливают за день в себе люди. Вот они и стараются – Ветер и Ливень. А вы все прячетесь от них. Они – же добра вам хотят!!!
Объяснения этого малыша (лет десять, наверное) меня поразили. Поразили своею мудростью. Такие мысли в таком возрасте..?
-Как звать то тебя, чудо?
- Юра. А что?
- А ничего. Посмотри на себя. Тебя – же выжимать надо и сушить, пока не подхватил воспаление. Давай-ка садись в машину.
Он сел на переднее сиденье и притих. А я, позвонив и отменив встречу, развернул машину, и мы поехали.
В дороге Юрка задремал. Видать, умаялся за день, - подумал я, - на бомженка с виду вроде не похож. Что же он делал в такой поздний час один на пустынной улице?
Остановив у подъезда машину, я взял уже крепко спящего малыша на руки и поднялся в квартиру. Будить я его не стал, просто снял все, что на нем было, уложил в кровать и растер тело согревающим противовоспалительным гелем.
А потом завернул в одеяло – спи, Юрчик. Он чему - то улыбнулся во сне, а я взял его мокрые веши и прошел в ванную комнату. Работой стиральная машина теперь обеспечена на всю ночь.

А утром ты, проснувшись сначала не понял, где находишься. Только потом, увидев меня, расплылся в улыбке. Сколько бы я сейчас отдал за это, чтобы еще раз увидеть эту твою улыбку!!!
- Ну, что, ночной повелитель ливня и ветра, пора вставать, завтрак готов.
- Ага. Встаю. А знаешь что? Ты мне не сказал, как тебя зовут.
- Зови просто Саша.
- Ладно! Буду звать «просто Саша»…
- Дома, поди, тебя уже с самой ночи ищут? Ты бы хоть позвонил. Есть телефон – то?
- Есть. Только не ищут они. Не в первый раз…Если на улице Дождь – жди – не – жди. Все равно до утра не появлюсь.
- Ты так его любишь?
-А кого еще любить? С ним хорошо. Он много чего может рассказать.
- Извини, Юра, я задам тебе один нескромный вопрос. Твои родители что, пьют?
- Да нет. С чего ты взял? Просто у них своя жизни, а у меня своя.
- А в школу ты ходишь?
- Да как тебе сказать, бывает…
- Понятно. Я таким же был когда-то…
- Саш, - оживился Юрка, - а у тебя компьютер есть?
-Конечно!
- И игры?
-Да все у меня есть. Только уговор – сначала умываться, завтракать, потом звякнешь «своим» что ты жив и здоров, а уж потом все остальное. Договорились?
- Ага!
Юрка натянул на себя трусики и побежал умываться.
С этого дня он остался жить у меня. Я, наконец – то нашел то, что давно давно искал. Юрчик сказал мне тоже самое.




Я подъехал к Юркиному дому через десять минут. Антонина Петровна уже ждала у подъезда. Она села в машину, и мы рванули в больницу.
- Антонина Петровна! Я так рад, что Юрке стало лучше. Теперь дело пойдет на поправку, я уверен. Он звонил только что! Голос бодрый, радостный! Как будто даже и не было никаких операций, никакой комы…
- Он ЗВОНИЛ? Ты ничего не перепутал? – голос ее был, какой то глуховатый. Будто простуженный.
- Да нет, что вы! Я его голос отличу из миллиона голосов! Представляете, как он будет рад, увидев нас с вами! Я позавчера был у него. Подарок сделал, тринадцать все-таки…Мобильник подарил. Он и звонил с него! Наверное…
А вчера вернулся в город поздно, думал заехать к нему, с дежурными не проблема, да думаю, спит уже. А он взял и сам позвонил! Вам он не звонил?
- Утром, вчера. А потом нас дома не было. Может и звонил…
- Ну, ничего! Мы сейчас его обрадуем!!!

Вот и больница. Я даю денег, кому надо и мы идем к лифту. Четвертый этаж, палата 402.
Антонина Петровна своей рукой останавливает мою, собирающуюся нажать на цифру четыре. – Саша, нам не туда, нам в подвал. ТАМ морг…





На обратном пути она мне все рассказала: « Юрка умер вчера вечером.
Умер тихо. Во сне. Сначала думали, что снова кома…
А потом мне позвонили. По тому же мобильному. Сказали, что тело можно забрать завтра.»
Я машинально следил за дорогой, а перед глазами стояла его последняя улыбка там, в морге, когда я бросился целовать его безжизненное тело. Наверное, все дети умирают с улыбкой, жаль, что взрослые этого не замечают!

В кармане снова затренькал телефон.
- Саша! Прости меня! Так уж получилось…Можно я буду еще звонить тебе?
- Юрка!!! Это ты??? Как это может быть???
- Я пока сам во всем не разобрался. Просто после ЭТОГО, если очень захотеть - тоже можно звонить. Только ЗДЕСЬ нет телефона…
Я взглянул на определитель. – «номер не определен».
- А как мне связаться с тобою? КАК?
- А ты спроси у Ливня. Он – то все знает. И привет ему передай. От меня…

Здравствуй

Ты конечно - же думал, что я не напишу тебе. А я вот взял и написал. Где ты теперь, как ты сейчас ? Ты не обращай внимание на мои ошибки, ладно ? Знаешь ведь, какой я грамматей ...
Уже месяц, как я не вижу тебя. А за окном май, вернее кончается май. Почти год прошел , как мы с тобою познакомились . Глуповатое вышло знакомство . Даже смешное . Правда ? А я помню этот день с точностью видео кадров. И ты конечно тоже помнишь. Я знаю ...
За окном теплая, почти летняя ночь. Мне осталось еще пару экзаменов, и я в восьмом... А впереди длинное пыльное лето. Без тебя. Теперь без тебя... Я вообще весь этот год не мог и подумать, как это я останусь один. А вот ничего, живу уже месяц. Ты даже не предупредил когда исчезал, ушел по-английски, не прощаясь. Помнишь нашу последнюю ночь? У тебя дома. Я как будто чувствовал что - то. А ты меня все успокаивал...
Время два часа ночи. Но твои часы не бьют. Молчат. Я остановил их через два дня, после того, как ты исчез. Те дни я помню плохо, как в аминазиновом сне, будто в мире произошла какая - то нелепая ошибка, какой - то сбой в механизме вселенной. Я привык к тебе и теперь расплачиваюсь за эту привычку. Ты приручил меня ( ха - ха, как у Экзюпери ! ). Помнишь, мы с тобой вместе читали ?
Честно - говоря, я думал время мне поможет, но прошел уже месяц. Такое ощущение, что я потерял тебя только вчера... Да... Не зря ты пил целых три дня перед тем, как...А я все не мог понять, что с тобой происходит... Да и сейчас не могу. Помнишь, ты как - то сказал мне, что с точки зрения религии наши с тобой отношения противоестественны. А я и теперь не могу понять, как это? Разве любить - это противоестественно? Хотя религия - учение мудрое, и живет не одну тысячу лет... Но кто устраивал костры на площадях? Кто сжигал за другое мнение, отличное от церкви? Так и хочется сказать себе - не богохульствуй! Но нет, не скажу... Я пытаюсь просто разобраться в себе. Да и не только в себе...
Утомил я тебя своей философией? Ну да ладно, ты же сам меня так воспитывал. За год общения с тобой я узнал столько (!), сколько не узнаю, наверное, за много лет. Смеешься, да? Ты всегда надо - мной смеялся. Не по злому, конечно. А так...
Но вообще я благодарен тебе. За все, все, все! За длинные зимние ночи, когда вьюга скребется о стекла, а ты рассказываешь мне завораживающие истории. За летние дни, полные счастья, солнца и воды в реке. За смазанные зеленкой болячки на коленках, за утренние обливания из кувшина, когда я не хотел вставать, за твои походы в школу вместо родителей, когда их вызывали. Ты представлялся моим старшим братом и строго смотрел в мою сторону, когда тебе рассказывала классуха о моих выходках. А помнишь, как ты меня ударил? Всего один лишь раз. Но за дело... Так вот за это тебе тоже спасибо.
На нашей поляне сейчас полно одуванчиков. Я вчера был там. А ведь о ней так никто и не знает до сих пор. Ни одной соринки, только следы от нашего прошлогоднего костра. Тебе я могу признаться, я лил над ним слезы. Давно уже не ревел, а в этот раз не сдержался...Смешно, правда?
А пацаны говорят, что как - то видели тебя в городе. Только я в это не верю. Может они просто ошиблись? Ведь ты - же не мог быть здесь и не прийти ко мне?
Глупо, но я несколько дней подряд ездил нашим маршрутом. Не знаю, на что я надеялся, наверное просто для успокоения совести...
А часы стоят... Я пообещал себе, что снова заведу их когда ты вернешься. Глупый пацан все еще надеется...Это - же твой подарок. Помнишь день Святого Валентина...Я в первый раз тогда попробовал вино, а ты так не хотел этого. Конечно, в спиртном чего хорошего? Я после этого ни разу и не притронулся...А потом мы с тобой всю ночь пили какой - то гадостный кофейный напиток и ты все рассказывал мне...
Ну вот, время уже три... Спать осталось всего - ничего. Какое - то неуклюжее получилось письмо. Для чего я его писал? Почему? Наверное потому, что все еще люблю тебя. Пока люблю...
Я сейчас допишу его. Заклею конверт и чиркну зажигалкой. Где - то я уже это слышал. В какой - то песне: " зажгу листок и пламя ночь мою осветит ".
И пусть оно горит, ведь ты все - равно его когда - ни будь, прочитаешь. А я все - равно люблю тебя. Пока люблю...

Пока...

Урод бывший...

Это хорошо, что ты сегодня нажрался, поставил Word и вырубился…Я на твоем месте тоже бы долго не выдержал…Почаще оставляй включенной эту программулину, а я буду писать тебе… Так и будем общаться. Мне же еще дней тридцать здесь торчать…
Я только что из дома. Что там твориться! Папка места себе не находит, мамка вообще в прострации. Ленка ревет не переставая…Как же им все объяснить- то, что не специально же я…Когда мы поругались с тобой я просто забрался на крышу без разных там мыслей…
Знаешь же мою идиотскую привычку сидеть на краю свесив ноги вниз… А тут еще этот ветер чертов… Откуда он только взялся? Тихо же было… А вы все думаете, что это я специально… Да нет же! Вот и ты тоже так считаешь. Не надо, слышишь? Я слишком люблю тебя чтобы сознательно сделать больно тебе. А там, на крыше я сидел и вспоминал как все у нас начиналось… Надо же, каскадер сбил пацана! Конечно, пацан сам виноват…
Не хрена было «пыхать» а потом шарахаться по дороге. Мойщик хренов… Очухиваюсь в больнице, рядом ты, а на тумбочке пакет сока, цветы и яблоки. Ага, какие на хер яблоки когда пол морды снесло… Красивый будет теперь мальчик! Квазимодо… Ну я то тогда на себя еще не мог посмотреть, все зеркало просил, а ты сказал, что нету… Да и хорошо, что «не было». Представляю реакцию! Хотя потом все равно же увидел. Да, прощайте девки, прощай Танюха, не поминай лихом. Да и школа тоже прощай. Можно родакам друзей фотки свои дарить, или продавать. Пусть ставят в сервант чтобы младшие отроки конфеты не воровали… А потом три пластических… Только мало помогло. Все равно страшен как оператор котельной Фредди… Я сначала думал, что ты со мной возишься из- за чувства вины, хотя и не виновен ты был, меня ж самого понесло под колеса. – Дурак, она же не трахает а давит!- Да как вы трахаете, - уж лучше бы давили…- Старая шутка уличных пацанов… А оно вон как вышло! Ты меня полюбил просто. Хотя и видел хорошеньким всего то мгновение… Ну потаскал бы соки- яблоки- апельсины, ну дал денег на лечение и жил бы себе дальше. – Съемки, трюки… Что тебе какой то пацан, который сам виноват… А нет же! Влюбился как в девочку. Хорошая девочка! Баба-Яга краше… Тело только осталось… Да и то все в шрамах. Ты тогда даже от какого то контракта отказался. Все пол года был в больничке со мной… А потом с «моими» договорился чтобы я у тебя жил. А им то что? Им проблем меньше. Хоть и не пьющие, а зарплата- то…
Они даже не прочухивали сначала что к чему… Это потом я им признался, что любовь у нас. Помнишь реакцию их? –« Конечно, Слава, кому он теперь такой будет нужен… Не ханжи мы, все понимаем. Только другие не поймут… Вы уж не афишируйте…»
Пропала собака. Дворняга. Особые приметы: выбит левый глаз, разорвано правое ухо, правый бок обожжен кипятком, хромает на левую заднюю лапу. Отзывается на кличку «Счастливчик».- Это про меня наверное…- В двенадцать уродом стал, в четырнадцать теперь вот вообще никем не стал… Крыша проклятая… Везет мне! А ты знаешь, не так это и страшно. Вспышка боли и все…
Завтра девять дней. Дома завтра дур дом будет…Человек двадцать соберутся. И ты придешь конечно. Только много не пей, ладно? Хотя какой пить? На машине же ты.
Классно было с тобой! И вообще эти два года были годами счастья, это я сейчас только понимать начал. Но не подумай, что это из - за работы нашей, хотя конечно быть ассистентом каскадера в тринадцать это круто. Не всякому пацану выпадает такое счастье… А счастлив я был потому, что любил тебя до беспамяти. И сейчас люблю. Помнишь, как ты вылизывал меня по ночам? С головы до пяток. Знали бы в твоей бригаде чем ты занимаешься с ассистентом… Хотя может кто и догадывался. Помнишь твой неудачный трюк в Ялте? Я думал «ну все блин, остался мальчик один…» А вот и не-е-ет! Ты как заговоренный. Я потом весь вечер проревел уткнувшись тебе в коленки. Вот странно, черт возьми, в каких только переделках не были мы с тобой… А здесь какой – то ветер..! Смешно даже. Посидел мальчик на крыше, подумал за жизнь… Прости меня, не прав я был когда закатил тебе сцену ревности. Разве променял бы ты меня на какую то Ленку!!? Я и пошел от тебя на крышу потому, что стыдно стало за свое глупое поведение. А вы все думаете что я сам…
Вчера был у Сереги. Так они там собрались вдвоем с Вовчиком, выпили пол пузыря и давай реветь… Реветь по поводу безвременной кончины маленького ассистента каскадера, ( И маленького любовника.) Они то все знают…
А во дворе бабы все зареванные ходят до сих пор. Чего реветь? Ведь урод был каких свет не видел. Мамка хочет заказать граверу копию с фотографии на памятник, так ты попроси ее чтобы она не ту фотку отдавала, где я еще нормальный, а которую недавно сделали. Ладно? Ты ведь меня ТАКИМ полюбил…
В общем оставляй почаще Word. Может что еще напишу…Все-же тридцать дней осталось мне. А любить я тебя и дальше буду…

Тринадцатое письмо

Не вымысел это... Было все. Я только детали добавил, да имена изменил. А почему вспомнилось? - Просто Сентябрь...

Здравствуйте, Вера Петровна.
Вы не удивляйтесь, что я ВАМ пишу. Я сегодня все узнал.. И где Сашка узнал, и все остальное тоже...Как ловко вы все устроили! И город другой, хоть и за 50 км, а другой. И квартира без телефона, хотя и здоровенная...Спасибо вам. Все вы предусмотрели, только одного не предвидели...Что не будет спать Дениска утром первого сентября...Из - за принципа не будет спать. Потому, что в школу к восьми...(Раньше надо было.) "Мои" то думали, что я сплю. Вот и устроили "базар". Хоть и тихо, но все-е-е слышно...А Дениска "спит" и слушает... Про все слушает... И про Сашку, и про переезд, и про ответы на письма мои. Как же хорошо знаете Вы своего сына, чтобы так писать за него!!! Хоть коротко, но писать. Даже я не мог отличить! Почти... Вы уж извините, если очень откровенно я писал в своих письмах о нас с ним. Да Вы, наверное, догадывались и сами раньше... И спасибо Вам за ответы на мои послания. Двенадцать их было всего. Сегодня тринадцатое. По количеству лет. - Тоже тринадцать. Пока... Угораздило меня родиться второго. У всех людей печаль легкая - лето кончилось, школа теперь, а у меня праздник... Надо же... Завтра гости придут...Да уж, гости...ПРИДУТ! ТОЧНО!!!
Вы не сердитесь на меня, пожалуйста, что иногда грубоват я был в письмах. " - Угробил пацана, а теперь "вот тебе Денисочка компьютер, вот тебе "тачка" крутая. Чтоб по дому передвигаться и во дворе иногда...А я буду искать new boy...". Простите меня.
А вообще то могли и что ни будь другое придумать...Ну, например, что уехал Сашка в другую страну...Хотя какая "другая страна"? Я ж настырный, я весь мир переверну...
"Нельзя ему было об этом говорить. Не выжил бы он".- Это из утреннего разговора.
- Да, не выжил бы. Точно!!! И долго вы собирались так "держать оборону"? Какой выход то? Всю жизнь письма не будешь писать. Я все обижался на Сашку - ну поправляйся быстрее, ну приезжай. Жду же я!!! Хоть на день Рожденья...- "Прости, Ден! Лечусь все...Видишь, даже левой рукой пишу...Правая плохо пока работает. Ну да все будет нормально! Еще поносимся с тобой...На мотике ты - же сможешь сидеть. Меня обхватишь сзади и - вперед! А что до того случая - ну, всякое бывает... Приеду я скоро..."- Ваш ответ.
- Ага, приедешь... Не приезжают оттуда...Только - туда. Типа "система Ниппель"...
Теперь написал бы так. Но кому..?
За окном пацаны из школы возвращаются. Везет им! Я дома один. Тихо...Только холодильник в кухне мурчит как огромная белая кошка. Надо съездить кефир допить, а то "мои" придут - ругаться будут, что не ел весь день... "С Днем Знаний тебя, Дениска!!! И с наступающим четырнадцатилетием!!!"- Спасибо!
Вас тоже с Днем Знаний, Вера Петровна! Вы, наверное, и в этом году будете "классной" у нас? Если так - то везет нашим! С Вами можно договориться...А помните, как мы с Сашкой познакомились...Благодаря Вам! Вы оставили нас после уроков за что - уж не помню, а тут он за Вами приезжает. А Вы сказали, что еще задержитесь...Я выхожу один во двор - а там он на "Яве". Говорит: "Поехали, я знаю, где ты живешь..." Он ведь Вас к нам во двор привозил. Я и поехал тогда.
А потом, когда я лежал в "реашке" под разными - там капельницами, Вы принесли первую записку "от него". Коротенькую совсем. Вы держали ее перед глазами у меня, а я читал сквозь слезы: "Все будет нормально, Дениска, только держись! Саша". Вот я и держался. Он потому что просил! А теперь..?
Теперь "все в порядке"! Почти...Даже шрамы затягиваются. Только в школу теперь не пойду...И вообще никуда не пойду...Ездить буду теперь...

Как же Вы держались тогда, в больничке, когда меня навещали??? " Сашка записку вот передал, вставать ему пока не разрешают, так, что вы - два сапога пара...А я тут фрукты купила. От всего класса..."
Я бы не смог ТАК...
А потом, через два месяца, из больнички - и сразу в другой город, в другую квартиру...
"Пойми, Ден! Нужно ТАК! А я как поправлюсь, буду к тебе ездить. Мы с тобой еще полЕтаем!!!"
Помните, как Вы писали: "меня оправдали, не нарушали мы с тобой ничего и скорость не превышали..." - Да это и есть правда! Только последний момент я не помню...
Спасибо Вам, Вера Петровна за Сашку! Классный он был! И за живого спасибо, и за письма "ЕГО". Что бы я без них делал!!? Точно - не выжил бы...
-"Тогда другого выхода не было. Только эти записки его и спасли. Теперь - то, что делать? Как быть с этой ПОЧТОЙ?" - снова утренние "разборки".
А ничего не делать! Забыть и все! Пусть все забудут! И мама, и папа, и все дяди - тети...Только мы не забудем! Я и ВЫ!!!

ДЕНИСКА.

P.S. "Моим", если будут продавать "тачку" и комп Вы уж помогите, пожалуйста. Они - же в цены "не втыкаются"... Ладно?

Свалка

Сварить пакетик лапши дело нехитрое. Толик привычно составляет кирпичи и поджигает три таблетки сухого горючего. Благо – запасся вовремя…Какая то машина целый мешок скинула. Наверное, до лета хватит.
Здесь вообще всё, что хочешь, можешь найти…Свозят сюда со всего города разный мусор…Но «мусор», - он на первый взгляд – чужой взгляд, неопытный.
У Тольки взгляд цепкий! Он вам такое может отыскать в этом хламе! Еще в начале осени построил он здесь свои апартаменты – так он называет крепко сколоченный сарайчик. Хоть и выглядит «неказистым недоразумением», но не одну осеннюю бурю выдержал. Прочно стоит. А внутри!!! Чего только нет внутри…Шикарная чисто застеленная кровать (какие-то богачи оптом привезли всю мебель и шмотки). Наверное, в новый коттедж переезжали, вот и выкинули всю старую обстановку, а заодно и белье да одежду.
В углу – мягкое кресло, посредине «комнаты» - кухонный стол, застеленный красной скатертью. У стены (не поверите) фрагменты «Шведской стенки», а в ней и книги, и посуда, и музыкальный центр. Даже телек есть (зачем?). Ну, центр – понятно: вокруг батареек видимо – невидимо. А на противоположной стене, где стоит кровать висит почти новый ковер.
- У меня дома всё было точно так же. Только «буржуйки» не было, - поясняет Толик.

Мы встретились в центре города неожиданно. И оба обрадовались этой встрече. Последний раз я видел Толика года три назад…Его семья переезжала в новую квартиру, а я оставался в старой коммуналке. Он плакал, уезжая. – Слишком многое нас с ним связывало, нечто большее, чем дружба…Впрочем, немногие удивлялись – разница в возрасте не так уж велика. Ему тогда было двенадцать, я – на четыре года старше.
Толик меня сразу узнал и радостно замахал рукой сквозь толпу в автобусе. Я тоже. На следующей остановке мы вышли и я, обняв, нежно чмокнул его в щеку.

- А ты подрос, Толька, - мы сидели в кафе и ждали, пока нам принесут заказ. Я рассматривал его одежду: модная курточка, приличные джинсы, на ногах – довольно крепкие кроссовки. Лицо его совсем не изменилось, как будто ему и сейчас не пятнадцать, а всё те же двенадцать нежных лет ангела. Вот только в глазах появилась льдинка грусти…Куда девалось прежнее радостное сияние?
- Ну и как твои дела, как мама, Толь?
- Я не знаю. Не знаю, как мама.
- То есть, как – не знаешь?
- А ты что, телек не смотришь? Помнишь катастрофу весной, на вокзале?
- Как же! Помню, конечно. А она что, была в этом поезде?
- Да нет, рядом – отца встречала…Вот и встретила. Его то опознали, а вот маму не нашли…

…Я хорошо помню эту трагедию. – Подходил пассажирский поезд, а на соседнем пути взорвался состав. Целый состав с бензином. Ох, что там было! Страшно вспоминать…

- Как же так, Толик? Мама погибла?
Он поднял на меня глаза, и слезинка упала на скатерть. – И я погиб? Я же тоже там был. Она просто пропала и все!!!
- Но ведь так не бывает! Всех же погибших опознали…
- Всех опознали, а её просто НЕНАШЛИ!
Минуты две мы молчали, потом официантка принесла заказ.
- Толька, а с кем же ты теперь живешь-то?
- А ни с кем. Я сам по себе. Пытались в инкубатор сдать, да имел я их всех, знаешь куда...Квартиру заняли какие то «крутые». В администрации говорят, что были бы родственники – другое дело, а пока, до совершеннолетия живи в интернате, а жилплощадь, говорят, за тобой будет числиться. Как восемнадцать исполниться – будешь иметь все права на свою квартиру…Толик вытащил из кармана пачку сигарет. – Будешь?
- Да нет, у меня свои…
- А я вот не курю, а ношу с собой. Так…На всякий случай…Ты – то как?
- Да, а что я? Работа – дом – работа. Друзей нет. После тебя ни с кем так и не общался. У них свои взгляды, свои интересы…
- А знаешь что!? – оживился Толик, - пошли ко мне домой. А?
-Но ты же говорил…
- Да нет! У меня свой дом! Просто о нем никто почти не знает. Пойдем?

И вот мы здесь. У Толика «дома».
- Я здесь с начала сентября живу. Сам построил! Как тебе?
- Здорово! А местные бичи не трогают?
- Да что ты?! У меня с ними нейтралитет! Даже в гости иногда на чай заходят. Будешь чай? Я сейчас заварю, лапша только скипит. А то там, в кафе я так и не поел толком…
Пока Толик заваривал чай, я рассматривал книги. – Алгебра, Литература, Анатомия.
- А ты что, на самообучении, Толь?
- Почти. Иногда в школу хожу, когда что не ясно. А так – сам пытаюсь. Учиться то надо…

Подумать только!? Другой пацан, на его месте давно бы уж «залетел» по какой ни будь краже, или на наркоту «присел»…Увидев его в городе, я и не мог подумать, что он живет на обычной городской свалке…
Мы сидели за столом, и пили крепкий чай с вишневым вареньем.
- Саша, тебе здесь как? Не холодно?
- Да что ты, Толик! Натопил – впору хоть голышом ходи…
- Это я для тебя. Оставайся со мной…Хоть на сегодня…А?
- Вернемся в детство?
- Ну да! Я так по тебе скучал! Все эти три года помнил о тебе, а вот найти не мог…



Наутро нас разбудили моторы тракторов. Рев стоял невозможный. Толик стал меня успокаивать: «Да ты не бойся, Саш, это снова мусор привезли. Порычат, выгрузятся и уедут.
В дверь вдруг постучал какой то местный бич. – Толик! Сматывайся! Они с ментами…Сейчас наши сараи начнут крушить! Смотри, не попадись им. Вмиг загребут, как тогда…
- Толик! Надо сваливать быстрее. Одевайся и «чухнем»!
- «Чухнем…»А куда? – с каким то безразличием произнес Толик.
- Как куда? Ты до сих пор не понял? Ко мне! У меня будем жить. Ты и я! Хватит тебе по помойкам ошиваться…
Толик не спеша, оделся. Сел на кровати и отрицательно покачал головой.
-Нее. Я не могу уйти. Да и ничего они мне не сделают. Не в первый раз…Ты – иди…А мне нельзя. Я ведь должен ждать! Я же обещал!..Нет. Ты – иди, я буду здесь.
-Почему нельзя? Кто тебя держит?
- Меня никто не держит. Просто я обещал…
- Что обещал? Кому?
- Маме! Что буду ждать ее здесь. Пока она не придет за мной. Буду ждать хоть сколько! Хоть год, хоть два…Потому, что обещал…
Я вышел из сарая. – Вокруг, по всей свалке - трактора, машины с мигалками, менты бегают туда – сюда…Чуть поодаль у белой «Волги» стояли несколько человек. Сразу видно – начальство…Я направился к ним.
- Извините, - начал я, - но тот сарайчик (я показал рукой в направлении «апартаментов» Толика) нельзя сносить!!! Понимаете, там люди живут!!!
-Жили, - усмехнулся мне в ответ капитан. За спиной у меня раздался скрип досок, скрежет металла и еще какие то звуки…Вы слышали, как рушатся дома?
Я оглянулся. По тому месту, где только что был сарайчик, кружился бульдозер. Он кружился, как бы стараясь вмять в землю роскошную и странную для этой свалки кровать, кухонный стол, учебники на полках стенки…И мальчишку.
Бульдозер как бы исполнял свой ритуальный танец. Танец уничтожения всего лишнего и ненужного в Этом мире. Он выполнял приказание НУЖНЫХ.

Печатается с сокращениями.

Мечта...

Смеетесь, да?
Не надо. Не смейтесь… Грешно смеяться над больными. А Она болеет… Ей всего
то три года.… Когда Она родилась - мне было тринадцать.… Ой, как я с Ней
нянчился! Все оберегал от всех, никому не показывал, хотя Она и была всегда
со мной. Я в школу - и Она туда же, я - в бассейн - и Она со мной, и на
улицу только вместе с Ней.… И дома всегда вместе… Мои даже ревновать начали,
только к кому - не понимали… Я искал для Нее друга повсюду.… И в школе, и в
лагере, и даже в рейсовом автобусе. Друга чтобы мы были втроем: я, Она и Он.
Тогда бы Она стала ИМ, и мы были бы счастливей всех на свете! Потому, что
если ты кому - ни будь нужен - это и есть Счастье. Но друг все как- то не
находился, хотя случалось, приглядишься к кому - ни будь, или ты ему
"приглянешься" и думаешь "вот ОН, ты так долго ЕГО искал и, наконец, нашел,
бери Ее и отдавай ЕМУ, только осторожнее, Она же хрупкая"… Но нет, опять
ошибка. Не "Он" это.… Надо - же! Чуть не отдал в чужие руки.… И снова поиск.

А через год Она заболела. Сначала как - то незаметно, я даже сразу и не
понял что с Ней…
Просто с каждым днем Она становилась все меньше, все прозрачнее, стала
капризничать, куда- то уходить от меня.… И я понял - болеет Она - МОЯ МЕЧТА!
Еще чуть- чуть и Она умрет. А что бывает, когда умирает МЕЧТА? Всякое
бывает.… Только не хорошее.
И вдруг белым днем зимы, когда не ждешь ничего хорошего и снег с ветром в
проводах говорят тебе тоже самое, появился ОН! Я даже сразу и не подумал,
что это ОН.… Спрятал МЕЧТУ подальше во внутренний карман куртки. И от НЕГО и
от холода. Мало ли что… Она и так болеет.… А ОН весело поздоровался и даже
не стал спрашивать, что это я от НЕГО прячу! ОН мне сказал: "Не бойся, я не
украду ЕЕ. Пусть ОНА будет у тебя, ведь ОНА же твоя! Только видишь, как ОНА
болеет… Нехорошо это, надо дать ЕЙ Лекарство и согреть. Давай ЕЕ согреем
вместе?".
И я согласился,… МЕЧТА стала поправляться с каждым днем. ОНА начала снова
расти и уже не казалась такой прозрачной как раньше. ОНА даже иногда
становилась похожей на Него и в эти минуты позволяла Ему взять СЕБЯ на руки
и немного поиграть.… Только Он, поиграв, всегда отдавал ЕЕ мне. И мы были
почти счастливы! МЕЧТА, Он и я!
Когда я уходил домой, и мы с НЕЙ оставались вдвоем, без Него, мы скучали
вместе. По Нему… Мы вместе привыкли к Нему, и я, и ОНА. Я - полюбил Его, ОНА
- наверное, тоже… ОНА даже однажды сказала мне: "Послушай, а может это и
вправду ОН? Мы с тобой так намучились, так устали от поисков!!! А Он такой
хороший! Отдай МЕНЯ Ему, и вы будете всегда вместе. Ты же так долго искал…"
Я отмалчивался и делал вид, что занят, каким то делом, а на самом деле
думал, как же ОНА быстро забыла о том случае.… Как чуть - было не попала к
чужому хозяину.… В плен.… Но время - оно и есть время… Я, и ОНА любили все
больше… Его. И пришел день, когда Он сказал: "Ну, зачем вам себя обманывать?
Вы же любите меня, а я люблю вас. Давайте верить друг другу, ведь вы так
долго искали меня…"
И мы поверили,… ОНА поселилась у Него дома, в "НЕМ" и была счастлива. И я
был счастлив.… Когда я приходил к Нему Они вместе бросались мне на шею, и мы
целовали друг друга, а потом втроем пили на кухне чай, или пиво.… Уходя,
домой, прощаясь, я знал - ЕЙ не будет плохо. Ведь ОНА не одна, ОНА с Ним,
ОНА в Нем…
Но на то оно и счастье, чтобы не задерживаться долго на одном месте. Людей
много, а оно одно.… Успеть бы ко всем!
Все поменялось не сразу. Сначала ОНА иногда уходила домой вместе со мною,
говорила, что хотя и любит Его, но я роднее.… А однажды пришла ночью вся в
слезах и сказала, что Он ЕЕ просто выгнал! Даже не Он, а они.…С кем - то…
Я больше не ходил к нему. И ОНА не ходила… МЕЧТА просто снова стала болеть.…
Как и раньше. Как и раньше теперь мы вместе ходим по городу. Вы можете даже
увидеть нас. Стоит только выйти на улицу и повнимательней рассмотреть
мальчишек. Их много таких.… С МЕЧТОЙ которая болеет. А есть и такие, у
которых ОНА уже умерла… Их сразу видно. Не предлагайте им дружбу, они
обманут. Ведь их тоже обманули…

Настоящий Друг

Уже месяц, как Он приходит сюда каждый день. В этот тихий город. Город жизнерадостных и печальных, беззаботных и озабоченных, злых и добрых, но БЫВШИХ когда-то людей.
Он садится прямо на траву и до позднего вечера не сводит глаз с креста, на котором табличка. А на ней - ЕВГЕНИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ СМИРНОВ (12.О7.86 – 11.О7.98)

Они одногодки - Он и Женька. Только Он, как ни странно жив, а вот Женька…
Женька, как всегда, смотрит на него солнечно-нежным взглядом и вздыхает: «Ну вот, опять ты здесь!? Мы же договаривались…»
- Жень, а мне не к кому больше…Им я не нужен…Так, поброжу-погуляю и опять к тебе. С тобой хоть поговорить можно! А они…Да ну их всех!
- Ну, подружился бы с кем ни будь. Не пропадать же каждый день на этом кладбище…Конечно, я всегда радуюсь, когда вижу тебя еще у ворот, мне хорошо с тобой…С кем я еще могу здесь поговорить? Но довольно тебе страдать! Меня больше не вернешь, а жизнь-то продолжается!
- Да, жизнь продолжается. Но без тебя! А я так не могу…Все-таки столько лет вместе…А ведь это я во всем виноват…Ты же за мной побежал на этом чертовом перекрестке!
- Ну, вот…Снова ты винишь себя! Не виновен ты. Это я, дурак, не посмотрел налево…
- «Твои» дома убиваются..! Уж месяц прошел, а они…Эх, знали бы они, что ты даже боли не почувствовал…
- Да хватит тебе об этом! Ты лучше, что ни будь хорошее расскажи…
- А что может быть хорошего? Хорошее в прошлом…
- Ну, вот и вспомни о нем, о прошлом…Помнишь, как мы в том году были на озере и я провалился под лед? Кто тогда меня спас? Твоя работа! А вообще нам с тобой было хорошо! Что бы там ни говорили другие пацаны, «ну вот, снова откалываются ото всех», мы были счастливы! Ведь правда?
- Конечно правда! Помнишь, как мы бродили по свалкам и собирали разный хлам? Ты тогда даже велик нашел. Почти целый! Вот было радости!!! Скажи, а как там тебе? Ну ТАМ, где ты сейчас…Хорошо или не очень?
- Понимаешь, я пока что и сам не разобрался, что к чему…Поживем – увидим…
- А мне впору хоть вой. Это сейчас хорошо – лето, трава, тепло…А зима настанет – как я к тебе приходить буду? На морозе весь день не просидишь…
- Глупыш, меня тогда здесь уже не будет…
- А где?
- Да я кабы знал..? Где ни будь…
- Вот парадоксы! Ты здесь, потому, что виновен я и твой День рожденья! Мы же тогда за тортом пошли…
- Сходили…Ладно, не плачь ты! Найдешь себе еще друга…Все у тебя впереди!
- Друга? Такого, как ты? Шутишь? «Такого» больше не будет. Н И К О Г Д А !!!
Ты же знаешь, что я не верю никому, кроме тебя. Раньше не верил и теперь не верю…И тебе я в первый раз в жизни не верю. Не найду я больше никого. Поздно уже…
- Да. Поздно уже.


- Скоро сторож пойдет…Будет снова материться, чего эта дворняга тут снова ошивается…Пойду я…Завтра буду…
- Пока, Шарик!
- Пока, Женька!

Подарок

Да, если так будет и дальше, то к утру окон первых этажей видно не будет.
Точно. Снег уже не идет, а стоит. Стоит плотной серой стеной за которой
вообще ничего не разглядишь…
Илья долго всматривался в темноту оконного проема пытаясь разглядеть хотя бы
окна соседних домов. Куда уж там…Ничего. Он обернулся на сервированный стол.
Вроде ничего не забыл. Все на месте, все расставлено аккуратно, скромно, но
со вкусом. На двоих персон.
Помигивала маленькая елочка, удобно устроившаяся в углу комнаты. Ждали
своего часа не зажженные свечи. И зря ждали. Телефонный звонок
пятнадцатиминутной давности все изменил. И новогоднее настроение, и ожидание
встречи, ожидание далекого, но такого родного Его взгляда, ожидание объятий
и поцелуя. Пусть хоть и одного, но поцелуя самого любимого на свете
человека. Казалось, звонок отменил даже сам праздник. " А ведь Ему завтра
будет пятнадцать…" - вслух сказал сам себе Илья.
До начала следующего года одиночества оставалось что - то около трех часов.
Илья не пил водки. Он купил ее на всякий случай, в придачу к шампанскому.
Кому все это теперь…И салат, и котлеты, и жареную картошку, которую он
немного пережарил.
Вспомнил, как так - же пережарил ее тринадцать лет назад…Тогда все было по -
другому…Он и Лена. И никого больше в доме. Это был их первый семейный Новый
Год. А через два месяца она ушла, сделав аборт. Ушла, не обращая внимания на
уговоры Ильи и его мамы… - "Педофил проклятый! И ребенок был бы таким - же!
Ну уж нет!!!"
…Что может понимать молодая девушка в наследственности… Илья немного
погрустил и продолжил жить дальше…Так - же…Общаясь с мальчишками…
Лену он в общем - то и не любил. Просто была нежная дружба и привязанность.
Ребенка вот только жалко. Неродившегося…
А вьюга за окном пробует на прочность стекла и воет, как подстреленная
волчица. Илье тоже хочется выть. Только какой смысл в этом? Вой - не - вой,
а проклятый снег не дал увидеться с любимым человечком. Таким нежным и
огрызающимся по пустякам. Таким обозленным на весь мир и кормящим соседских
котят. Илья и Мишка не виделись уже больше года. С тех пор, как Мишка
переехал. Только редкие звонки и письма. А в этот раз они договорились
встретить праздник вместе. Встретили…
Мишка позвонил и сказал, что добраться не сможет … "Такси даже не ходят, на
улице вообще ни одной машины…" Что - ж, неудивительно…В этом городе такое
бывает часто. Ну вот тебе и примета: как встретишь Новый Год - так его и
проведешь. Значит - опять один.
За стеной весело гудят соседи. На то он и праздник. За окном очередями
рвутся петарды. Надо - же! Мальчишки и в эту непогоду празднуют по -
своему…Да…Мальчишки…
Илья осознал себя ТАКИМ довольно рано. Лет в шестнадцать. Ну, в шестнадцать
сдружиться с мальчиком двенадцати лет все - таки проще… Когда тебе двадцать
- не так уж просто. Ну, а в тридцать три… Хотя были встречи, знакомства, но
так… Мимолетно… Утром мальчишка молча одевается, молча получает деньги, и
молча уходит, чтобы уже никогда не увидеться. Никогда. Бывали и более
длительные общения, но и они проходили.
От воспоминаний Илью отвлек звонок. Звонили в дверь. Тихий такой звонок, как
будто бы кто - то боялся нечаянно нарушить семейное торжество. На пороге
мальчик. Лет двенадцать - тринадцать… Одет хорошо. Новая курточка, джинсы,
зимние кроссовки… Вот только почему - то без шапки и странно… На нем ни
единой снежинки… Как будто - бы и не с улицы. А может из другой квартиры с
этого подъезда? Да нет. Местных мальчишек Илья всех в лицо знает. Жаль, что
только в лицо…
Симпатичный мальчик, если не сказать красивый. Даже на девочку похож. Илью в
детстве тоже девчонкой дразнили. За обаяние и длиннющие ресницы. Он даже как
- то хотел срезать их ножницами, да мама не дала.
- Здравствуй! Ты Илья? - мягким нежным голосом спросил мальчик. Ударение
было поставлено на "ты".
- Да. Я Илья. А ты кто?
- Ты один дома?
- Один.
- Что, гости еще не пришли?
- Да нет. Уже не пришли. Ты вот пришел, а они - нет. Хочешь быть гостем?
Проходи…А ты вообще - то кто?
- Я? - мальчишка опустил глаза в пол, почесал коленку и снова взглянул на
Илью, взглянул так, как смотрят дети на взрослых, когда те чего - нибудь не
понимают, - я подарок. Неужели не ясно?
- Чей подарок?
- Как чей? Твой! Твой подарок.
- И откуда - же ты взялся, такой подарок? Дед Мороз принес?
Мальчишка презрительно посмотрел на Илью.
- Ты что, не знаешь, откуда дети бывают?
- Ну, ладно, раздевайся и пойдем к столу. Праздник все - таки…
Мальчик повесил на вешалку курточку, снял кроссовки и прошел в комнату.
- Точно, так я и думал. Ты живешь один.
- Как догадался?
- А чего тут гадать? Стол накрыт, квартира однокомнатная, а ты один. Жены -
то нет…
Слово "жена" он произнес с каким - то пренебрежением.
- Ты прямо сыщик какой то! Нет жены. Раньше, когда - то давно была, а теперь
нет. Слушай, а звать - то тебя как? Вот мое имя ты откуда - то знаешь, а я
твое - нет!
- А ты зови как хочешь. Какое имя тебе больше нравиться? Коля? Петя? Иван?
Саша? Какое?
Илья оцепенел. Мальчик смотрел на Илью добрыми глазами, в которых, или ему
показалось, блестели слезинки, и улыбался.
- Саша, - сказал Илья тихо, - ты не против?
- Не а! Саша - так Саша!
- Вот и познакомились! Садись, Сашка, за стол. Будем Старый год провожать.
Время - то уже пол - одиннадцатого…Шампанское будешь пить, или сок?
Сашка с удивлением посмотрел на Илью. - Конечно сок!
Илья распечатал пакет сока и разлил по фужерам. - Ну, что? С Наступающим?
- Ага! И тебя тоже!
Они выпили и начали уплетать все, что было на столе. Илья ел и любовался
этим чудом. Откуда он взялся? Кто он? Где живет? Все эти расспросы Илья
решил отложить на потом, а пока он просто любовался, как этот Ангел уплетает
все подряд.
- Саша, а где ты живешь, - не удержался от вопроса Илья.
- Далеко, ты все - равно не знаешь, - допивая сок ответил Сашка, - да я
наверное и сам не знаю. Где - то там, - он махнул рукой в неопределенном
направлении. - Понимаешь, я тебя давно уже ищу, лет пять наверное. ОНИ - то
все знают. И где ты, и как найти тебя. Только не отпускали. Я сам все
узнал…А потом взял и сбежал!
- Откуда?
- Оттуда, - удивленно ответил Сашка, будто речь шла о самом обыкновенном
интернате.
- Искать будут.
-Не, не будут. Закон! - сам смог найти, сам смог сбежать - БЕГИ!!!
- Да что же это за место такое, где нужно что - то искать, сбегать от кого -
то? Интернат?
- Да что ты, нет! Это совсем другое…Скажи, у вас всегда идет такой снег? -
Сашка сменил тему разговора.
- А у вас что, круглое лето? Ты живешь на Юге?
- Юг. Это что?
Странно, подумал Илья, может у мальчишки с головой что…
- Ну, Юг, Север, Запад, Восток. Четыре стороны света. Вы разве в школе этого
не проходили?
- Так мало? Всего четыре? А что, остальных нет? Ведь если есть четыре, то
обязательно должна быть и пятая…Вот у тебя сколько пальцев на руке? Пять. А
почему не четыре?
- Ну, сравнил, - пальцы на руке и стороны света!
- Все нужно сравнивать. Семь дней недели и семь цветов радуги, двенадцать
месяцев в году и двенадцать звуков в музыке, примеров - куча!!! Только вы не
замечаете этого или боитесь заметить.
Илья ошалел от этих слов. Слов ребенка, которому едва - ли тринадцать…
- Почти тринадцать. Через два месяца.
- Ты что, читаешь мысли? И вообще, скажи мне кто ты, откуда ты, почему
пришел ко мне?
Илью начала колотить мелкая нервная дрожь. А Сашка снова сменил тему.
- А кого ты ждал, Илюш? Кто должен был придти?
- Ну если ты читаешь мысли, зачем мне отвечать?
-Чтобы я ответил тебе.
- Для этого надо многое объяснить. Хотя, наверное, ты и так все знаешь…Я
ждал мальчика, которого очень люблю, потому, что всю жизнь любил только
мальчиков. Лишь один раз пробовал жить с женщиной, иметь своего ребенка, в
общем жить как все. Но не получилось у меня это. Узнав, кто я она сделала
аборт и ушла. А я так хотел сына! Или дочь! С тех пор я живу один. В общем
вот и вся история…Теперь ты расскажи мне все, Саша!
- У меня история тоже не из длинных. Просто есть Пятая Сторона, где
принимают таких, как я. Жизнь там не во многом отличается от вашей…Только
меньше зла. Во много раз меньше! И люди больше понимают друг друга, чем вы.
Вот там я и жил. Похоже на Новогоднюю сказку?
Илья не знал, что ответить. Он молчал, начиная что - то понимать…
- Илюш, я ведь не зря ТЕБЯ искал! Понимаешь, когда твоя жена сделала аборт,
как всегда сработали те механизмы Вселенной, которые исправляют ошибки
людей, и этот маленький комочек несформировавшегося младенца забрала Пятая
Сторона. Так всегда бывает. Закон…Забрала, доделала то, что не доделала твоя
жена, а потом вырастила и воспитала. Только вот никто почти из нас не
помнит, как мы попали в эту Пятую Сторону. А я запомнил. И все разузнал про
себя. И про тебя тоже. А потом не выдержал, сбежал оттуда к тебе и до-о-лго
искал. Теперь ты все понял? Папа?
По лицу Ильи градом бежали слезы, он обнимал Сашку, гладил его мягкие нежные
волосы, целовал губы, шею, щеки…Сашка отвечал тем - же.
- Папа! Как же ты смог угадать мое имя?
- Но ведь я же так и хотел назвать тебя, когда ты родишься…
- А я РОДИЛСЯ!!!
На столе стояли так и не зажженные свечи, а часы били полночь… Как встретишь
Новый Год - так его и проведешь.
Они провели его вместе. И этот год и многие другие, полные радости для них.

Заднее колесо

Не, только не в этот автобус! Там кондукторша - стерва. На следующей
остановке выкинет…Двадцатка - другое дело. Я с ними катаюсь и по три и по
четыре круга. Добрые…
Холодно. Противная осень ссыт на город уже неделю. Достала! И всю неделю я
вот так "катаюсь". А куда денешься, в гараже Сашка будит в пять.
-Вставай, скоро народ повалит. Нужен мне выговор?
Сашка нет - не голубой, просто я ночую у него в гараже. Наверное жалко ему
меня… Ненавижу, когда жалеют. Но это совсем не то. Он тоже в двенадцать был
таким… У него тоже мать и отец алкаши были… Померли. Давно уже. Он еще в
"инкубаторе" был…
- Похожи наши жизни - говорит он.
Да, похожи. Только я не из интерната. Я дома живу. Вроде как… Или числюсь. Я
там появлялся дня три назад… Все то же самое… Противно…
"Костенька, где же ты блукаешь? Мы все дворы оббегали. Тебя ищем. Из школы
вот приходили…А тебя нет и нет. Где падла мотаешься, сука?".
Вот и иди после этого домой…Нет. Не хочется…
Можно, конечно, поехать часам к двум к Петровичу, дать ему минет и
заработать рублей сорок… Только противно мне это. С Игорем было хорошо… Я
даже и денег не просил. Он сам давал. А с этим… Нет, не поеду к нему! Уж
лучше на рынок. Пол дня мешки потаскаю - зато полтинник в кармане…Уже не
плохо: половину Сашке на самогонку, половина - хавчик купить.
Ну до рынка еще часа четыре…Придется "кататься". Автобус минут через
двадцать… Остановка без крыши. Зае…..ли эти капли! Скоро буду весь - хоть
выжимай… Ничего, в автобусе обсохну.
Вспоминаю сейчас - такой же ливень, я в непромокаемой куртке, мы с мамой
идем в детсад. Довольные и веселые. - Она мне какой - то случай смешной
рассказала…Сколько лет мне было? Наверное пять, или четыре?
Тогда все было хорошо. Тогда они не пили эту гадость. Какое - же хорошее
было время!!! А теперь…В доме каждый день драка, ссоры из - за ста грамм…
Я тут недавно думал… А если бы президент запретил пить водку? Допустим, ты
выпил, и тебя сразу расстреливают? Изменится что нибудь? Да! Опустеют улицы,
закроются магазины, бульвары и проспекты опустеют без машин, закроют заводы,
потому, что некому будет работать. И "двадцатка" тоже ездить не будет.
Некого будет возить. И некому…По телеку показывают другие страны. Вроде и
люди такие же, как у нас , и кафе-там разные, бары, и водку продают и пиво…
А все трезвые. Может я чего не понимаю, может там водка особенная, не делает
из человека животное, или просто не пьют там? Да нет, пьют. Я видел. Но
почему нет пьяных, почему дети живут дома а не в гараже? Почему папа не бьет
маму у подъезда при всех?
Эх… Наверное у них или законы такие, или не нужно им это - напиваться до
усрачки…
Ну это Бог с ним, это Запад. А я то здесь. Мне то что делать дальше? Домой я
больше не пойду. - Ноги откажутся идти. К Петровичу - тем более…Игоря больше
нет в городе. А Сашка через неделю из гаража увольняется…Надо думать…
А вот и "двадцатка"!!! Надо думать, надо выбирать. - Какое? Переднее или
заднее? Конечно, переднее - могут вовремя заметить… Заднее лучше…
Тем более их сразу два. Колеса этих. ЭТО НАДЕЖНЕЕ… И теперь плевал я на этот
ливень, на эти пьянки дома, на противный слюнявый рот, который думает, что
мне хорошо от его щекотаний, на рынок, где за копейки надрываешься пол дня.
И плевал я на этот ливень! Пусть себе ссыт на трезвеющий город.
Я выбираю ЗАДНЕЕ КОЛЕСО…

Школьное сочинение на совсем не школьную тему...

Да, Тамара Ивановна, я же точно предвидел, что вы с самого начала учебного
года "попросите" нас врать. Так оно и выходит. Завтра вы скажете : " Пишем
сочинение о том, как я провел лето"…Да, написать- то не трудно, только будет
ли все это правдой? Вы не задумывались? Ведь вы же знаете, что пол - класса
будут врать вам.
А я не хочу больше врать. Придумывать, что я видел НЛО, что все время провел
в море, что был в других странах, и тд…Конечно - же я напишу о том как
хорошо было в деревне, как встречал рассветы и многое другое…Только я напишу
все это в обыкновенной тетради, как все. А вы получите в результате
сочинения не тридцати четырех, а тридцати пяти человек. Я не подпишу эту
тетрадку, да и многие наверное не подпишут свои тетради. Мы в классе уже об
этом говорили. Тогда, в мае…
Вы просили рассказать как я провел лето? Да просто зашибись! Я все лето был
у своего Друга. Вас наверное заинтересует: а почему это я пишу слово друг с
большой буквы? Да?
Да потому, что Он один стоит ВАС ВСЕХ. Всего вашего пед. совета. Всего
вашего учительского собрания, всех ваших администраций района, городской
Думы, да и Государственной тоже…
Потому, что Он мне заменил вас всех. Разве мог я прийти к вам и рассказать о
том, что я ОДИН?
Нет, не мог.
Мог ли я рассказать, как отвратителен отец, когда он пьян?
Когда мама пашет на работе как белка в колесе, пытается прокормить семью, а
этот козел забирает у нее последние деньги? Когда младшему брату нечего
есть, и я иду "сниматься" к гостинице?
Нет, не мог.
Когда вы вызываете к доске, а я не знаю заданного урока, потому, что "
работал" сегодня ночью. Что завтра нужно было платить за квартиру, а нам
нечем…
Кому я все это мог сказать? Вам? Да вы - же заворочены своей жизнью, вам бы
нормальное поведение и четверки за четверть, вам бы чтобы было хотя бы "УД"
в поведение, вам бы быстрее добраться до дома…
Да я вас немного понимаю, даже не немного…
А Он меня ПОНЯЛ. Понял с самого начала. Когда я " работал" в гостинице.
Он мне просто сказал: " Пошли со мной, малыш," - и я пошел. Было это два
года назад. И теперь мы с Ним вместе.
Именно Он учит меня Жить в вашем мире. Именно Он помогает мне когда больно…И
Он заставил отца ( хотя какой это отец ) лечится. Он помогает маме
воспитывать нас. Благодаря Ему у меня исчезли ваши двойки. Он определил
моего братишку на продленку. Все это сделал ОН. Я люблю Его и Он любит меня.
Но не той вашей идиотской платонической любовью. Это совсем другое, да и вам
этого не понять никогда. Вам не понять как это Он смог так забрать меня от
ментов, потом увезти к себе домой и уложить спать. Просто спать. Перед этим
накормив до отвала…Вам не понять почему это Он на другой день накупил мне
кучу шмоток.
А потом поехал ко мне домой и привез целое море продуктов. Никогда вы не
поймете почему Он всегда помогает моему малышу учить уроки и забирает нас с
ним после школы ( машина ждет не во дворе, а за пятьдесят метров от школы ).
Это я для вас пишу цифры прописью.
А когда в прошлом году на одном из уроков я не смог стерпеть
несправедливость.
Разве вы успокаивали меня? Вы говорили что на свете достаточно дураков и
среди людей и среди учителей?
Не-ет! Это не вы. Это все Он. Я и пишу это сочинение в чистой тетрадке без "
опознавательных знаков " потому, что не хочу Его потерять. Ведь в вашем
нехорошем мире наши с Ним отношения истолкуют по-своему…
В вашем жестком, да именно ЖЕСТКОМ мире нам с Ним никогда не будет уютно.
Потому, что вы предали все. Предали за ваши чертовы нравы, за вашу не -
любовь к тому, что ОТЛИЧАЕТСЯ от вас. Но подумайте сами, что лучше - удары
родного человека, или ласки такого классного, но неродного парня? Хотя какой
Он неродной?
Очень даже родной. Уже почти два года…
Я предчувствую, что это сочинение конечно - же ляжет на стол к нашему
директору. Тронут ВАШИМ беспокойством о судьбе ученика восьмого класса!
Только вычислить меня вам вряд - ли удастся…Удобно писать дома ( у Него ) на
компе. А как бы я по другому сказал бы вам все? Ну и не только вам… В СЕТИ (
для вас ИНТЕРНЕТ ) есть оч-ч-ень хороший сайтик. Классные там статьи, и
рассказы тоже классные…Я все это сейчас отправлю к ним, пусть почитают…А
вдруг, глядишь и опубликуют…
Вот так - то…
31. 08.01. Без подписи.
Редакция С. Кузнецов

Где падают звёзды?

Что тебе снится?


На столе сигаретная пыль
Анальгин, белый слоник, посуда
Обо всем я сегодня забыл,
Кто ты? Ангел, видение, чудо?
Позволяешь себя обнимать
Я ласкаю тебя осторожно
Я хочу и боюсь целовать
Неужели все это мне можно?!!
Я не верю, что рядом с тобой
Что могу целовать бесконечно
Я не верю, что кто - то другой
Делал это легко и беспечно
Говоришь о себе все как есть
С полуслова тебя понимаю
Ты со мною, ты рядом, ты здесь
Что же может быть лучше? Не знаю ...
И еще понимаю одно:
Может быть это глупо и странно
В эту ночь я спустился на дно
В бездны вод ТВОЕГО Океана
На лицо твое ляжет рассвет
И лучи пробегут по ресницам
Вот и все. Гаснет уличный свет.
Ночь окончилась. Что тебе снится ?

19..


****


Последние дни льет холодный, но милый
Лишь мне одному - добрый, ласковый дождик
У осени кончились, кончились силы
И в этом мы с ней друг на друга похожи
Я рад темноте, по-осеннему ранней
За то, что скрывает. И с нею я дружен
А в ком - то нуждаясь, узнать бы заранее -
А сам - то кому-нибудь ты еще нужен?
Смотреть в твои окна бесцельно, не так ли?
За это взамен осужденье получишь
А рядом со мною лишь мокрые капли
... Пускай хоть они, это все - таки лучше ...
Я просто останусь с моим верным другом
Ведь мы с тобой так безнадежно похожи
Как жаль, что тебя сменит снежная вьюга
И ты не предашь, добрый, ласковый Дождик.

19..

*****


Я взрослею ...


Он так плакал, когда я смотрел сквозь окно
Он просил меня выйти и быть вместе с ним
Мы друг - друга не видели очень давно
И он, кажется, понял, что я стал другим
Он хотел меня вызвать и нежно обнять
Как когда - то давно, в детстве или во сне
Он хотел мне сказать: " ты - же любишь меня.
Если нет - почему улыбаешься мне? "
Он хотел мне напомнить, как я обещал,
Что как только он рядом, пусть ночью, пусть днем -
Я бросал все дела и к нему выбегал
И мы были вдвоем и лишь только вдвоем ...
И на нас все смотрели, как на дураков
И жалели меня, проклиная его
И смеялись друзья - "ебанутый какой!"
Ну и пусть, я не слушался их никого
... Что случилось ? - спросил он стуча о карниз.
- Может что - то не так, может быть мне уйти ?
- Нет, нет, нет, все в порядке и ты не сердись
Я взрослею, прости милый Ливень. Прости ...

19..


****


Я стал забывать твои руки
Я стал забывать наши ночи
Июнь наполняется скукой
И нет уже дел больше срочных
А помнишь, с тобой летним утром
Мы шли через заспанный город
И сыпалась с тополя пудра
И мы были рады и горды
За ночь, потому, что родилась
Еще одна новая песня
А город не знал, что случилось
Он спал, только мы были вместе.

19..


****


А в общем - то о чем тебе писать ?
О том, что все идет как - будто верно ?
О том, что много начал понимать ?
Что очень трудно быть все время первым ?
Что писем от тебя не жду давно
И прошлое осталось без ответа ...
Да это в наши дни немудрено ...
Что в жизни не было еще скучнее лета.
Что дни уходят многие за - зря
И что привык к тому, что занимаю ...
Что часто сплю, когда уже заря
И что чего таить там, выпиваю ...
Я как и прежде верным остаюсь
Своим мечтам, но мир не поменяешь
Быть может, я чего - то и добьюсь ...
Ну, вот и все, да ты и так все знаешь.

19..

******


ЗАПАДЛО…


ЭТО в падло, когда ты обманут
В пору ствол заряжать и стрелять
То осеннему злому туману
И орать на все утро - : " ТЫ БЛЯДЬ!"
Это в "падло" -когда ты скрываешь
От меня все ночные грехи…
Но со мной теперь - не поиграешь…
Я дарю тебе пули - СТИХИ.

2000

Во время уйти

В последний раз выходишь ты на сцену
Чтоб, попрощавшись вовремя уйти
О, сколько б ты отдал, какую цену
За то, чтобы не уходить с пути!

И роль последнюю ты отыграешь честно
И никому не скажешь уходя
Что впереди? – Ты знаешь – неизвестность
Что позади – напомнит шум дождя

Не спутай – это не аплодисменты
И пусть тебе поможет дождь в пути
Не зря ты понял истины моменты
И знаешь главное – как вовремя уйти.

2006г

Инквизитор

Как - то странно, что ЭТО преступление теперь является одним из тяжких. Убийство отошло на второй план, но даже из этого ОНИ научились делать ШОУ.
В старинных книжках я читал, что давным-давно за "совращение малолетних" сажали в тюрьму. Конечно же, это гуманно… В сравнении с тем, как поступают сейчас. Интересно, какой же садист выкупил у государства монополию на казнь, устраивая свои представления в городах всей страны? Видимо, он зарабатывает огромные деньги… Ведь стадионы вмещают такие массы!!! От двадцати тысяч (ну, это самые маленькие) до ста!
Здесь, кажется, тысяч тридцать есть. - Трибуны заполнены до отказа…
Но почему Я??? Кто придумал этот закон мерзости? Кто придумал, что казнить должна жертва? А "жертвой" в данном случае являюсь я. Значит, мне скоро придётся взять в руки мини пилу, жужжащую как пчела и казнить ЧЕЛОВЕКА!!! Человека, которого я любил и люблю!
Вы смогли бы? - Смогли.…Ведь вас не спросят, будете вы это делать или нет. Есть закон.
Я был на прошлом ШОУ. Название броское… - "ЗА ДЕФЛОРАЦИЮ - СМЕРТЬ!!!". Ей было пятнадцать, ему - восемнадцать. Насилия не было. Они просто ЛЮБИЛИ… Так было написано в рекламе.
Когда же это было? Наверное, года три назад. Тогда мне было одиннадцать… Никогда бы не подумал, что я стану не зрителем… Стану участником этого жуткого действа.
Реклама на щитах почти стандартна: "Он совратил мальчика!" Вчера мне устроили "репетицию"… На манекене. Всё равно мерзко… Минипилой под звуки музыки Чайковского (был когда - то такой композитор) я медленно отпиливаю сначала половой орган манекена. Кровь струилась как настоящая! - Настоящая будет сегодня… Потом так же медленно отпиливаю сначала правую, а потом левую ногу. Он орёт, как живой! У меня трясутся руки, потом темнеет в глазах, потом - не помню… Инструктор приводит меня в чувство, сделав какой - то укол.
-Ну, что ты такой слабенький… Не видел что ли ни разу?
Продолжаем.
Я отпиливаю правую и левую руку… Фонтан крови! Конечно, на самом деле крови будет не так много. Но это чтобы я привык. (Они действительно думают, что я привыкну?) Самое отвратительное дальше… Я должен медленно перепилить шею. Я делаю это. Шоу заканчивается. Музыку Чайковского сменяет гимн страны.
Вчерашнюю репетицию я вспоминал в туалете. Меня рвало как никогда… И не потому, что я распилил какую - то куклу. Сегодня я должен сделать это с НИМ!
В инструкции написано: "Отказ от исполнения приговора влечет за собой пожизненное содержание в одиночной камере тюрьмы. В случае удачного исполнения приговора Вам присваивается звание "Почетный Борец за Нравственность Общества"". - Они называют эту толпу, эту мразь ОБЩЕСТВОМ!!!

"Начало через пятнадцать минут", - это инструктор меня предупредил.
"Без тебя знаю, тварь!" - отвечаю ему. По закону я имею право так отвечать. Сейчас я на многое имею право… На инъекцию наркотического воздействия, на стакан виски. Закон детям этого не запрещает. Я отказываюсь. Сознание должно быть ясным, чтобы потом, вспомнив все подробности казни, не попасть в психиатрический изолятор. Такое часто бывает…
Осталось десять минут. Под свист и аплодисменты толпы, вернее народной мрази я выхожу на помост. Смотрю ТЕБЕ в глаза. Ты лежишь на кресте (сколько он повидал, этот крест!!!) Его возят из города в город. Это традиция - он из платины, покрытой чем - то ещё…
- Только не отказывайся, - шепчешь Ты мне.
- Я люблю тебя. И буду любить всегда.
- Ты не бойся, не жалей меня. - Не так уж это и больно…

"До начала казни осталось две минуты. Просим зрителей успокоится, не покидать своих мест. - Вы знали КУДА шли. В случае если вы, покупая билет, не приобрели персональные мониторы, всё действие можно увидеть в подробностях на четырех мониторах стадиона. И так, просим тишины".

Теперь мы говорим с НИМ глазами.
-Ну почему, почему так паршиво и жестоко устроен Этот мир?
-Малыш! Мы создали его сами. Помнишь старую истину - народ заслуживает тот порядок и того правителя, которого он сам выбрал...Помнишь?
-Да. А ты, пожалуйста, помни наши дни и ночи недолгого, но такого бесконечного счастья! А мы всё равно встретимся. - Помнишь Третью Заповедь ВременнОй СПИРАЛИ?
-Конечно! А кто её не помнит? Который век власти борются с НЕЙ… Борются, не понимая, что нельзя бороться с БОГОМ!

Звучит музыка Чайковского. Это сигнал к началу представления. Представления, название которому "Казнь - месть и наказание".

Мальчик взял в руки минипилу. Она мирно зажужжала. Он оглядел трибуны, поднял голову в небо, последний раз посмотрел ЕМУ в глаза и резким толчком вогнал стальные, бешено вращающиеся зубцы в своё тело.

p.s. Поправка из Уголовного Кодекса от две тысячи двести девяностого года:
"В случае если исполнитель казни, он же потерпевший во время представления добровольно лишает себя жизни, человек, подлежавший казни освобождается от приговора суда".

Пробежав мимо Чуда...

До двенадцати оставалось чуть менее часа. Крупные снежинки кружились в огнях фейерверков, взрывах петард, искорках бенгальских огней.
Кто то спешил по своим делам, мальчишки весело катались с горки, кто то прямо на улице пил шампанское. В общем, все были заняты праздником. Кому было дело до того, что сугроб в дальнем углу двора начал принимать странные очертания… Все более отчетливо проступали плечи, голова, ноги…И вдруг из всего этого снежного изваяния появился белый силуэт мальчика лет двенадцати.
Действительно – в углу двора стоял настоящий мальчик. Белый вот только, мальчик из снега. Он слегка пошевелился, поднял голову вверх – откуда он пришел и оглядел двор. Он пока не умел говорить. Только шептать. И он прошептал: «Неужели вы меня не замечаете? Ведь Это же впервые на вашей земле! Я пришел к вам! Я хочу быть с вами! Мне нужно только немного человеческого тепла и я стану таким же, как и все вы!!!»
Но никто не услышал его шепота. В таком веселом шуме разве можно расслышать шепот?
Никто его не заметил. Разве можно заметить темный силуэт в углу двора, когда вокруг столько радости, столько новогодних чудес?

Мальчик грустно вздохнул – «А я думал, мне здесь обрадуются. Или хотя бы удивятся…Я так долго готовился к этой встрече! Так отчаянно просился к вам! Я так мечтал жить среди вас! Мечтал быть таким, как вы!»

Мимо пробежал какой то мальчик. Мельком взглянул на «ЧУДО» и побежал дальше, по своим делам.
«Наверное, не заметил меня. И никто не замечает…Люди!!! Почему вы не замечаете меня? Неужели вам не интересно, как из снежинок родился почти что настоящий мальчик? Неужели вам все равно кто стоит в темном углу двора? – Снеговик или существо из другого мира?
Нет. Никто его так и не заметил.
- Жаль, - подумал мальчик, - утром будет оттепель…

Огонь помнит всё.

У алтаря стоял мальчик. Он уже давно написал в бумажке «За здравие» имя, поставил свечу и теперь стоял, не шелохнувшись и смотрел на огонь. А на него с икон смотрели лики. Только он не замечал их. Он смотрел на пламя, будто видел в нём какие то разворачивающиеся события.
А это и впрямь были события. Он смотрел фильм своей жизни. Маленький, короткометражный, но наполненный стольким количеством сюжетов и событий, что их хватило бы на длинную жизнь взрослого человека.
Начало фильма он не помнил, да и кто его может помнить, это Начало? Воспоминания начались с доброй, полной любви, улыбки…И с медведя. Огромный плюшевый мишка с него ростом сидел на диване и смотрел на Алешку невидящим взглядом. Сейчас не понять почему, но Алешка сразу понял, что медведь неживой, ненастоящий…Лешка потрогал своими маленькими пальчиками плюшевую морду и равнодушно отвернулся.
После побежали кадры цветущей акации. Мама несла его на руках сквозь неё и что то напевала, какую то песенку. Лешка помнит только обрывки мелодии…Грустной и светлой одновременно. Потом акация кончилась, и он впервые увидел столько много воды. Озеро…Обычное лесное проточное озеро с прозрачной водой. Даже дно было видно. Лешка так обрадовался этому огромному тазу, что начал елозить на руках, давая маме понять, что хочет поближе…Поближе подойти и потрогать эту воду, которая, почему-то без пены…
А следующим событием, которое очень четко сохранила память, был праздник. Украшенная ёлка, полный дом народу, всякие подарки (опять неживые) и странный взгляд у всех людей. Он, взгляд этот, вроде бы и веселый, но что - то в нем было чужое, нечеловеческое, как он подметил тогда…
В четыре года Алешка уже знал, что такое Новый Год.
А после пошли кадры школы, первая пятерка, а за тем первая двойка. Первый удар ремня, который держал в руке отец, а в его глазах, впрочем, как и во всем доме, продолжался все тот же Новый Год…Лешка уже знал, что на самом деле никакого Нового Года давно нет, а в доме он продолжается просто по – привычке…Что взгляд этот, странный чужой, нечеловеческий взгляд в людях появляется от прозрачной воды, которая называется водкой. Знал, как плохо бывало отцу по утрам, после вчерашнего Нового Года и что сегодня будет снова этот уже ненавистный праздник. Лешка больше не любит Новый Год. Даже настоящий…
Отец приучил Лешку вместе с мамой часами стоять босиком в промерзшем подъезде. Когда становилось невыносимо холодно ногам, мама брала Лешку на руки и ждала, когда у отца из головы выйдет дурь, и он откроет дверь…

Это хорошо или плохо, когда огонь все помнит? - задал себе вопрос Алешка. Он огляделся по сторонам, как бы в поисках ответа, но ответа не было. Почти пустая молчаливая церковь…И иконы тоже молчаливые. Может быть иконы ему что - то и ответили, только он не расслышал. Лешка снова окунулся в огонь свечи. В пламя памяти…

Квартира меняла свой облик почти каждый день. Куда то исчез телек, после пропал музыкальный центр, который громко включали, когда дома был «Новый Год». Стали исчезать вещи, новая курточка, которую мама купила Алешке неделю назад…А потом для Алешки случилось самое страшное – пропала мама!

Он долго упрашивал дежурную медсестру, чтобы его пустили в палату. И его пустили.
Мама лежала в палате одна. Она чуть приподнялась с кровати навстречу Лешке, но тут же опустилась обратно. Не было у неё сил обнять то самое родное, ради чего жила все эти «Новые Годы». Алешка сам обнял маму и долго – долго лил на её плечо слезы. А она все успокаивала его…Пока не вошел врач. Он увел Лешку в коридор и рассказал ему, что мама пока будет здесь. Что пневмония вылечивается, но маме нужен покой и лекарства. Что нужных препаратов в больнице очень мало и надо чтобы «папа постарался купить вот эти лекарства», - он отдал Алешке рецепты и разрешил ему приходить каждый день.
Лешка купил все, что выписал врач. Конечно, не с помощью отца…Просто был один хороший друг мамы. Они с мамой часто ночевали у него, когда дома был «праздник». Вот Николай и помог…
Каждый день после школы Алешка был в больнице до самого вечера. Только ему одному почему - то врач разрешил так долго быть с мамой. Домой возвращаться не хотелось и он, наспех выучив уроки, иногда оставался на ночь там же, в больнице на кушетке.

Для чего пламя все помнит? Наверное, так нужно…Ведь если все забыть, то забудется и хорошее. Забудется день, когда маме разрешили вставать и врач сказал, что самое плохое позади! Забудется улыбка мамы в тот день. И разговор о том, что с отцом они жить больше не будут, Алешка тоже бы не вспомнил. Нет. Огонь должен помнить все!
И даже тот день, когда Николай пришел к нему в школу и сказал, что в больницу они пойдут вместе…
В пустом школьном холле они смотрели друг на друга и долго молчали…Лешка понял все и без слов…Слезы горя бежали ручьями по щекам, а он молча смотрел в окно, за которым весна набирала свою силу.

Свеча догорала. Лешка даже испугался, что пламя, погаснув, заберет с собой Память…Память о маме. Но, взглянув на другие горящие свечи понял, что память, она живет в каждом пламени, которое горит на земле. И в нем самом. В Алешке.
Он повернулся и медленно пошел к выходу. Он, не спеша, но уверенно шел в объятья майского вечера, в объятья шумного города, наполненного огнями в окнах.
Он шел по майским улицам в квартиру, где еще продолжают встречать «Новый Год».

Банка варёной сгущенки

Она уже несколько месяцев ждет тебя в холодильнике…Ей-то, что… Она может прождать еще и год, и два… Какая ей разница, когда её вскроют консервным ножом… Она привыкла ждать… Я не могу привыкнуть.
Не могу привыкнуть к тому, что не надо больше будить тебя по утрам, кормить завтраком и вести в школу. Потом идти на работу, а после - снова в школу. За тобой…
Не могу привыкнуть к тому, что больше некому по вечерам помогать учить уроки и рассказывать про ночные звезды.
Не могу привыкнуть к бессонным ночам, потому, что рядом нет тебя.
Комп теперь включается только раз в сутки для проверки почты. Не то, что раньше, когда ты писал сам и отвечал на письма друзей по инету…

А банка вареной сгущенки стоит в холодильнике…
Помнишь, как я привел тебя первый раз в свой дом? Из интерната. Мы так радовались с тобой, что все документы оформлены и ты теперь МОЙ!!! Мой приёмный сын.
Сколько тебе было тогда лет? - Одиннадцать. Три года прошло. За это время мы ни разу с тобой не поссорились! Ты во всём слушался меня, а я - тебя. Три года счастья…

В углу нашей комнаты, съёжившись, лежит тоска и бормочет что то… Я уже привыкаю к ней. - Лежит себе и лежит. Никого не трогает. Только меня… Да ещё нашего кота Кузю. - Он иногда посмотрит в угол, поурчит немного и успокоится. Ему не нравится, что в доме вместо Лёшки поселился кто-то другой. Чужой и колючий.
А помнишь, как я учил тебя рисовать? Мы купили новенькие фломастеры и у тебя довольно неплохо получалось. Однажды я попросил тебя нарисовать меня и был очень удивлен сходством…

Я не знаю - зачем ты снова вернулся в этот интернат… Хотя ты и написал записку, когда уходил: "Я больше не хочу быть тебе в тягость, не хочу напрягать тебя и ломать твою жизнь. Не надо ко мне приходить. Потому, что я люблю тебя".
Как же ты не мог понять, что с твоим появлением у меня в доме поселилась радость! А теперь её прогнала тоска и нагло заняла место в углу.

А банка вареной сгущенки стоит в холодильнике…
К тебе в интернат меня не пускают. Говорят - не положено. - "Если бы родственник…"
Я пытался их убедить, но всё бесполезно. Однажды я видел тебя на прогулке, но подойти не решился. А ты будто почувствовал что-то. Остановился и долго-долго стоял, глядя в мою сторону. Хотя, что ты мог увидеть… Ты мог только чувствовать…

Снова вечер, и снова тоска что-то бормочет в углу… Выключенный комп стоит на своём прежнем месте… На твоём столе лежат, как и прежде учебники, тетрадки, альбом рисунков, фломастеры, которые давно уже высохли… Только для кого теперь всё это? А в холодильнике стоит банка твоей любимой вареной сгущенки.
Помнишь, как ты мечтал о собаке-поводыре…

Мне надо к Богу

Мальчишка карабкался по лестнице. «Кажется, метров пятьсот уже осилил!» - думал он, - сколько же ещё? Город внизу – как из самолета! Отчетливо видны только большие проспекты, всё остальное – смесь грязи и осени…
И он был счастлив! Потому, что его Пригласили, ему Позволили! Не каждому выпадает такое!!! А ему вот выпало…Хотя он слишком и не уговаривал…Так…Попросил просто, совсем не надеясь на ответ…Многие просят, многие молят о Встрече! Только вот мало кому отвечают…А ему ответили!
Не очень то приятно, когда снизу на тебя смотрят несколько десятков тысяч глаз…Ну и пусть смотрят! Я тоже так смотрел когда то, - подумал малыш. Школу он забросил давно. Года три назад. С тех пор, как занял место в Очереди. С тех пор, как достиг одиннадцати – почти совершеннолетия. А зачем она мне? – думал он, - писать, читать, владеть процессорами умею. А остальное мне ни к чему.., - трудно всё же это – перекладина за перекладиной…Только бы не сорваться! Многие добираются почти до конца, до Цели – пять тысяч метров и вдруг неожиданно срываются вниз. Жаль…Видел в прошлом году…Мне, наверное, осталось четыре пятьсот? Руки леденеют, больно…Но Путь стоит того! С чего же я начну (если доберусь)? Просто расскажу Ему всё. С самого начала…Да нет. Он и так всё знает…И про Лёшку знает. И про суд…Лёхе сейчас шестнадцать…Сколько же ему будет когда кончится срок? Двадцать три наверное…Ему тоже не легко сейчас. Тоже смотрит, как карабкаюсь я…Ничего, Лёха. Потерпи ещё немного. Я доберусь! Я попрошу! Мне Он не откажет! Он же справедливый. Не то, что эти уроды…Ну вот…Кажется, осталось четыре…А интересно, Он видел суд? – Конечно! Он всё видит! А если видит, почему такое допустил? Почему позволил, чтобы мальчишку тринадцати лет осудили? И за что? – За Любовь! Я понимаю – закон…Но всё таки…Ведь у Него свои законы. Да ладно…Там видно будет…А интересно – как Он всё видит? Внизу плывут облака – ни черта не видно…А Он видит!
Говорят, Путь к Нему появился давно. Веков десять назад…А как же до этого обходились? Без Пути? Наверное, могли только к правителям обращаться. Ну да…Ага…Помогут они! Как же? Они же сами придумали свои законы…По этим то законам и живут люди. И нарушают их потому, что НЕЛЬЗЯ жить в согласии с этим…

Мальчик и не заметил, как отмерил ещё два отрезка Пути…Не зря значит почти три года ходил в спортивный…Хоть и гнали его оттуда регулярно: «Вали дальше, педрило хренов!» А он продолжал ходить… - Нет, я всё равно доберусь! Не знаю как, но я сегодня пройду весь Путь! Точно! – Главное, это не знать КАК! Ученые давно подсчитали, что пройти Путь невозможно теоретически…Никто этого выдержать не должен. А вот многие, говорят, почему – то выдерживают! И я выдержу! Наверное, самое главное – не знать, как люди проходят до конца? В школе когда – то рассказывали, что майский жук по всем законам физики и аэродинамики не должен уметь летать. Ну никак не должен! Ну да…Расскажи всё это жуку, он подумает – подумает и не сможет летать. Точно! Как пример с многоножкой: «Когда её спросили, как это она справляется с таким количеством ног, она тоже задумалась…И после своих размышлений не смогла больше ходить! Так же, наверное и Путь…Нельзя думать! Идти надо! Вверх!
Лучше думать о том, что даст силы. О Лёхе, о том, как мы были вместе, как любили друг друга…Даже о том, как проходил суд! Неприятно это, конечно…Но если эти мысли дают мне силы – значит об этом тоже надо думать!
* * *
- Подсудимый, Вы признаёте, что спали вместе с мальчиком в одной постели?
- Да. Признаю.
- Вы признаёте, что помогали ему в процессе обучения работать с процессорами?
- Да.
- Вы признаёте, что мылись вместе в ванной комнате?
- Да.
- Вы признаёте, что однажды поцеловали его в щеку на улице возле его дома?
- Да.
- Вы по прежнему утверждаете, что все вышеупомянутые факты не являются преступлением?
- Да. Утверждаю.
- Вам тринадцать лет. Мальчику – одиннадцать. Вы утверждаете, что Ваше общение с ним не являлось преступным с Вашей стороны?
- Да. Утверждаю.
* * *
«Преступным…Роботы хреновы а не люди. Ну погодите! За всё вы ответите! Мне бы только добраться…Только один участок…», - мальчишка остановился на минуту передохнуть.., - а всё таки, какой Он? Я же ни разу не видел Его…Представляется почему – то седой старик в белой одежде и с добрыми глазами…Ничего! Ещё немного…
* * *
- Мы, исполняя свой долг, предоставляем слово потерпевшему. По его просьбе, не смотря на то, что он несовершеннолетний и не имеет право слова на судебном заседании. Мы слушаем Вас, потерпевший…
- Вы не слушаете. Вы выслушиваете. Лёшка мне не сделал ничего плохого. Он мой друг и я люблю его. Знаю я, что вы ответите…Что если не сделал, то непременно СДЕЛАЛ БЫ. Но как же так? – За несовершенные преступления не судят! Вот если бы он убил меня, тогда другое дело…Тогда бы его поступок квалифицировали как «необходимая жестокость» и его немедленно освободили бы из под стражи.
Я ещё раз настаиваю на том, что мы с Алексеем просто друзья. Я знаю закон и понимаю, что запрещена дружба, соучастники которой имеют разницу в возрасте более двух лет. Но в данном случае место имеет не просто дружба, а наличие общих интересов…И интересы эти не вступают в противоречие с законом, тем более, что разница в возрасте на самом деле, как вы знаете, два года и триста дней. Наша разница не достигла ещё критического уровня. Я ещё раз прошу суд о лояльности по отношении к подсудимому и уведомляю, что займу очередь для подачи прошения к Высшему.
* * *
Мальчик уже видел где то там, в высоте площадку. «Ну, немного ещё! Совсем немного! Стемнело. Люди внизу, конечно же, разошлись по своим домам…Что ещё интересного можно ждать? Пацан не свалился…Шоу не будет. – А они думали, что не смогу я…Смог!!! Немножко ещё! Уже видны какие – то люди на площадке! Кто они? Тоже боги? Нее…Бог один. А может они ангелы? Возможно…Только тогда они должны уметь летать!» - малыш опёрся руками о гладкий пол, вылез из люка и присел, отодвинувшись как можно дальше от края пропасти.
«Ну, вот! Ещё один гость пожаловал! И что тебя принесло сюда?» - человек в черной одежде склонился над мальчишкой.
- Мне надо к Богу!
- Ну, это запросто! – оскалился в улыбке человек и, схватив за шиворот, швырнул малыша обратно. В бездну.

Абонент временно недоступен

Привет!
Всё-таки я решился написать тебе. Давно решался. Очень давно. С тех пор, как ты со
мной попрощался. Я до сих пор не пойму – кто из нас виноват в этом. Я? – Но ведь я
делал всё возможное, чтобы удержать тебя. Ты? – Нет, ты не виновен в этом.
Наверное – Время…То самое Время, которое нельзя ни ускорить, ни приостановить.
Вот досада! И пожаловаться-то на него некому!
Когда мы встретились с тобою Оно, Время это, мчалось так быстро, что мы порой
даже не успевали мчаться с Ним наравне…Хотя, скорее всего, я думаю, мы делали
это специально. Пусть подсознательно, но специально, чтобы подольше быть вместе.
Но Его не обманешь…Как мы не пытались…
Помнишь, на озере ты сказал, что мы всегда будем вместе, что бы ни
случилось…Что бы ни произошло, ты не бросишь меня и не променяешь ни на кого
на свете!
…Случилось! Я стал другим. На два года старше. Я вырос и стал не нужным тебе.
Да и не только тебе…Я и раньше то не был нужен. Никому кроме тебя.
Озеро…Ты нежно брал меня на руки и нёс в тёплую прозрачную воду. А потом мы
плескались, плавали и бесились до изнеможения. Ты уплывал от меня, а я догонял.
Потом – наоборот. В воде – не то, что на суше. Ничто не сковывает, не мешает плыть
с тобой рядом, обнимать, целовать твои плечи, а потом садиться к тебе на спину и
мчаться вместе, рассекая прозрачную нежную рябь и Время. А после ты выносил
меня из воды, в чём не было совсем никакой необходимости, и мы вместе плюхались
на тёплый песок. Лежали и болтали просто так…Ни о чём.
А больше всего я не любил возвращаться. Я даже ревел в дороге, а ты успокаивал
меня и обещал, что скоро всё будет у нас хорошо, нужно только потерпеть ещё
немного. «Чертовы бюрократы!» - ругался ты по дороге. По дороге в интернат.

В холле, когда за нами наблюдали искоса десятки любопытных глаз, мы сдержанно
прощались, и ты уезжал, всегда оставляя мне заряженный мобильник. А после,
проводив взглядом из окна твою машину, я не мог сдержать слёз, набирая твой
номер.
До сих пор не знаю, были ли это слёзы счастья или предчувствия. Нехорошего
предчувствия…После отбоя я, укрывшись с головой одеялом долго – долго
разговаривал с тобой. Бедные аккумуляторы! Через два часа они «садились» и я
засыпал то спокойным и счастливым, то тревожным сном.
На следующий день я снова сидел у окна и ждал когда появиться до боли родной
силуэт твоей машины. Я знал точно, что ты приедешь. И ты приезжал…

Тебе отказали в усыновлении. Приплели кучу причин, включая «Ещё не известно,
что вы там делаете, на озере…» А ты все равно приезжал и мы уезжали на озеро или
ещё куда ни будь…Или к тебе домой. И всё надеялись…

Мобильник лежит в моей тумбочке. Он давно уже «умер» - подзарядки - то у меня
нет…Да и нужна ли она теперь? Последнее прощание было таким же, как и всегда.
Ты сказал мне «До завтра!» и уехал. Уехал, чтобы уже никогда не вернуться. Я это
понял когда, набрав твой номер, услышал жестокие теперь для меня слова…
- Абонент временно недоступен.
Временно? Я набирал твой номер несколько дней подряд. Пока не «убил»
аккумуляторы. Но слышал одну и ту же фразу. Теперь я ненавижу её!

Я стал другим. Я вырос и стал ненужным тебе!.. Всё растет…И все растут. Над
верхней губой у меня уже появился лёгкий пушок, да и не только над губой…Стали
крупнее мышцы на руках, я ведь «качаюсь» понемногу…Только вот ноги…
Ну не может вырасти то, чего никогда не было…Помнишь, ты обещал купить
американские протезы?

Возьми мою кровь

http://www.serg-kuznecov.narod.ru/proekt/instrum/pesni/boy2.mp3


… И вот так каждый год. Хочешь ты этого или нет, но тестирование обязательно для всех. И для детей, и для взрослых, и для совсем пожилых людей. Хотя пожилые, как правило, подлежат «распаду»… Ну, это те, кто старше восьмидесяти,… Правда, сейчас такие встречаются редко.
Сидя в тёплом салоне машины так хочется думать о чём – то хорошем… Только где оно, это «хорошее»? – Куда ни посмотри, одно и то же… Жестокость, ложь, лицемерие… Всё очень смахивает на фильм, в котором актеры, ненавидя друг – друга играют преданных друзей, влюблённых, просто любящих… Мне кажется, если этот мир и погибнет, то уж никак не от ядерной реакции, не от каких – нибудь там пришельцев, а от РАСПАДА. От распада человеческой Души, распада добра, распада милосердия. Слишком много зла накопила эта планета, чтобы жить счастливо. Жить так, как нам преподносит эталон счастливой жизни сетевая реклама…

Ну, что ж… Тест так тест. Я вышел из машины и направился к входу, над которым ярко – красными буквами светилась надпись – «Отдел медицинского тестирования». Они в каждом секторе мегаполиса – эти отделы. Одинаковые здания – близнецы.
Процедура стандартна… Кладешь кисть левой руки с вживленным Чипом на биосканер, держишь несколько секунд, а после получаешь кристаллофайл со всеми данными состояния твоего организма. Вот и всё – иди себе с Богом дальше по своим делам. Копия остаётся в Отделе. Через сутки её будут анализировать. - Когда тестируемых наберется приличное количество...
Ну, вот и всё! Дело сделано. Теперь целый год можно жить спокойно, не ожидая письма, которое тебе любезно доставит импульсная почта, напоминая дату очередного тестирования.
И всё равно – не люблю я эту процедуру. Да и кто её любит – то? – ДОБРОВОЛЬНО – ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ ЗА ТВОИМ ЗДОРОВЬЕМ. – Да здоров я! Чего ещё вам нужно? Знаю я всё о себе и без вас. Знаю о своих болячках и предрасположеностях. Отвалите от меня! – Ну да… Скажешь им так…
* * *
Домой я вернулся заполночь. В Центре срочно попросили вскрыть один какой-то там секретный биосервер, которому лет семьдесят… Вот и провозился с ним весь вечер. Ну да ладно… Главное – дело сделал. А лишние пятьсот платежных единиц только украсили мою расчетную карту. Долгов накопилось порядочно…И за квартиру, и за доставку продуктов, и за Сеть, - «Ну и какое имеет значение, что Вы Сетевой Контролер – закон для всех…».


…О кристаллофайле я вспомнил только после ужина, когда уже собирался ложиться спать. Обычно я его даже и не читаю. Что там может быть нового?
Данные – как данные… За много лет я их наизусть выучил.
А в этот раз – дай, думаю, взгляну ради любопытства, да и для успокоения душеньки своей… Хотя и уверен на все сто, что у меня всё относительно нормально, но всё – таки…
Кристалл положил рядом с компьютером. Тот ласково замурчал как котёнок, когда ему чешут за ухом и побежали по монитору давно уже привычные строчки… Данные разных анализов, результаты психотеста, предрасположенности ко всяким там заболеваниям, рецепты от простуды, которая регулярно мучает меня каждую осень и…СТОП!!! – Это уже любопытно! Это уже не смешно. Это уже похоже на тихую панику…- «Внимание! Опасный диагноз: “ДНК – инверсия”. Вам необходимо срочно обратится в пункт Повторного ДНК – тестирования» - выдал монитор красным текстом.
Это что?.. Это значит всё?.. Это значит увольнение с работы?.. Это значит долгое и мучительное лечение, которое при таком диагнозе почти всегда не даёт положительных результатов???
Это значит выселение из города и проживание нескольких последних лет в городе – изоляторе? Так выходит?..
“ДНК – инверсия” не является инфекционным заболеванием. По крайней мере официально. Но медики, (или не медики) ссылаясь на то, что болезнь пока до конца не изучена, всех, кому поставлен этот диагноз, изолируют навсегда от общества. Хотя, что значит навсегда? Человек с “инверсией ДНК” живет от силы лет шесть. Не больше. Неожиданно начинается мутация тканей, почти мгновенное старение и мучительная смерть.
Я проверил ещё раз данные кристалла. – Всё подтвердилось. Тут уж действительно началась паника.
- Что же теперь делать? Если завтра я не явлюсь в пункт Повторного Тестирования, то явятся за мной ОНИ. События дальнейшие мне более чем понятны…Что же делать?
Мой диагноз станет ИМ известен только утром, когда ОНИ будут снимать данные с медицинского сервера. Сейчас пока ОНИ ничего не знают… Что делать? – Бежать? Куда? Всё равно найдут по датчику, как и любого человека. Вырезать ЧИП? – Не поможет. – Завтра ИМ всё равно будет известен диагноз.
Так… Кажется, остаётся одно – видимо, пришло время поработать и на себя… Я один из немногих спецов в нашем городе, кто может «зайти» в любой сервер «не наследив» там. – Работа такая…
Попробуем! Главное – стереть диагноз. Работа займет, думаю, часа четыре…


…Время около пяти утра. Всё готово… Нет больше диагноза. Мой файл медицинского сервера не хранит больше в себе этот страшный приговор – ДНК – инверсия. – Не хранит… Файл… Зато я храню теперь в себе эту заразу, от которой не избавишься, стерев данные, которая появляется у людей неизвестно откуда. От которой мучительно умрешь через несколько лет… Или через год, через месяц, или завтра… В общем – пора готовиться…
Но вот что интересно! Кто-то побывал в моём файле позавчера, порядочно «наследив» там… Еще до моего тестирования. Явно не медики. Не их метод. - В файл «заходили» не с введения кода, а с последней страницы. Ещё минут тридцать, и я узнаю кто это там побывал.
…Узнал! – У меня будто камень выпал из Души. – Нет у меня этой болезни! Н Е Т У ! ! ! За то пришла другая тревога. Тревога за того, кто это сделал. Кто поменял в файле страницы, кто подсунул мне свой диагноз, воспользовавшись сходством имени, фамилии и отчества.
Входили с индекса 888, номер 44310979. Та-ак… Осталось узнать кто этот абонент… Ну, это пятиминутное дело для меня… Итак, ДОБРОВ ЕВГЕНИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ. Год рождения 2165. Надо же! Пацан совсем, а в Сети почти как у себя дома! Кстати… Насчёт дома… Записываю…
Ну, всё! Теперь можно идти «в гости» к этому одиннадцатилетнему гению…
* * *
Дверь открыли не сразу. Я звонил около минуты… - Мальчишка… Довольно симпатичный. Огромные глаза, коротко стриженые волосы, в общем, пацан – как пацан.
- Здравствуйте, Вам кого? – робко спрашивает он.
-Добров Евгений Александрович?
-Да. А Вы кто?
Я достаю своё удостоверение. – Контролёр Всемирной Сети.
У мальчишки от ужаса расширяются ещё больше глаза, но он старается не подавать виду, что напуган. Держится довольно уверенно. Видно, пацан не из робких…
-Могу я с Вами поговорить?
-Да, конечно! Проходите…

Обычная квартира, мало чем отличающаяся от других. – Стандарт… Комната мальчика. Всё как у обычных ребят: плакаты на стенах, простенький диван, письменный стол… Только вот компьютер на столе совсем не простенький! С биопроцессором, точно, - подумал я.
-Ну, давай знакомится. (сразу решил перейти на «ты» вопреки Закону - так с детьми проще…) - Я Добров Евгений Александрович.
Он слегка вздрагивает…
-Да нет! Это я Добров Евгений Александрович!
- Ну, в том то и дело…
Мальчишка явно смутился и теперь смотрел на меня с подозрением.
-Да ты не пугайся. Просто одинаковые фамилии, имена и отчества не такая уж редкость. Сам понимаешь…
-А я и не пугаюсь. Просто как – то неожиданно и непривычно…
Мальчик поёрзал на диване. Видно, что нервничает, но виду не подаёт. Молодец!
- Неожиданно? Не думаю… Какая ступень начального обучения?
-Последняя. Пятая. Я хорошо учусь…
-А потом что думаешь делать? На среднее обучение поступать?
Женя смущенно пожал плечами, – Я ещё не решил… Наверное…
-А в спецшколу для малолетних преступников нет желания?
Он взглянул мне прямо в глаза и спросил: «А за что? Я вроде бы ничего не нарушал…»
-А взламывать код и пароли медицинских серверов? А менять страницы индивидуальных файлов, воспользовавшись сходством фамилии имени и отчества? А копировать свой диагноз на чужую страницу? Это как? Не преступление?
Мальчишка задумался, помолчал с полминуты, тяжело вздохнул.
-Так вот Вы о чём…
Он ясно понимал, что отпираться бесполезно. – Сетевой Контролёр его вычислил. - А всё потому, что спешил, потому, что не стер путь входа в сервер, потому, что был сильно напуган. Хотя и не из трусов, но от такого диагноза руки задрожат у любого…
-Извините, - начал он, - у меня не было другого выхода, вам – то это ничем не грозит… Ну, проверят на повторном тесте, ну, выяснят, что ошибка и всё. А мне… Сами знаете, что было бы со мной… Да наверное так теперь и будет. Вот дурак! – Нарвался на Сетевого Контролера. Надо было сначала личные данные прочесть, а я… Сетевая бестолочь!!! Что со мной теперь будет? Вы меня арестуете?
У Женьки, в уголках его огромных красивых глаз появились капельки слёз, которые медленно начали сползать по щекам.
Да мне и самому стало не по себе… Сразу забылась ночная паника, злоба на это «Чудо», которое теперь съёжившись, беззащитно молча сидело на диване, и лишь слёзы выдавали его горе.
Стало жаль этого гения – пацаненка, который так свободно в свои одиннадцать лет может вскрыть любой сервер! Даже медицинский, надежнее которого только военные… И вдруг такая болезнь… – Гений без будущего.
-Слушай Жень! Ведь я понимаю тебя. Что может быть страшнее этого? Я, когда увидел в своём файле диагноз, знаешь что сделал?
Он поднял на меня глаза.
-Я, как и ты зашел в сервер и стер эту страницу. Испугался до жути… Это потом я узнал, что страницу файла кто-то подменил. А после и тебя вычислил… Так что мы оба, по закону, преступники! И не бойся ты меня. Не буду я тебя арестовывать, не последняя я сволочь… Вот только арест в сравнении с твоей ситуацией - такая мелочь… Это ведь не раковая опухоль, это не старинная ВИЧ – инфекция… Была когда-то такая болезнь. – Это смерть с гарантией почти на все сто… Ты сам – то понимаешь это?
Женька вытер маленькими тонкими ладонями слёзы, всхлипнул последний раз и тихо сказал: “Всё я понимаю. Только Вы… Чем Вы – то можете помочь? Вы не волшебник и не ангел. Вы просто Сетевой Контролер. А я просто человек, который скоро умрёт. Человек без будущего”.
Я смотрел на него с нескрываемой жалостью. Слёзы так и просились навернуться на глаза, но я поборол их. Нельзя показывать этому малышу своё бессилие перед болезнью, лекарства от которой НЕТ.
-Женя, давай будем с тобой на «ты», - предложил я ему, - всё - таки не так уж велика разница в возрасте. Тебе – одиннадцать, мне – двадцать. Скоро будет… Не надо впадать в депрессию, не надо думать, что всё кончено. Живут – же люди с этой болезнью и по шесть, а то и более лет…Тестировать тебя будут теперь только через год, кстати, с тебя должок…
- Какой? – Женька еле заметно улыбнулся.
-Ты порядочно «наследил», когда вскрывал сервер и менял страницы. А я, естественно, стёр твои Сетевые «путешествия». Иначе были бы мы сейчас оба с тобой на повторном тестировании. Для меня – то это не страшно, а вот для тебя…
- Скажите, а Вы…ой, ты…Ты никому не расскажешь об этом?
- Ну, как ты мог так подумать, малыш?
- Не знаю. Просто это – же твоя обязанность… Работа…
- Моя обязанность, прежде всего, быть человеком. А уж потом всё остальное… Кстати, а ты был сегодня в школе? - я решил сменить тему.
-А я и сейчас там. Последний урок – основы Астрологии. Ещё немного осталось, - Женька открыл страницу на мониторе.
- Ну, тогда продолжай. А я покурю пока. Здесь можно?
- Конечно! Я сам всегда здесь курю, - он включил дымовой поглотитель и начал водить лазерным карандашом по монитору-трёхмерке.
Я закурил, сел рядом с ним в кресло и стал перебирать в голове вариант за вариантом. Чем я могу помочь этому маленькому несчастному малышу, к которому моя симпатия усиливалась с каждой минутой? Глупо, конечно… Что я могу сделать? Вы пытались когда-нибудь пересадить в почву из вазы уже увядающую розу? Ситуация аналогична. Ну, ладно… Если болезнь не будет заметно прогрессировать, с его медицинскими файлами, после каждого теста я смогу «поработать». Но это почти не меняет ситуации. Это только на время… Я знаю закон и отдаю себе отчет в своих действиях. Я знаю, что могу за это заработать пожизненное… Но всё увереннее чувствую, что ради него я готов на всё.
- А я уже закончил! – прервал мои мысли Женька, - на сегодня – Всё!!! «Выхожу» из школы.
- Ну вот и молодец! Чем будешь сегодня занят?
- Не знаю пока, - Женька неуверенно пожал плечами.
- Слушай! А хочешь со мной? В Центр. Я сделаю тебе допуск восьмой степени.
- Конечно!!! - Женькины губы расплылись в улыбке, - а можно?
-Спрашиваешь!..

* * *
Машину окутывал плотный туман октября, поэтому я доверил управление компьютеру. Мы ехали в Южный сектор города – в Центр Сетевого Контроля. Женька молча сидел рядом, пытаясь что-то разглядеть в окнах сквозь молочную пелену. Он, почему-то просто игнорировал все три монитора, хотя на них прекрасно была видна улица с бесконечностью своих многоэтажек и потоком машин.
«Жень, а родители знают?» -, отвлек я его от тщетных попыток разглядеть что – то в окне.
- Они – то первые и узнали. Сам я никогда не просматриваю результаты теста.
- Ну и..?
- Ну, всполошились, конечно. Давай, говорят, завтра на «повторный». Может ошибка…
-А ты что..?
- А что я? Пообещал им, если кому нибудь пикнут об этом, активирую «Самораспад». – Ничего. Успокоились. Пока…
- И ты пошел бы на это?
- А ты?
- Не знаю…
- Мне терять нечего. Если что – активирую.
Господи, кто же придумал эти адские законы? Кто позволил иметь каждому человеку, даже если ему нет и двенадцати, свой ключ Самораспада? Кто придумал, что ребенок после исполнения четырнадцати лет обязан жить отдельно от родителей? Чья дурная голова решила, что с двенадцатилетнего возраста человек обязан выбрать себе полового партнёра. При этом совсем не важно, какого возраста партнёр, не важен его пол. Согласен – ребенок вправе выбирать. Именно ВЫБИРАТЬ, а не БЫТЬ ОБЯЗАННЫМ выбрать! Куда вообще катится этот мир?
Конечно, иметь с пяти лет индивидуальный ключ «распада» очень удобное средство для борьбы с перенаселением. По данным, к которым я имею доступ, шестьдесят процентов детей активируют свой ключ до совершеннолетия – до двенадцати…
- Женя? – прервал мои мысли малыш, - а меня туда пустят? Ну, в Центр?
- Конечно. Сейчас приедем, и я оформлю допуск. Паспорт не забыл?
-Не-а!
- Ну, вот и хорошо. Знаешь что? А давай я буду называть тебя Малышом? Понимаешь, у нас в Центре, в отделе, где я работаю людей с этим именем аж восемь. Ты будешь девятый. Представь, как ты поначалу, да и вообще будешь путаться? А так всё же тебе проще. Согласен?
- Конечно согласен! – Малыш улыбнулся мне и потерся щекой о моё плечо… Ну совсем как котенок, - А мне можно будет смотреть как ты работаешь?
- Без проблем. Я всё – таки Контролер Второго уровня. Значит, имею право приводить с собой и обучать ученика. Или партнёра по полу. Пусть думают так. Ты не против?
- А почему «думают»? – помолчав, спросил Женька.
* * *

Что может познать мальчишка, которому всего-то двенадцатый год, за два месяца, что он провел со мной в Центре? Чему можно обучиться за это время? – Да ничему… Он и до встречи со мной прекрасно разбирался во всех премудростях Сети. Знал то, чему Контролеры обучаются не один год. Не раз он подсказывал мне пути входа в какой-нибудь секретный сервер, над которым я просиживал сутками. Не раз с лёгкостью вскрывал серверы Правительства, и я уже стал, честно говоря, побаиваться за нашу с ним судьбу…Знали бы коллеги, что он вытворяет в Сети!!! – В миг бы “вылетели” из Центра оба с соответствующими последствиями…
Женька жил теперь у меня. Он как и прежде регулярно “заходил” в школу, только уже не утром, как полагается, а по вечерам. Впрочем, это никак не отразилось на его успеваемости. С утра мы вместе уезжали в Центр, а вечерами, после уроков, повыключав к черту все Сетевые блоки, устраивались у камина (настоящего! – подарок от мамы) и болтали о разном…О премудростях Сети, о бесконечности Спирали, рассказывали друг другу разные истории…Ну, в общем ему было хорошо и спокойно со мной, а мне – с ним. Конечно, каждый из нас понимал, что в любой момент может начаться самое страшное. Каждый понимал, что в один миг мы можем навсегда потерять друг друга. Мы оба понимали это, только никогда не говорили об этом вслух. Да и зачем? На то она и неизбежность, чтобы не обсуждать её, не искать выхода. И всё-таки я стал всё чаще изучать медицинский Правительственный сервер. И не зря…- Слишком много вопросов накопилось у меня к Правительству. Вопросов, ответы на которые я пытался найти.
Теперь я уже знал, что “ДНК – инверсия” не просто загадочное заболевание, которое появляется в организме неизвестно откуда. Понимал, что для кого-то это совсем не загадка, что эта зараза присутствует почти в каждом человеке. И почти наверняка знал – диагноз ставится ИЗБИРАТЕЛЬНО! А самое главное – это странная метаморфоза…Не как у всех болезней: сначала заболевание, а потом диагноз. – Нет. Здесь наоборот! В первую очередь диагноз. А уж заболевание после… Это очень похоже на ситуацию, когда абсолютно здоровый человек приходит к врачу, а после обследования он на самом деле становится больным. Странно? – Более чем!
Малышу я пока ничего не рассказывал. Зачем? Он был счастлив со мной и, казалось, совсем забыл о том, что ждёт его. Ждёт и может начаться в любой момент. Так пусть же он пока ничего не знает. Не знает подробностей, которых я накопал в закрытых каналах серверов Правительства.
О, Боже!!! Как я ошибался! Как же недооценивал гениальность этого “Чуда”, которое, обняв меня, засыпало каждую ночь безмятежным детским сном на моём плече, а проснувшись утром пробуждало прикосновением своих нежных губ.

* * *

В воскресное зимнее утро так хочется подольше поваляться в постели, не думая ни о работе, ни о заботах…Ни о чем.
Я проснулся от странного ощущения. От того, что чего-то недостаёт в это утро. Недостаёт того, к чему я так привык за последние несколько месяцев. От того, что рядом нет Женьки. Посмотрел на часы. Десять утра. Обычно, по воскресным дням в это время мы ещё спим. И Малыш, и я.
Оделся. Прошел в другую комнату. Женька сидел за монитором, не замечая меня. Зато я заметил, чем он занят. – На мониторе какие-то данные Правительственного медицинского сервера. Секретный раздел. – Надо же!!! И туда добрался!
Женька, будто почувствовав меня, обернулся, слегка улыбнулся, сказал “Привет!” и снова уставился в монитор.
- Снова совершаем преступные деяния? Ну-ну…Только не забудь пути стереть.
- Нее. Не забуду. Сейчас только сохраню файл и выйду.
- А зачем сохранять то? – я подошел к нему и обняв, потёрся щекой о макушку мягких волос.
- Зачем? Да для тебя. Тут много интересного…
- Ну, ладно. Сохраняй, и пошли умываться и завтракать.
- А я уже умылся. Теперь твоя очередь, и завтрак давно готов. Только разогреть надо.
- Когда же ты проснулся?
- Ночью ещё. Часа в три.
- А что так? Бессонница напала?
- Да нет, просто кое-что в голову пришло. Недели три уж как копаюсь вокруг этого раздела. Откуда только не пробовал входить…А тут вдруг во сне будто подсказал кто-то…
-И что же этот “кто-то” тебе подсказал?
- А то, что всё гораздо проще. Нужно просто набрать слово “кровь”. Только латинским шрифтом. И всё – добро пожаловать в раздел “ДНК- инверсия”.

Вот оно что! Он идет по тому же пути, что и я! Только с гораздо большим успехом. Я тоже изрядно потрудился чтобы попасть в этот раздел, но так и не смог. Хотя многое я успел узнать за эти месяцы…
Первое. – У Женьки при рождении с особой тщательностью сделали анализ ДНК.
Второе. – Кроме всех прочих процедур ему была сделана инъекция с номером 2119.
Третье. – Я не знаю, что это за инъекция. Её почти никому не делают. Взять хотя бы год рождения Женьки – 2165-й. Данные на этот год по нашему мегаполису: только троим новорожденным из сотен тысяч была сделана инъекция номер 2119.
Четвертое. – Те остальные двое детей после «обнаружения» у них “ДНК – инверсии” направлены на лечение. Последующие данные о них отсутствуют.
Пятое. – Самое интересное. – Инъекция номер 2119…Это не просто цифры.
В этот год был обнаружен первый человек, “заболевший” этой болезнью и был поставлен первый диагноз!


Вот оно как выходит. Женька давно уже выудил из Сети все эти данные. Мне только не говорил. Видимо, решил дойти до конца в своих поисках. И ведь дошел! Почти…
Мы вместе сидели у монитора и читали “отчет” о его ночных Сетевых путешествиях. Он – со спокойным безразличием, я – с тихой ненавистью на этот «прогрессивный шаг в области медицины и контроля над перенаселением планеты».

И так…
«В 2119 году в лабораторных условиях выведен вирус, который при введении в организм человека никак не проявляет себя. Человек может прожить с ним всю жизнь и при этом оставаться совершенно здоровым. Вирус передаётся в обществе от человека к человеку всеми путями, которые только возможны. А именно воздушно-капельным, половым, донорским и так далее.
Активировать вирус можно в любой момент путем введения в организм дополнительной инъекции-активатора». (Я вспомнил ежегодные обязательные прививки). «После активации вируса проявление первых симптомов непредсказуемо. Известен только срок их проявления – до шести лет».
Поистине – изощренная подлость! – Контроль над длительностью жизни каждого человека в зависимости от степени “нужности” или “ненужности” его в этом мире.
«В том же 2119 году разработан антидот. Вакцина, которая отторгает от человека этот вирус и уничтожает его, даже если вирус уже активирован. Вакцина применяется избирательно». (Всё те же прививки?). «При этом используются данные медицинского ЧИПа и датчика, которые вживляются каждому новорожденному».
Понятно, почему датчик вживляется не как ЧИП – в кисть руки, а в мозг. «В исключительных случаях, а именно при анализе ДНК новорожденного и выявления признаков гениальности, вакцина вводится в организм сразу же после анализа».
Так вот что значит инъекция номер 2119. – Антидот от “ДНК – инверсии”! В анализах ДНК Женьки был обнаружен признак гениальности! Ну, так оно и есть…Не ошиблись генетики. Неясно одно. – Почему при тестировании ему, “избранному” был поставлен такой диагноз?

Женька сидел рядом, положив голову на моё плечо и безразличным взглядом смотрел в монитор.


Я не помню, сколько времени мы так просидели, обняв друг друга. Минуту…Или час…Не помню. Первым заговорил Малыш.
- Жень! Я давно хотел тебе сказать, но всё не решался…
- Что Малыш?
- ОНИ заблокировали мой “Ключ”. – “Ключ Самораспада”.
- Они это кто?
- Не знаю… Наверное те, кто активировали вирус. Мне вообще не понятно, зачем нужно ИМ было вводить мне при рождении вакцину, а потом, спустя одиннадцать лет ставить этот диагноз и блокировать “Ключ”?
- Значит, ты пытался его активировать?
- Да. И не один раз…В первый раз я пробовал, когда мама сказала мне про диагноз, а потом ещё несколько раз. – Бесполезно. “Ключ” не работает. ИМ что, приятно смотреть как я буду умирать?
- Не знаю, Малыш. Мне вообще непонятно, что за игру ОНИ затеяли с тобой. Умереть ты не можешь. Вакцина же отторгает вирус. Стало быть и диагноз тебе просто подсунули. А ты, испугавшись, перекинул его мне. Нет в тебе этого вируса, и судя по тому, о чем мы с тобой сейчас знаем, и быть не может. Не ты ИМ нужен. ИМ нужно то, что в тебе.
- Это как?
- А это получается так, что ОНИ просто выращивали тебя все эти годы. Помнишь, мы с тобой ездили в лес? На ферму, где выращивают коров? Продолжать не буду. – Ты и так всё понял.
Женька помолчал немного…
- Тогда почему ОНИ меня до сих пор не трогают? Почти полгода прошло, как был поставлен диагноз…Ждут? – Чего ждут?
- У меня две версии, Малыш. Или ИМ просто некуда спешить, или ОНИ знают о наших “открытиях”. Скорее всего – знают. Из данных моего и твоего датчиков.
- Тогда ОНИ должны были уничтожить нас сразу же после того, как я первый раз вошел в медицинский сервер Правительства.
- Да пойми ты! – ИМ нельзя тебя ликвидировать. Не для того тебе ввели вакцину и “выращивали” столько лет. Ты для НИХ – ценный генетический материал. Не зря ОНИ блокировали твой “Ключ”. Ты ИМ НУЖЕН!!!
- А ты?
- Не знаю сам, почему до сих пор жив. Ведь до чего проще ликвидировать меня, а тебя изолировать…
- Они ждут, Жень. А наши с тобой датчики я отключил недели две назад.
На клавиатуру упала слеза Малыша.

* * *

ПРЕЗИДЕНТУ ЦЕНТРАЛЬНОГО ГЕНЕТИЧЕСКОГО ЦЕНТРА.

«ОТЧЕТ О ПОВЕДЕНИИ ГЕНЕТИЧЕСКОГО ДОНОРА ДОБРОВА ЕВГЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА 2165 ГОДА РОЖДЕНИЯ, ИНДЕКС 888, № 44310979».
В целях сохранения уникального генетического материала и, соответственно, жизни ДОНОРА его индивидуальный “Ключ Самораспада” был заблокирован сразу же после внесения диагноза в медицинский тестовый файл.
ДОНОР, путем вскрытия пароля Центрального медицинского сервера поменял местами свою страницу диагноза на страницу другого тестируемого, воспользовавшись идентичностью фамилии, имени и отчества. А именно на страницу Контролера Второго уровня Всемирной Сети Доброва Евгения Александровича индекс 797, № 55232110.
В свою очередь Контролер Всемирной Сети, воспользовавшись своим служебным положением, удалил диагноз со своей страницы индивидуального файла и обнаружив в последствии подмену, выявил данные ДОНОРА.
В последствии службой установлено, что ДОНОР получил с помощью Контролера допуск восьмого уровня и статус ученика в Центре Сетевого Контроля.
Так же на данный момент выявлено следующее.
1. ДОНОР неоднократно пытался проникнуть в закрытые медицинские серверы Правительства.
2. ДОНОР проник в Систему Слежения и отключил свой датчик и датчик Контролера, уничтожив их номера. Активировать датчики не представляется возможным. Соответственно, как и отслеживание дальнейших действий ДОНОРА и Контролера.
3. В настоящее время ДОНОР проживает в доме Контролера. Все системы слежения в доме отключены путём действий ДОНОРА.
4. В целях сохранения конфиденциальности “ДНК – инверсии” Контролеру, при проведении очередной обязательной прививки был введен активатор вируса критической дозы.
5. Рекомендация Службы Контроля Доноров на данный момент и в данной ситуации – ждать результатов активации вируса у Контролера.


Вот такую информацию Женька извлёк на следующий день из раздела «ДНК – ДОНОРЫ» закрытого медицинского сервера Правительства.
* * *

Мы не спали в ту ночь. Последнюю ночь нашей жизни в мегаполисе.
- Тебе нужно уходить, Малыш! На Земле еще достаточно Свободных Зон. Зон, где нет тестирования, “прививок”, датчиков. Нет всей этой гадости, нет вируса. Тебя ОНИ найти не смогут – здорово ты постарался! Уходи, Малыш. Уходи как можно быстрее!
- Нет, Жень. Куда я без тебя? Я не смогу там жить. Я слишком привык к тебе.
- А здесь тебе НЕ ДАДУТ жить. Здесь ты просто ДОНОР! …Милый мой маленький гений! Гений без будущего. Слышишь? УХОДИ!
- Нет, если уходить, то только с тобой. Тебя ведь тоже не найдут.
- Ты хочешь, чтобы я принес в Свободную Зону эту заразу? – Я же активирован.
- А вакцина?
- А что вакцина?!! – Её не купишь в аптеке или на черном рынке, как наркотик.
- А зачем покупать? – Малыш лукаво улыбнулся, - у тебя есть я…Вот только…
- Что только?
- Мне нужно ещё раз побывать в разделе. Последний раз.
- Ты понимаешь сам, как это опасно? Ты понимаешь, что мы на грани? ОНИ контролируют теперь сервер как никогда! Они ежесекундно вычисляют любую попытку входа. Даже санкционированную!
- Понимаю…А ты понимаешь, что я люблю тебя? Понимаешь? …Если я не найду то, что мне нужно, обещаю тебе – через час я уйду. Один…
- А если найдешь?
- Тогда нам с тобой хватит сорока минут, чтобы покинуть этот Ад. Только ты лежи…Я сам всё сделаю. Ладно? Пусть всё будет честно, один–на–один. - Я - и Тайна.
Женька поднялся и не одеваясь подошел к монитору.
- Один – на - один, сволочь, - прошептал он красной плоской поверхности.

* * *
- Малыш, почему так темно вокруг?
- Ещё немного потерпи, Жень, скоро сознание вернётся полностью.
- Где мы?
- За городом, в лесу.
- А как мы попали сюда? Как проехали посты?
- Да какая разница? – Главное, что мы в безопасности.
- Как ты это сделал? Мы же только что были дома…
- Ну, в общем-то, всё просто…Сначала я через Сеть вышел на твой ЧИП, кстати, можешь вырезать его, – он теперь просто пластиковая капсула, и отключил сознание. На время… - Это чтобы ты не “брыкался”…А потом мы с тобой вышли из дома, сели в машину и выехали из этого чертова города (потом вспомнишь) и вот…Теперь мы здесь… Ну, вроде всё рассказал.
- Нет не всё, Малыш. А как же Сеть? Мы ведь не могли выехать без пропуска.
- Какая сеть?
Я начал немного злится от непонимания происходящего. То, что можно через ЧИП отключить сознание, для меня не секрет. Но для этого надо иметь уровень допуска “минус четыре”…Хотя, чему особенно удивляться? – Этот “Сетевой бандит” вполне способен и на такое…
- Почему не сработала Сеть? – настойчиво спросил я.
- А нет больше сети…
- То есть, как нет?!!
- Ну, надо же было напоследок сделать им какую нибудь гадость…Вот и сделал.

- Как “сделал”? Какую “гадость”? – я всё ещё не мог прийти в себя полностью.
- Вышел на Центральный сервер мегаполиса и заключил сделку со всеми процессорами сразу.
- И что это за сделка?
- Да так…Поспорили…Если в течении трех минут они дадут ответ – я проиграл, - пусть делают со мной всё, что можно… Если не ответят – тогда они блокируют все каналы и уничтожают пароли выходов и входов на все серверы города. – Согласились!
- Ответ на что?
- Да ма-а-ленький такой вопросик…Подумали они немножко, только зря… Проспорили и проиграли. А врать то они не умеют, вот и сдержали слово, отключили ВСЁ! Не знаю – надолго ли…
- Что же ты спросил у них, Малыш?
- ”Вы сможете полюбить меня?” - Простой вопрос. Ты бы ответил…И я тоже…Только они же не люди. – Машины… - ”Вы сможете полюбить меня?”
…А теперь поехали. Ты нормально себя чувствуешь? – Нам сейчас нужно быть от города как можно дальше. Нам нужно в Свободную Зону!
- Куда поехали? А вирус? – Я что, должен привезти туда с собой эту гадость, Малыш?
В ответ всё та же лукавая улыбка на лице этого “Чуда”…
- Жень! Я же обещал тебе… - Он вынул из автомобильной аптечки шприц, ловко перетянул жгутом свою руку и ввёл иглу в вену. Шприц начал наполнятся густой кровью Малыша.
- Я же обещал тебе! – повторил он, - вот антидот… Вакцина жила несколько месяцев в твоём доме, засыпала вместе с тобой, целовала тебя по утрам, готовила завтрак…Она полюбила тебя, ты – её…А мы перевернули всю Сеть в поисках! …Давай твою руку, бери её! – Возьми мою кровь.

Амулет

Вчера приезжали «стрелки Ворошиловские», как ты выразился. Они стреляли дворняг в наших дворах, а мы с тобой сидели в кустах и ты плакал. Плакал от бессилия, от обиды, от невозможности помешать «расстрелу без суда и следствия».
Я понимаю тебя, только не плачу. Потому, что я сильнее. Уже год, как мы дружим с тобою. Только вот родители твои не понимают такую дружбу. Да Бог с ними – это наше дело. Я люблю тебя, а ты, наверное тоже. Остальное не важно. Крики – «Зачем ты его снова привел?! Мы же предупреждали тебя. Теперь не видать тебе нового велика, катайся на своей развалюхе с дружком своим на пару». А ты им ответил, что и на старом нормально себя чувствуешь. Тогда они отобрали и старый велик. Пешком теперь с тобой ходим. Ты говоришь, что я дороже тебе в миллион раз и велик – дело наживное, а любовь не купишь просто так.
Наверное, ты прав. Ведь ты старше меня и мудрее. Только «слабоват на слёзы». А лето уже наступило. Ходим мы с тобой на речку. Иногда с пацанами вместе, а в основном вдвоём. Ты говоришь, что так лучше. Не любишь ты толпы. В этом мы с тобой схожи. Я тоже не люблю, когда вокруг много народа. Ну, пацаны – они не злые, не как взрослые, хотя и среди взрослых встречаются нормальные люди.
Однажды ты сказал мне, что всё равно нам когда нибудь придётся расстаться. Не понимаю я этого. Почему? Зачем расставаться? Нам же хорошо вдвоём!
Ты говоришь – «Время». Во всём виновато Время. Мне пока не понять этого, но тебе виднее.
Сегодня ты сказал мне по пути, что идём выбирать талисман, или амулет. Я, правда, не понимаю, что это такое и для чего оно. Из магазина ты вышел радостный и с каким то странным ремешком. А на ремешке – блестящий кружок. Я подумал, может золото, а ты просто мне объяснил, что эта штука, если её всегда носить на шее, будет оберегать от разных неприятностей и от смерти. Повесил мне её на шею со словами: «Ну вот. Теперь тебя хранит этот амулет!»
Не скажу, что я был в восторге от этого подарка, но обижать тебя очень не хотелось. Поэтому я сделал вид, что мне нравится этот амулет. А ты сказал: «Спаси и сохрани!»
В этот день мы снова отправились на речку, а там уже вовсю резвились наши дворовые пацаны.
Ещё из далека, увидев нас, твой приятель Лёха помахал нам рукой, а когда мы подошли поближе он подбежал и спросил: «Ну что? Купил?»
- Как видишь, - ответил ты.
- Ну, теперь можешь быть спокойным за него. И хотя этот негласный закон иногда нарушают, всё - таки риск минимальный!

На утро я ждал тебя у подъезда. Мимо медленно проезжал грузовик. Машина как машина. Только на бортах красные пятна. Из кабины, какой то человек направил в мою сторону длинную палку.
Ты что? Охерел? Посмотри – на нём ошейник! Потом проблем будет куча! Поехали дальше, - наорал на него водитель.

Девяносто...

Уходить лучше зимой. Или в крайнем случае поздней осенью. Самое лучшее время. Температура-минус...
Весь процесс проходит без ненужных неприятностей, которые сопровождают это событие. Событие в общем-то не особо заметное для города, района, страны наконец-то, но во дворе это целое ЧП. Не хочу быть цыничным, но для двора это-шоу, тем более "на шару". У подъезда-толпа людей. Здесь и взрослые, и мальчишки. Да и кого там только нет... А все-таки немного радует, что все они пришли ко мне. Хотя всегда меня не больно-то любили... А вот пришли...
Странновато смотреть на самого себя со стороны, а тем более сверху. Я опускался несколько раз вниз, заглядывал людям в глаза, особенно ЕМУ, читал его мысли и проклятия, которые он посылал себе, но никто не замечал меня, настоящего, они смотрели лишь на красный ящик, совсем не понимая, что это уже не я. Забавно проходить сквозь них - ты читаешь все эти мысли, чувства, сожаления, ты видишь их как бы изнутри, а они совсем не замечают этого. Только ОН, когда я касаюсь ЕГО ДУШИ как бы вздрагивает. Не знаю, чувствует ОН меня, или это просто слезы. Хотя слез на его щеке не видно. А может они внутри?
Я заглянул в НЕГО. Конечно, подсматривать нехорошо, но ведь это был ОН. Тот самый Лешка. Который не скрывал от меня ничего. Да и я тоже.
Нет, я ошибся - это был океан слез. Его слез. Странно-ведь они могли затопить весь мир. Его МИР. В котором раньше были я и ОН.
Лешка то пытался ругать меня, в душе конечно, то снова проклинал себя за те откровенные знаки внимания, которые он уделял мне при всех в школе, во дворе... Пацаны дразнились над нами, но Леха был не из тех тихоней. Они, в конце концов получали свое, эти жлобы. И они его побаивались.
Как-то однажды они назвали меня "педиком". Леша был рядом и все слышал. Он отозвал одного из них в сторону. Что он ему сказал?.. Наверное это останется тайной. Но после этот пацан обходил и его и меня стороной.
Я жалею, что как-то пожаловался ему, что меня иногда "достают". Из-за наших с ним отношений. Да а что теперь жалеть-то? Меня больше нет. Для НЕГО, для людей, для этой крохотной частички ВСЕЛЕННОЙ. Через неделю все забудут об этом дне и все пойдет как и раньше. Это для всех, а для НЕГО..?
Как он будет жить дальше? Я уверен-он выживет, но кто сохранит его ДУШУ? Кто будет ласкать его ночами? Кто расскажет о своих победах, неудачах? Кому ОН сможет рассказать о своей Боли?
Рано я ушел... Теперь конечно все будет у него по-другому. Кто сможет защитить ЕГО ДУШУ? Обнять ЕЕ, гладить и целовать, а потом вместе лететь над городом? Нашим городом... Помнишь наш первый полет?
Я так боялся, а ТЫ тогда сказал мне: "Не бойся высоты, все это могут, просто не хотят..." А я так боялся...

Вот и нестройный траурный марш Шопена. Полупьяные музыканты, работа у них такая... А ведь я просил ТВОЮ музыку! И только ТВОЮ. Ну да ладно, ТЕБЯ я еще услышу. Вообще-то я люблю только ТВОЮ музыку.
Такая вот она, до слез понятна и загадочна для всех. Они ее слушают в тайне друг от друга. Им стыдно признаться, что они ее любят. Да БОГ с ними...
Кто-то принес магнитофон. Кто? Не ТЫ, конечно. Музыканты пили водку, а я слушал ТВОЮ музыку. Потому, что это ТЫ писал ее мне. Вернее для меня. Не хочу я и не буду прощаться с ТОБОЙ. Мир бесконечен. Я знаю - мы будем вместе. По-другому нельзя.
Нельзя потому, что неправильно это. А ВСЕЛЕННАЯ держится только на том,что люди называют Любовь.
Просто мало кто это знает.

А помнишь как мы с тобой осенью сбежали на неделю из дома. Это было грязным и пыльным концом лета. В небе болталось всем поднадоевшее солнце. Как глазунья на сковородке. Единственное удовольствие - речка и песок, вернее стройматериал из которого мы с тобой построили настоящий город. Настоящим было все: дома, улицы, дороги. Даже машины были. Небыло только школы. Для нас в этом городе еще было са-
мое настоящее лето. А зачем она летом-то? Летом - купанье, рыбалка, походы, но не школа. За зиму она и так надоела. Мы жили в этом городе несколько дней. Несколько счастливых дней и ночей, и казалось так будет всегда. Но "враги" напали на город, разрушили все: дома, парки, дороги. На месте города остался все тот же песок, а мы сидели на нем и молча лили слезы. Настоящие слезы по ненастоящему городу.
Ненастоящим он был для них, а для нас самый что ни на есть настоящий и родной. Ведь мы его строили сами.

Красный ящик несли на руках четверо мужчин. Небось в школу меня никто так не таскал бы. За ящиком - человек двести, а может и больше, да вообще какая разница? Мама... Как тебе тяжело сейчас! Я вижу твои слезы, слезы невыразимого горя. Иду рядом с тобой хочу обнять тебя, поцеловать, вытереть слезы, но руки проходят сквозь волосы, щеки, родные мои любимые глаза. Сейчас я тоже плачу. Потому, что плачешь ты. Боже! Каким я был дураком, огорчая тебя по разным пустякам, из за своих глупых выходок. Мама...
Ты помнишь как провожала меня и Лешку в летний лагерь? Я так не хотел ехать с этим малознакомым, странным пацаном рядом в школьном автобусе. Лешку перевели в нашу школу за пару месяцев до летних каникул. Он почему-то мне сразу не понравился. Уставится на меня и смотрит и смотрит... На переменах. Как будто вокруг больше не на кого смотреть. Я посмотрю на него-он сразу отводит взгляд, а потом снова... Все девчонки в их классе "бегали" за ним, а он от них. Пацаны завидовали ему, все пытались
чем-то унизить, оскорбить. Только это им "боком" выходило. Мальчишка мог постоять за себя. В этом многие не раз убеждались. Господи! Как-же это было давно!
А в лагере наши койки оказались рядом. Это я потом узнал, что Леха попросил воспитку перевести его на эту кровать. С этого все и началось. А через день ему исполнилось тринадцать... Только он не сказал об этом никому. А когда в палате выключили свет (ОТБОЙ!), он спросил меня: "Сколько тебе лет?"
Я ответил: "Тринадцать, а что?". Он улыбнулся и сказал: "Мне теперь тоже. "С этой ночи мое отношение к нему стало другим. Он нравился мне.


Несли ящик недолго-чего зря надрываться-то, машина-же есть. Поставили аккуратно, как что-то хрупкое, в кузов.
Мама и другие родственники сели на табуретки вокруг ящика. Традиция... Леха тоже просился к ним, но его отослали в автобус, хотя все знали, что если кто не из родственников и должен быть рядом- то он в первую очередь. А интересно, из кого должна состоять такая очередь? Наверное я чего-то не понимаю. Да и вообще я в такой ситуации впервые. Но какое-то далекое-далекое воспоминание пытается набросать мне подобную картину. Такое у меня часто бывает, да наверное и у всех оно так. Идешь по
улице и чувствуешь, что все это уже когда-то ты видел: эту незнакомую улицу, незнакомые дома. Чувствуешь, но на каком-то другом уровне. Я назвал бы это полуподсознание. Вспомнили? Было?.. Ну, вот так.
Тоже самое было когда мы с Лехой ночью сбежали на речку купаться. Осторожно пробрались через весь
лагерь и рванули к реке. Купались без плавок. Чтобы потом, если засекут, сказать что ходили в туалет. Вода была теплая, дно-метра полтора и мы кувыркались в речке как дельфинята в море... Устали, плюхнулись на теплый песок (не успел он еще остыть) и вот тогда Лешка склонился надо мной и сказал:
-Ты не обидишься на меня?
-За что?
-За то, что я сделаю сейчас.
-Не пугай меня, - засмеялся я.
-Я и не думал пугать, просто людям, в основном, это не нравится.
-Ого! Мне уже интересно, и что же ты сделаешь?
-Закрой глаза.
Я закрыл и вдруг почувствовал его теплое дыхание у своих губ. Я не открывал глаз, просто обнял его спину и гладил. А он целовал мою шею, плечи, живот... И тут мне показалось, что все это уже было. И ночная речка, и теплый песок, и ОН. Боже, как я был счастлив!!! То, что ОН делал губами было похоже на волшебство. В этот миг я забыл обо всем. О реке, о лагере, о строгой воспитке, о том, что вообще что-то существует в мире кроме НЕГО. Наверное ЭТО называют любовь?А потом он приложил свои губы к мо-
ему уху. Я ожидал что он скажет чтобы я никому не говорил что мы делали тут. А он просто прошептал: "Ты хороший, я знаю".

Теперь мы с Лешкой едем в автобусе той же самой дорогой, по которой ехали когда-то в лагерь. Мы здесь как бы вместе, и в то же время далеко-далеко друг от друга. Я несколько раз пытаюсь его обнять, но все тот же результат- рука проходит сквозь него. Может быть от холода, может просто всхлипывал. Или он просто чувствовал меня? Но он вздрагивал при этом прикосновении. А в его Душе я читал: "Зачем? Зачем ты бросил меня?Почему не взял с собой? Ведь ты же мог!!!"

А вот и кладбище. Кресты, памятники, венки. В общем все как положено. Вот и аккуратный свежий прямоугольник выкопанный в земле. Это для красного ящика... Ого, какой крест мне отгрохали! Красивый такой, резной! Спасибо, конечно. Только я буду не здесь, еще не знаю сам, где я буду. Но все равно - спасибо!

И снова лагерь. Две любопытных пары глаз наблюдают в щелочки как в душевой под струями теплой воды ласкают друг друга двое мальчишек. Вот будет что рассказать всем!!! Полный отпад!!!
Нет, мы с Лехой не уехали из лагеря. Мы просто сопротивлялись тупости окружающих нас идиотов. Назло всем, всему лагерю, всему миру я поцеловал Лешку в губы при всех, на вечерней линейке, когда нас вывели перед строем чтобы сделать выговор за аморальное поведение, не достойное скаутов. Это они себя так называли. Да зовите себя как хотите: бычье-есть бычье. - Это Лешка им так ответил. А ночью, когда они рассуждали кого бить первым, мы уже шли по загородному шоссе. Огни города были все ближе и ближе. Через час мы были у меня дома, пили чай с малиновым джемом и отчитывались перед мамой за нашу выходку. - "Не могли подождать еще два дня! Ведь конец августа!"
А что мы могли обьяснить? Что таким, как мы не место в обществе людей, или "быков" - как угодно, что таких, как мы унижают, бьют, и убивают. Если не физически, то морально уж точно. Конечно - же мама этого не поймет и мы врали изо всех сил.
Август как будто бы и не кончался. Он просто стал называть себя сентябрем - такая - же жара и пыль, только деревья немного пожелтели, только дети пошли в школу, только родителей двоих учеников вызвал в кабинет к себе директор школы, а вместе с ними пригласил и психолога. Только... Только... Только...
В общем все изменилось в жизни двоих мальчишек, которые безумно любили друг-
друга и не скрывали этого.
Над ними смеялись в школе, их унижали дома, их били на улице и в подъездах. А что можно было сделать? Их двое, а против них весь мир.

Начался дождь со снегом. Красный ящик сняли с машины и поставили на две табуретки. Я разглядывал себя и думал, что такого Леха нашел во мне? Обыкновенный пацан, каких тысячи, сотни тысяч.
-НЕТ, ТАКОЙ КАК ТЫ - ОДИН. Я ЛЮБЛЮ НЕ ТО, ИЗ ЧЕГО ТЫ ЕСТЬ. Я ЛЮБЛЮ ТО,
КАКОЙ ТЫ.
Клянусь, это был Лешкин голос. Но он звучал не со стороны. Он звучал во мне. Я посмотрел на Лешку. Он смотрел мне прямо в глаза...
-Нет, этого не может быть, ты ведь не видишь меня, Леха?!!
-ВИЖУ, ТЕПЕРЬ Я ТЕБЯ ВИЖУ. Я ИСПРАВЛЯЮ ТВОЮ ОШИБКУ.
-Ошибку? Какую?
-ТЫ ВЕДЬ НЕ ВЗЯЛ МЕНЯ С СОБОЙ...

В ноябре, когда снег и дождь танцуют свой танец, лучше всего сидеть вечером дома. Леха тоже сидел. Дома у меня. А я закрылся в своей комнате, и считал: десять, двадцать, пятьдесят, девяносто... Думаю, хватит. Мама была на ночном дежурстве и я позвал Лешку к себе на ночь. Не знаю, зачем я сделал это именно в эту ночь? Ведь можно было в последний раз испытать это счастье-БЫТЬ С НИМ. Утром бы он ушел домой и все... Вот тогда бы девяносто таблеток сделали свое дело. Тихо и мирно...
Лешка опомнился слишком поздно. Когда он выломал дверь, я уже не дышал. Я видел как он тряс мои плечи, как кинулся набирать "скорую", которая в общем-то уже была не нужна, но приехала быстро. Мою записку он нашел не сразу, и то случайно. Я не буду вам рассказывать, что там было написано, да и он тоже уже не скажет...

Снег пошел еще сильнее, будто торопил всех...
-Лешка, родной, не надо этого делать. Ты же знаешь, как я люблю тебя!!!
-ТЫ ТОЖЕ ЗНАЕШЬ, КАК Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. ОНИ ХОТЕЛИ СЛОМАТЬ ЭТУ ЛЮБОВЬ. НО РАЗВЕ ЭТО ВОЗМОЖНО? ВЕДЬ ОНА Н А С Т О Я Щ А Я.
Лешка смотрел мне прямо в глаза, а его влажная ладошка сжимала в кармане куртки пузырек с таблетками. Сто штук. Те-же самые...
- "ДУМАЮ-ХВАТИТ" - улыбнулся он мне.

Моя история

Самое трудное в подобном описании – это придерживаться объективности. Но я постараюсь, хотя не обещаю, что все написанное здесь – чистая правда. Так же предупреждаю о том, что некоторые факты своей биографии я в какой то мере исказил или отразил не совсем точно.ДО ТОГО, КАК...Как я рождался – убей, не помню. Знаю только, что этот факт действительно имел место в 1964 году, в январе месяце, в городе Медногорске. Назвали меня Сергеем, а так как отца, хотя я его ни разу и не видел, звали Борис, то и отчество мне дали Борисович. Вот и получилось – Кузнецов Сергей Борисович.Свое первое ощущение того, что я могу не только слышать, видеть, но и помнить, можно весьма осторожно отнести к тем дням, когда от роду мне было уже месяцев шесть-семь. В то время мы с мамой жили в бараке, хотя и назывался он общежитием, на территории дома отдыха «Оренбургский». А так как мама работала в этом заведении организатором по культуре, то, соответственно, дали ей комнатку в общежитии. В бараке.Я и называю это ощущение первым воспоминанием в жизни. В комнате я был один, не считая какого-то серого мохнатого существа, которое появилось на печке. Оно шевелилось и рычало. Страшно я тогда испугался! Что это было? Не знаю. Знаю только с полной уверенностью, что к домашним животным это существо никак нельзя отнести, разве что к семейству домовых. Сильным было это впечатление, потому и запомнилось.Проблем со мной в раннем детстве особо не было по тем причинам, что:- Иногда я бывал очень даже спокойным малым; - До шести месяцев питался исключительно грудным молоком и из бутылочки;- По переходу на более взрослое меню временами давал себя накормить, не выплевывая в разные стороны кашу, молочные смеси и другие, ненавистные мне в то время блюда;- Года в полтора интуитивно осознал, для чего именно существуют туалеты, тем самым избавив маму от постоянных стирок;- В больнице лежал всего лишь один раз с каким то осложнением после простуды. Тогда мне было два года;- Руку ломал всего лишь один раз, и то по причине ветхости дерева, на которое залез;- По поступлению в детский сад иногда не устраивал истерик, когда мама меня туда отводила, но ненависть к этому заведению твердо сохранил вплоть до поступления в школу. Был я тогда очень наивен и никак не мог предположить, что жизнь в детском саду была Раем по сравнению со школьной, в которую я сознательно вошел лет эдак в шесть.Конечно же, хотя детские легенды об ужасах школьной жизни оказались существенно преувеличенными, к школе я адаптировался не сразу. Но до пятого класса включительно учился на четыре и пять. За это время я успел:- Поступить в музыкальную школу и вскоре бросить это «постыдное занятие, недостойное пацана»;- Приобрести опыт по срыву уроков при помощи горючих и взрывчатых веществ;- Получить несколько раз «уд» по поведению, но, видимо, это было случайно;- Поступить в Пионерскую организацию из которой чудом не был изгнан за посвящение в пионеры дворовой школьной собаки, которой я повязал галстук из чисто моральных соображений;- Ну и, наконец, просто понял, что в слове «мама» никак не может быть четыре ошибки, благодаря чему научился читать, писать и считать.Видимо, учителя немного переусердствовали в обучении меня чтению и, перейдя в шестой класс, а заодно и в другую школу, я стал отдавать предпочтение не произведениям программы школьной литературы, а более серьезным, на мой взгляд, творениям литературных классиков, тем самым заработав первую и естественно не последнюю двойку по столь любимому когда-то предмету.Впрочем, и с другими предметами дела обстояли не лучше... Причин тому можно было найти множество.В тринадцать лет я начал работать киномехаником. С раннего детства я мечтал об этом! И сбылась эта мечта так рано благодаря тому, что мама уже была директором дома отдыха и нелегально меня оформила на вышеупомянутую должность. Надо сказать, что выполнял я свою работу честно и с любовью, уйдя в неожиданный отпуск по совсем необычной причине. Дома случайно активировал детонатор, который используют для взрыва горных пород. Зря я это сделал. Большая потеря крови, множественные осколочные ранения, серьезная травма правого глаза и, как следствие, – сложная операция, двухмесячный постельный режим с забинтованными глазами – это когда происходящее вокруг только слышишь, да и то после того, как последствия контузии прошли. Было о чем подумать «мальчику» за эти шестьдесят дней.И «мальчик» о многом передумал и многое познал! Он познал, что такое настоящая боль, стал понимать, как плохо приходится тем людям, которые навсегда лишены зрения. Он начал задавать себе совсем-совсем не детские вопросы и сам давал на них ответы. Узнав о том, что на соседней койке поселился десятилетний мальчик Саша, которого привезли из какого-то далекого поселка, и поэтому его никто не навещает, стал делиться с ним теми продуктами, которые приносила мама. А однажды проревел всю ночь, узнав о том, что Сашу привезли не лечить, а просто на формальное обследование... Поздно было лечить. Глаукома была в запущенной форме, и Саша никогда не будет видеть. НИКОГДА. Это страшно, когда ты видишь беспомощность и бессилие врачей, которые спасли твое зрение, но ничем не могут помочь Саше.Когда сняли швы и повязку, и мне разрешили понемногу вставать, я впервые увидел Сашкино лицо. Красивые и огромные выразительные глаза, которые никогда не будут видеть! Мы подружились. Я помогал ему передвигаться по отделению, водил в столовую, в игровую комнату, в туалет и душ. Сашка стал для меня как бы родным. Я рассказывал ему о своей жизни, он мне – о своей. Я знакомил его с миром, который он никогда не видел, прожив в нем десять лет. А он знакомил меня со своим миром – миром теней и фантазий. Никогда я не видел его грустным, плачущим. Это я тихо ревел, когда он засыпал со мной в одной кровати после сказок, которые я читал или рассказывал ему перед сном.Удивительно – за три месяца, проведенных в больнице, я познал куда больше, чем за мои двенадцать лет. Первую настоящую боль, изоляцию от мира света и красок, первое настоящее сочувствие и первую злобу на бессилие, на невозможность что-либо изменить, первую настоящую дружбу, хотя я бы назвал это другим словом. С тех пор я начал делить жизнь на части, на периоды. Да так наверное и у всех людей – ощущение «до и после…».Меня выписали, а Сашку перевели в другую больницу. Я пытался узнать в какую. Оказалось – в Москву его отправили. Так вот и окончилась наша дружба. Больше мы не встречались.Ну, а после больницы в школу я пошел не сразу. Еще месяца два проторчал дома – такой вот режим назначили. А когда в школу вернулся, понял – я отстал в учебе. Отстал навсегда. Да и не было особого желания учиться.«Не хочу учиться, не хочу жениться, все бабы - дуры, весь мир - бардак, вокруг все построено на лжи и на лицемерии; сбор металлолома превращается в дежурное воровство железок одним классом у другого, и, если в этом мире и осталось немного правды, так она в том, что конец света не наступает лишь потому, что ему просто лень».К таким вот выводам я пришел в свои тринадцать лет, и единственным светлым лучиком правды и добра для меня оставалась мама. А еще Осень и музыка группы «Space».Никогда особо не увлекался музыкой, а тут случайно услышал ЭТО, и перевернулось все во мне. Не... Не все так плохо! Кроме книжек, любимой работы, бутылки пива с сигаретой и первыми опытами с мастурбацией есть еще и то, чего мне так не хватало в этом мире. Есть музыка «Space»!!! А времени для занятий на инструменте хватало. И я начал учиться. Сам. Без чьей либо помощи.Вот так постепенно и овладел инструментом. К тому времени – годам к пятнадцати - созревавшая у меня в голове (или там еще где) «коварная» идея начала проситься наружу. С виду-то она, эта идея, казалась весьма безобидной: создать попсовую группу с направлением, которого еще никто не касался. Петь должен мальчишка лет тринадцати. И петь не про «Взвейтесь кострами», а о своих проблемах, которых в тринадцать ох как много!!!Только взрослые так не считают. Они думают, что подростковые переживания – ничто, по сравнению с их проблемами. Глядя на них можно было предположить, что они и детьми-то никогда не были... Ну, это их дело. А мне нужно было как-то двигаться дальше. Решил я попробовать поступить в музыкальное училище.Ну, пришел. Рассказал о своем неполном среднем образовании, упустив, конечно тот факт, что и неполным среднем его можно было назвать лишь окончательно потеряв совесть где то в подвалах и на крышах домов, где я проводил учебное время. Сыграл что-то там на пианино им. Рассказал, что музыке нигде не учился. Конечно, они, эти преподаватели, весьма были удивлены моими данными, но все же решили, что музыкальное училище – не экспериментальная лаборатория, а солидное заведение, и поступать туда надо с соответствующими взглядами и подготовкой. Пусть и с неполным среднем, но хотя бы с оконченными пятью классами музыкальной школы.Ну, ничего не поделаешь. Пришел я с флагом капитуляции все в ту же музыкальную школу. С повинной, так сказать, явился. Раскаялся в своих малолетних грехах, в том, что бросил в детстве обучение музыке лишь по своей лени и наивности. Простили они меня. И договорились «стороны», и заключили устное соглашение о том, что «сей отрок обязуется за один год честно пройти весь курс пятилетнего музыкального образования, после чего, сдав с честью и достоинством все экзамены, получит аттестат об окончании этой самой школы».Так оно и вышло. Окончил я за год весь курс обучения. Честно закончил и поступил наконец-то в музыкальное училище. Приняли меня на ДХО – это значит Дирижерское–хоровое отделение (ненавижу хор!), и получил я статус полноценного студента. Ненадолго, но получил.Выходило так, что по предметам, которые мне нравились и были нужны, я получал пятерки, а по основному предмету – дирижированию - были сплошные тройки да двойки. Так же дело обстояло и с общеобразовательными предметами. Учителя, почему-то, настаивали на том, я могу не подготовиться вовремя к сольфеджио, теории музыки, но математику и английский выучить обязан!Я как-то намекнул им, что пришел, вообще-то, учиться музыке, но понят не был. С тем и ушел из училища, потеряв надежду на всякое музыкальное образование, надежду на взаимность (девчонка с того же отделения) и стипендию в размере тридцати рублей в месяц. И не жалею. Зато я обрел ощущение свободного времени, полную уверенность в том, что для того, чтобы писать музыку совсем не надо учить русский язык и влюбляться в девочек. Есть варианты... Ну, и продолжал работать киномехаником. Правда, доставали вечерней школой: «Ну, что тебе, трудно два раза в неделю сходить туда? Условия же нормальные! Пришел – пять, не пришел – четыре». Но и эту проблему я как-то обошел. А музыкой продолжал сам заниматься.В восемнадцать лет я достиг договоренности с Вооруженными Силами СССР об отсрочке по причине хирургического вмешательства в мой неокрепший организм. Вмешательство было пустячным, но неотложным и довольно болезненным. Короче – аппендикс, который люди издавна считают ненужным отростком в организме человека, в моем организме тоже оказался ненужным, но болел страшно. По этой причине и был безжалостно удален славными хирургами больницы имени Пирогова. Впрочем, безжалостно по отношению не к самому отростку, а ко мне.Но, так как двух аппендиксов у одного человека быть не может, меня и призвали в армию в девятнадцать лет. Я, конечно, возмущаться не стал, а с честью пошел отдавать долг Родине. Только вот никак не мог припомнить, что и когда я у нее занимал.Служил в Войсках химзащиты. Служил как все. Особо не выделялся. По вечерам собирались в армейском клубе, играли песенки сомнительного содержания и сомнительных авторов типа меня. В то время я уже начал писать понемногу. Некоторые известные хиты, которые потом слушала вся страна, были написаны именно в армии.Дембельнулся я в 1986 году, в разгар перестройки. Кто и что перестраивает, я примерно догадывался, но веры в то, что перестроят все именно так, как надо, у меня не было. Хотя новостными программами по ТВ немного интересовался.Так же продолжал работать киномехаником, пока не стукнуло в голову попробовать снова сунуться в детский интернат номер два. До армии я уже устроился там руководителем самодеятельности, дали мне кучу денег (безнал конечно). Приобрел я много чего... Но так и не успел все это запустить – армия помешала.Ну вот. Пришел я в этот интернат, директор уже другой, многое изменилось. Что – в лучшую сторону, что – наоборот... Оборудование, которое я в свое время закупил, было на месте, но изрядно потрепано.Пришлось все восстанавливать.Ну, восстановил. Только заниматься не с кем. И тут однажды...Но это - уже совсем другая история.РАЗГОВОРЫ С ОСЕНЬЮ 1984 - 1986 г....Тогда тоже была такая же хитролисая желтая осень. Она так же лукаво улыбалась мне:- Ну, что, авантюрист, начинается новый виток в твоей девятнадцатилетней жизни. Значит, все таки решил своего добиться? Ну-ну... Дерзай. А я наперед знаю, что ждет тебя дальше... Найдешь ты, наконец-то, этого пацана, которого так долго ищешь. Обязательно найдешь! Напишешь ты для него такие песни, которые никогда не пели в тринадцать лет мальчишки (на концертах, по крайней мере). Будет у тебя куча проблем и немного счастья из-за всего этого. Чем это обернется? После поймешь...А все-таки, зачем тебе это? Крутишь кино, возишься со своими этими... Пьешь иногда водку в своей киноаппаратной... Ну, а чего ты в музыку-то лезешь? Из училища ушел, бросил – не понравилось. Пробуешь что-то писать уже который год... Ну и что получается? Так себе... Дело твое конечно, но я бы на твоем месте не ходила бы ни в какой интернат, не выпрашивала бы денег на инструменты, не искала бы Его...Жил бы тихой мирной жизнью «неудавшегося музыканта»... Да ладно, не обижайся! Шучу. Просто непонятны мне твои стремления... Жил бы без проблем. Работа, зарплата приличная…Нет же! ВСЕ бросил! Захотелось тебе сделать из детдомовца «звезду»! Делай…Я тебе в этом не помощник.- Ну и сделаю, - зло ответил я Рыжей, допил остатки портвейна и двинулся, раздвигая занавес дождя, к интернату.Рыжая мокрая Осень уже все знала. Знала, какую огромную по тем временам сумму выделят мне на покупку аппаратуры - двадцать тысяч рублей - это не мелочь! Она знала, в каком восторге я буду, когда начну подключать, проверять все эти инструменты. А потом долго возиться с паяльником, перепаивая, перекоммутируя все эти совковые монстры, на которых сделать что-то более-менее современное ну никак невозможно!В комнату, которую мне выделили, частенько заглядывали любопытные глазенки воспитанников - для них все это было страшно непонятно и интересно. Многих я прослушал, но увы... Того, что мне нужно, пока не находилось.А Осень все твердила: "Не спеши. Придет он. По-другому быть не может – это закон. Закон предопределенности".Как-то в одно октябрьское утро прихожу я в интернат и узнаю такие вот новости. Прежнего директора больше не будет. Вместо него будет работать женщина. Валентина Николаевна Тазикенова.Она приехала из Акбулака, где работала тоже директором детского дома. А вместе с собой Валентина Николаевна привезла нескольких пацанов, которые тоже будут жить в интернате.Ну, думаю, может кто из них...Нет. Не было того, которого я искал. Зато я познакомился с одним пацаном. Славка Пономарев. Он, как потом оказалось, немного музыкой увлекался. Вот мы и скорефанились. Вместе занимались, импровизировали. Ну, и пили тоже вместе.Вот так проходили дни за днями, а тот, кто мне нужен, так и не появлялся. Я уж столько ребят прослушал - счет потерял… Но не то все это… Не то!!!Как то в один из вечеров мы со Славкой и с двумя бутылками водки слушали шум ливня и размышляли над вечным "что делать?". И вот с этого-то все и началось. Славка внезапно оживился и сказал: "Кузя, я же совсем забыл! Есть в Акбулаке один малыш! Как с голосом - не знаю, но слух - охренеть!"В общем, тем же вечером смотались мы с ним за 130 км. И привезли мальчишку! Симпатичный пацан тринадцати лет. Отмыли его, одели, накормили и дали в руки гитару.- Играть то умеешь?- Пробую немного…- Ну, вот и давай…Спой что-нибудь.Юрка запел.Такого я еще не слышал и тихо сидел, медленно обалдевая.- Вот он!!! Вот то, что я так долго искал.Последнюю фразу я кажется сказал вслух, когда Юрка допел.А после, укладывая его спать, я прошептал Юрке: "Не знаю, хочешь ты этого или нет, но тебе придется стать "звездой".- Вот видишь! Нашел же ведь! Теперь работай над ним - время дорого сейчас для вас обоих стоит! И помни о том, что ты "другой".Это Осень прошептала мне...«ДРУГОЙ»«Другим» я почувствовал себя лет так в тринадцать. Начал замечать: многое то, что нравится всем – никак мне не по душе. И иначе – то, что всем не нравится – меня очень даже устраивает.Меня стало удивлять – как это люди не умеют говорить с Осенью. Ведь Она столько может рассказать! Вы пробовали с Ней заговорить? Наверное, нет. А если и пробовали – конечно же, совсем не ждали ответа. А поэтому ответа и не было. Не верили вы, что Осень вам ответит.ВЕРА – вот одна из составляющих Чуда! Чуда для нас, людей. Только вы не подумайте, что я Библии начитался. Нет... Я пробовал читать эту Книгу много раз, только вот трудно это. Но то, что Бог есть, или то, что люди называют Богом, существует очень даже реально – это точно!А как вы думаете? Кто своими руками изготовил ядерный реактор и расставил вокруг него шарики? Кстати, на одном из таких шариков живем мы с вами. Но это совсем не значит, что другие шарики существуют просто так... "Просто так" Бог ничего не делает. На этих шариках тоже есть своя жизнь, только незаметна она для нас. Да и зачем? У них – свои дела, у нас – свои.А кто поставил Луну на такое расстояние, что во времена полного затмения она очень точно прикрывает Солнце? И мы видим сказочный венец? Это ведь надо так все выверить!!!Кто провел аналогию? Семь цветов радуги – семь нот в музыке? Двенадцать месяцев – и двенадцатилетний цикл в жизни каждого человека?А семь дней в неделе – и магическая цифра СЕМЬ?Если внимательно наблюдать – многое обнаружить можно... Здесь – на Земле.Я думаю – глупо это: строить космические корабли, чтобы слетать на какую-нибудь планету. Или в галактику. Во-первых – все это совсем недалеко. Все это рядом. Ну, как лабиринт, например. Можно бродить сколько угодно в поисках выхода, а можно просто протиснутся в незаметный проемчик в стене – и ты почти у цели. Думаю, во Вселенной так оно и есть.Во-вторых – к чему тратить бешеные деньги, исследуя Космос, когда и так понятно – Космос в нас. Он везде. Нужно только понять, что не одни мы хозяева здесь, на Земле. Кроме нас здесь столько миров!!! Миров, которых мы не видим. Они так же живут, как и мы, у них тоже есть счастье и печаль, любовь и ненависть. А вот уровни развития видимо разные. Хотя это тоже понятие относительное. И не видим мы друг друга по разным причинам. Здесь, наверное, и сдвиги во Времени, и так называемые «параллельные» уровни.Я, конечно, пытаюсь все это понять. Давно пытаюсь, а все никак не могу. Могу только Верить.Как-то я пробовал рассказать это своим знакомым, но они только усмехнулись в ответ: «Странный ты какой-то... Не как все. Другой».Только вот не понимают они, что нас, «других», не так уж и мало. И мы тоже имеем право жить и думать так, как считаем нужным. Потому, что мы – «ДРУГИЕ». Вот. Вроде все сказал, что хотел. Или не все?Нет, не все. Есть еще и «ДРУГАЯ» любовь. Любовь, которая не имеет Будущего. Но это уже отдельная тема для обсуждений…ПЕРВЫЕ ШАГИ1986 год. Последние дни октября.У меня сегодня две новости – одна хорошая, другая – не особо...Первая новость – я написал специально для Юрки первую песню, и мы отрепетировали ее. «Вечер холодной зимы».Вторая новость – Юрка ударился в бега.Ну, где его искать – было ясно. У своей тетки в поселке. Вот меня и командировали за ним.Черт возьми! Рано еще метелям–то... Но вьюга разыгралась не на шутку. Я бродил по поселку часа два, пока не нашел его дом. За эти два часа–то и родилась «Метель в чужом городе».Ну, нашел я его. Привет, говорю, что же ты из «инкубатора» свалил? Он, конечно, объяснил мне причину. Я не буду здесь все это комментировать, но те, кто виновен, позже свое получили. Больше Юрку никто не трогал.Начались ежедневные репетиции. Мы поставили перед собой цель – подготовить концертную программу к Новому Году. «Мы» это теперь - Юрка Шатунов, Слава Пономарев, Сергей Серков и я – группа без названия.У каждого свое дело. Юрка занимался вокалом, гитарой и на клавишах, Славка – бас гитара, Серега – за световым пультом, а я писал песни и мы их разучивали. Конечно, вместе с нами тусовались и другие пацаны. Кто-то помогал, кто-то – наоборот. Но было весело!В общем, к Новогодней дискотеке репертуар был готов. Только с названием группы была загвоздка... Я как-то (это было седьмого декабря – снова эта цифра «семь!») предложил название из строк песни. Название довольно символично, но как-то слащаво звучит. Никому из нас не понравилось. И мне тоже. «Ласковый май». А символично потому, что в песне была такая фраза: «Но ласковый май вступит в права...» Подумали мы и решили пока с названием повременить. Только все равно пришлось его оставить.Когда до выхода на сцену оставалось минут десять, мы переглянулись – ну, как назовемся? Все вопросительно смотрели на меня, а я на них.«А, Бог с ним... Пусть так и будет. – «Ласковый май».- Дурак, - это шепнула мне Осень...* * *Далее?А далее пошли серые будни 1987 года. С их проблемами, маленькими радостями, ну, и не только с маленькими – Юрка делал большие успехи в музыке. Он буквально за несколько недель освоил клавишные... Конечно, он не стал виртуозом за такой короткий срок, но подбирал любую мелодию с ходу. Начал кое-что понимать в гармонии... И все же на первом месте из его увлечений был хоккей.Довольно больших трудов стоило мне затащить его с улицы на репетицию. Вот интересный факт. Нужно было записать вокал на «Тающий снег». Песня была уже отрепетирована давно, фонограмма готова, оставалось только спеть. Уж как мы его уговаривали! Он ни в какую... У нас, говорит, только игра началась, а вы со своей песней достали!Уговорили мы его. Он пришел в комнату, где мы делали запись, прямо на коньках, при этом перерезал несколько кабелей этими коньками. «Я нечаянно... Оно само...» Встал у микрофона, спел песню «насквозь», с первого дубля и снова ушел играть, перерезав по пути еще несколько кабелей. Мы прослушали запись. Все чисто. Спел на 5!Вот так постепенно мы осваивали студийную запись. Поэтому если услышите случайно старый вариант этой песни, помните – он записывал ее, не снимая коньков...В конце апреля вызывает меня к себе в кабинет директор. Надо, говорит, пару песен спеть на каком-то там смотре художественной самодеятельности детских домов и интернатов. Ну, надо – значит надо...Приехали мы на эту тусовку в спешке и суете. Народу – тьма. Хоры там разные, танцевальные коллективы. В спешке вышли на сцену, спели под «минус» «Тающий снег» и «Лето».После меня вызывают в кабинет, где заседает жюри. У них там, оказывается, все по серьезному было – присвоение первых, вторых и третьих мест, вручение грамот разных. А вся эта тусня, как потом выяснилось, проводилась в рамках «Дня рождения незабвенного Володи Ульянова». Во, бля, думаю – «попали» мы с нашим-то репертуаром!Вот члены жюри и сидят в недоумении, и смотрят на меня. Я стою, глаза в пол.- Думали мы тут, думали, - начал один из членов, - я бы лично вам первое место дал, но сами понимаете, что это за смотр... А вы с такими песнями... Можно же было что-нибудь патриотическое подготовить...В общем, кончилось все это тем, что мне пришлось уйти из интерната. Вернее, меня «ушли». Впрочем, это особо не помешало нашей работе с Юркой. Я устроился в ДК «Орбита», и мы продолжали репетировать, записывать песни. Иногда на дискотеках Юрка пел. Так и прошло все лето. Незаметно как-то прошло, за исключением одного случая...ПЕСНЯ ЧЕРЕЗ БОЛЬЛетом, в один из вечеров, мы с пацанами, которые работали тогда в ДК, очень даже неплохо «поднакушались водовки». Но как до дома добрался, помню ясно и четко. Помню, как в голове вертелась совсем неподходящая для данного состояния глупая фраза «белые розы». С чего бы это? Какие розы? – Это я размышлял остатками сознания и совести. На этих мыслях и заснул.Утром, как обычно, заварив чаю покрепче, сел за инструмент. Начал что-то тупо импровизировать, почти на уровне подсознания. Я частенько вот так, отключаясь от Этого мира, импровизировал. И снова в голове нелепая фраза – «белые розы». Странно... А минут через пятнадцать читал текст, написанный, почему то ручкой с красной пастой. Я никогда не пишу красным, а в этот раз просто под руку попалась именно эта ручка. Он до сих пор лежит у меня, этот листок - оригинал песни. Правки, зачеркивания...В этот же день мы с Володей Туманиным (звукорежиссер тогдашний) записали фонограмму. Приехал Юрка. Послушал. Мы с ним несколько раз пропели песню. Я подправил кое-что. А на следующее утро решили писать.Спели первый дубль. Я занялся чисто технической работой и совсем не замечал, чем мой пацан занят. А Юрка просто захотел попить водички. Вот только никак не мог он предположить, что в бутылке из-под шампанского была не вода. Перекись гидропирита там была. Это мы приготовили для дыма на дискотеку.Я метнулся к жаждущему, но было уже поздно – Юрка отхлебнул порядочно. Тут же конечно тошнота, рвота. Вызвали «скорую», промыли желудок. Ему вроде полегчало. А через час снова то же самое – мечется, места себе не находит... Вызвали еще раз. Слава Богу – все обошлось. Тут уж не до второго дубля. Решили оставить это на потом...Вот так, через Боль родилась эта песня. Позже мы, конечно же, ее перепели. А тогда, в начале лета 1987 года уж не до этого было. Юрка неделю проболел. Получается – песни, они как дети... Тоже через Боль?..ОТ КИОСКА ДО ПОПУЛЯРНОСТИОсень 1987 г.Конечно же, ты не предавал. И я понимаю тебя. Наша с тобой любовь была в самом зените. Но пришел он... Вы вместе уже с прошлого вечера, и я чувствую – вам хорошо. Ни тебя, ни его не смущает мое присутствие.Нет. Я не ревную. Я знаю, что он, наспех наигравшись с тобой, уйдет. И все-таки, мне не по себе.Я помню, что ты сказал мне в те осенние дни 1987 года.- Не переживай, Кузь, все будет нормально. Он-то - всего на один день. А нам с тобой быть вместе дальше... Я не предам тебя. Не предам никогда. Даже тогда, когда я буду далеко... И ты, я знаю, будешь помнить о том, что я есть и жду встречи с тобой. И люблю... Тебя.- Я верю тебе! Ты ведь знаешь, что я всегда верил. Просто он все испортил. Ну да ладно... Скоро все встанет на свои места. Все будет нормально. Ведь мы же договорились? Я верю тебе! Мой любимый, мой нежный и добрый СЕНТЯБРЬ! А этот наглец, первый снег... Да Бог с ним...Я опять шел знакомой и такой родной дорогой в интернат, куда меня снова пригласили работать. Дискотеки-то проводить надо! А за такую зарплату какой дурак пойдет? «Дурак» шел. И он тоже – первый снег в сентябре. Я знал, что он ненадолго, поэтому и не особо расстраивался. Ведь я снова смогу нормально работать с пацанами, с Юркой, со всем тем, что назвал «Ласковый май».«Ну, совсем как в песне», подумал я, вспомнив «Тающий снег».* * *Ну и опять все вроде как встало на свои места. Каждый день мы занимались с Юркой, с пацанами музыкой. По субботам и воскресеньям – дискотеки в интернате. К тому времени я параллельно работал в Доме детского творчества. Там-то мы и репетировали в основном. Это совсем рядышком с интернатом, и Юрка частенько вместо учебы приходил ко мне утром. Естественно, руководством учебного процесса это справедливо не поощрялось. А что делать? «Не хочу, - говорит, - на уроки... Скучно там. Я лучше на клавишах позанимаюсь... Ладно, Кузь?»А что мне оставалось делать? Не прогонять же...А дело-то уже близилось к Новому Году. Программу новую для концертов и дискотек делать надо... На этот раз мы решили поступить по-другому. В техническом аспекте. Решили записать все инструменты на четыре канала. В то время мне начал помогать в этом Олег Андреев. Он, помимо меня, внес множество изменений в нашу так называемую «студию». Вот мы и записали несколько «минусов». Звучало все гораздо профессиональнее, чем «вживую». Конечно, неслыханная по тем временам наглость – под «фанеру» изображать исполнение! Но Юрка–то пел «живьем»!В конце концов - Новый 1988 год...Мы отыграли весьма неплохо! Хотя многие, услышав неплохое (по тем временам) качество звука, прямо на концертах подходили ко мне на пульт и выясняли – как работают пацаны. «Живьем» или нет? Я отвечал молча. То есть, просто убирал на пульте «фанеру», а Юрка тем временем продолжал петь. Вопросы сами собой отпадали. Тем более, что Славка, помимо фонограммы, на клавишах играл еще некоторые партии, а у Юрки гитара тоже шла «живьем».Время шло само по себе, подчиняя и меня, и всех своему темпу, а то самое желание, которое я носил в себе не первый год, продолжало назойливо будоражить мою не всегда трезвую голову. Я мечтал о записи первого полноценного альбома. Сколько я обошел Домов культуры в поисках необходимого мне оборудования... Но все бесполезно. Откуда в нашей тогдашней провинции взять хотя бы на время те инструменты, которые нужны были для записи?Ну, вот и все это привело к тому, что я просто решил наложить голос на концертную фонограмму. А там будь что будет...Итак, 18 февраля 1988 года мы с Юркой приходим в «нашу студию», прописываем «насквозь» три раза все песни и я сажусь выбирать наиболее удачные дубли. Выбрал. Получилось немного: «Белые розы», «Я откровенен...», «Лето», «Пусть будет ночь», «Седая ночь», «Ну, что же ты…», «Тающий снег». Все.В этот же день пришел на железнодорожный вокзал. Там работали знакомые ребята в киоске звукозаписи. Альбом я отдал за чисто символическую цену – 30 рублей. Все... Больше я ничего не сделал для распространения его в широкие массы. «Массы» сами нашли то, чего им так не хватало. Через три месяца вся страна слушала «какого-то мальчика из детского дома».Все, что произошло потом, я, конечно, предвидел, но не в таких масштабах. Пацаны в киоске звукозаписи только и успевали выполнять заказы на наш так называемый альбом. Все остальные группы отошли на второй план – с утра и до утра записывали только «ЛМ». Я с этого не получал ни копейки, но таковы были условия... Да и не важно для меня было, сколько денег и кто зарабатывает на наших песнях. Главное – альбом пошел!!! И в мае месяце его слушала вся страна.Мне снова (теперь навсегда) пришлось уйти из интерната. Причина – банальная пьянка, но это не слишком огорчило меня. Плохо было то, что мне запретили заниматься с Юркой дальше... Хотя он тайком и прибегал ко мне. Шла подготовка к следующему альбому. Только вот недолго эта подготовка длилась. Администрация интерната узнала об этом, и Юрка был поставлен в жесткие рамки. Пришлось на время (как я тогда думал) отложить занятия.К тому времени появился Костя Пахомов. Он пришел и просто сказал, что хочет петь. У меня тогда было несколько песен, которые не подходили для Юркиного исполнения и, переговорив с Юркой, получив его «не против», я начал работу над Костиным альбомом.Стали поступать звонки из разных городов СССР (откуда только номер узнавали?) с предложениями по проведению концертов. А что я мог ответить? Юрку-то никуда не отпускали, и я, не объясняя причины, вежливо отказывал. Но один звонок я не оставил без внимания. Звонил директор Оренбургской Областной Филармонии Игорь Петрович Голиков. Он предложил гастроли по области в рамках ежегодного фестиваля «Русское поле». Я, конечно же, объяснил ему ситуацию и причины, по которым проведение концертов «ЛМ» нереально... К тому – же Юрка снова был «в бегах». Тогда филармония предложила другой вариант – вместо Юрки взять Костю. А к тому времени альбом с Костей был почти готов, песни разучены – путь на сцену открыт. Вот я и согласился на этот вариант, о чем потом пожалел. Стадионы и концертные залы области набивались до отказа. Люди шли послушать «ЛМ», то есть Юрку, а на сцене работал Костя. Но народ не был разочарован – Костя исполнял и любимые всеми хиты из первого альбома. И все-таки это было не совсем то... Хотя у Кости и хороший голос, но песни, которые в свое время были написаны для Юрки, звучали в Костином исполнении не совсем так, как хотелось бы мне.Гастроли длились немного больше месяца: с 24 мая по 3 июля 1988 года. Конечно, мы порядком измотались – по три концерта в день на разных сценах и стадионах это довольно напряжно... Получали мы тогда по пять рублей с концерта, но это уже не столь важно – таковы были в то время филармонические ставки. Часто работали сборные концерты вместе с танцевальной группой «Дискомобиль», с Сергеем Сарычевым (если кто помнит – группа «Альфа»). В общем, гастроли пошли на пользу.А третьего июля, приехав домой, я узнаю такую вот новость – из Москвы приехал какой то чел аж из Министерства Культуры. Приехал по мою душу. Андрей Разин зовут... Он позвонил мне в этот же вечер, и мы договорились о встрече.Какой же я был лох...Мы встретились с Андреем. Поговорили о музыке, о том, что переживает наша «совковая попса», что «ЛМ» - это то, что нужно именно сейчас!Я объяснил ему ситуацию с Юрой, на что он сказал: «Главное – ты есть! А все остальное я беру на себя. Я переведу Юру в Москву, и мы начнем сотрудничать. Только и ты помоги мне. Запиши мне альбом своих песен, я неплохо пою, и мы сработаемся! Согласен?»Я, дурак, согласился, не слышав ни разу голоса Андрея. На этом мы и расстались, договорившись, что я на днях приезжаю в Москву, и мы начинаем работу над альбомом Андрея Разина.Каково же было мое удивление, когда я, приехав в столицу, узнаю, что группа «Ласковый май» уже давно дает концерты в парке Горького! Фонограмма наша, но на сцене другой солист. Я не буду называть его имени по этическим соображениям.Конечно, я пытался, в меру своей наивности, воспрепятствовать этому. Но что можно было изменить? Закон об Авторском праве «не работал», как впрочем, и сейчас...Можно, конечно же, было послать все и уехать домой, что я и собирался сделать, но Андрей уговорил меня: все это на время, надо «встать на ноги», заработать начальный капитал, а потом уж и Юрку переведем в Москву, и все встанет на свои места.Хорошо, что я не уехал обратно домой – понял я, когда поразмыслил немного... Уехав, я ничего не изменю. А оставшись в Москве, я хоть как то смогу следить за развитием событий. А ЧТО ВЫ БЫ ВЫБРАЛИ?Начали записывать в одной престижной студии альбом Андрею.Вот так и стал Андрей Разин солистом группы. Как-то однажды я сказал ему: «Разин! Если бы ты не пел – цены бы тебе не было за твой талант менеджера и продюсера!»А вы что думаете – создав «ЛМ», я в сказку попал? Да ничего подобного... По-моему, это самая большая моя ошибка в жизни – создание этого проекта. Конечно, поначалу все было вроде как хорошо. Да вы и сами понимаете – тучи поклонниц и поклонников, целые горы цветов – приходилось раздавать, чтобы не завяли. А в гостиничных номерах этим букетам просто не хватило бы места.Ну и, конечно, непрерывные переезды, перелеты из города в город. Прилетаешь ночью, в какой-нибудь город и сразу спать – день будет, как обычно нелегким...Это из зала все смотрелось полной идиллией... Знали бы вы всю ПРАВДУ!!!Так вот после перелета и отсыпания в гостинице вызываешь горничную, и спрашиваешь: «Скажите, а как называется этот город?» - Надеюсь, вы понимаете ее реакцию...Когда-то давно, в детстве я смотрел фильм «ABBA». Там кто-то из исполнительниц, кажется, Агнетта Фельцког, говорила то же самое в интервью, а я не мог понять – как это не знать названия города, в который прилетел?! Позже понял, каково это...Но вы представьте сами: днем концерт в одном городе, а вечером надо не опоздать и быть вовремя в другом...Конечно, удобнее работать сразу несколько концертов в одном и том же зале, но и такое бывало. Рекорд – Йошкар-Ола. Население двести тысяч, зал вмещает от силы тысячи полторы. В этом городе мы отработали на аншлагах неделю по семь концертов в день. В это трудно поверить, но сорок девять концертов, учитывая население города...А начиналось все просто. Да вы и сами, наверное, всю историю знаете. Конечно же, известно вам не все. Многое вообще перевернуто с ног на голову. Но это уже нюансы... В конце концов так ли это важно, кто работал под Юркину фонограмму, когда он не мог уехать из интерната, так ли это важно – кто написал все эти песни, да и зачем вспоминать, сколько колесило по стране этих «Ласковых маев»? Главное, что феномен имел место! А все остальное – скандалы, сплетни, интриги... Все это «шелуха», которую уничтожит время.Не мне отделять «зерна от плевел».Забавный факт вспомнил.Приезжаю в Оренбург из Москвы. На несколько дней отдохнуть от студии. Да и вообще от Московской бурной деятельности.Это было началом осени 1988 года. Дай, думаю, схожу в интернат. Ну, хлебнул для повышения тонуса...Юрку мне нашли сразу. И тут я рассказал ему все. И то, как под его фонограмму работает множество «солистов», и какие за этим стоят деньги (хотя деньги его меньше всего интересовали). В общем, рассказал все. После недолгих раздумий он сказал «Кузя! Я еду с тобой».Я пытался объяснить ему, что это не по закону. Но куда там! Он и слушать ничего не хотел. Тогда мы пошли ко мне домой, и я набрал телефон Разина.- Не вздумай его брать! Приезжай в Москву, и мы все оформим по закону.«Ага, думаю, один раз ты уже пытался оформить его по закону... Ну и как результат? Объездил пол-области и вернулся ни с чем. А тут такая возможность – поставить все на свои места! В конце концов, на сцене должен быть тот, кто все это исполнил».Но Разин был неумолим. Тогда я на свой страх и риск беру билеты в Москву. Надо было видеть лицо Разина, когда мы выходили на перрон. В его глазах смешалось все: и испуг и радость и еще, какое то непонятное мне чувство.Ну, а потом некоторые формальности – и Шатунов Юрий Васильевич становится воспитанником одного из интернатов города Москвы. На бумаге, конечно.Вспомнил начало 1989 года. Первые дни января. Именно эти дни…Мы давали несколько концертов в «Крылышках», ну, в смысле, во дворце спорта «Крылья Советов». Первое отделение работала какая-то американская группа, второе – мы. Конечно, впечатляло... Тогда... Народу – может 10, может 20 тысяч. Не помню точно. Хорошо запомнил, как наш «Икарус» после каждого концерта был похож на крепость. Крепость, которую штурмуют. Только штурм был мирный. Я не знаю, чего от нас хотела многотысячная толпа, но автобус действительно раскачивали с боку на бок.Вспомнил и подумал... Надо же! Столько лет прошло, а по телеку какая то группа снова поет «Белые розы». Охереть! На тех концертах ведущий однажды сказал: «А теперь русская народная песня! Догадались какая?» Люди догадались. И пели песню вместе с Юркой.Сейчас тоже поют... Только уже по телеку. И уже не только Юрка, уже все, кому не лень. Может, я кого обидел этими словами – простите. А песня и вправду народной стала. Не зря мне предсказывали...ПОСЛЕСЛОВИЕ К МАЮА в марте 1989 года я решил покинуть группу. Называть причины ухода нет желания.Вместе с Сашей Прико записали мы наш первый с ним альбом. В него вошли песни «Розовый вечер», «Всё», «Взрослые», «Медленно уходит осень», «Глупые снежинки», «Ты просто был» ну и т.д.Также продолжали гастролировать, только уже с другим названием группы: «Мама». Где только не пришлось побывать... Даже на войне. В то время Армения и Азербайджан воевали. Многого тогда мы насмотрелись. Привыкли к тому, что в зале вместо аплодисментов люди палили из автоматов вверх – это боевики так выражали благодарность, знак того, что песни нравятся. И в заложниках пришлось побывать. У кого – не скажу. А забавно порой бывало – работаем в поселке, в ДК, а через гору – Азербайджан. Ну, и палят оттуда из «града».И в Сухуми были. Прямо перед началом боевых действий. Уехали оттуда за день до войны. А домой приезжаем – по ТВ показывают наш санаторий в Сухуми, корпус, где мы жили, а вместо наших окон и балкона - пробоина здоровенная от снаряда.А вообще, где бы мы ни были, будь то Армения, Азербайджан, Грузия, Абхазия – везде нас тепло принимали. Только недолго это продлилось, до 1992 года. Времена начались трудные, не до концертов людям. Тогда и прекратила существование наша группа.Вернулся я домой. В свой Оренбург. И тут неожиданная удача! Нашелся человек, который приобрел для нас студию. Очень крутую по тем временам. Мы благодарны ему за эту помощь и поддержку!!! И всегда будем благодарны. Ведь, если бы не он, не появился бы Игорь Веряскин, не написал бы я свои Инструментальные композиции. Много чего бы не было.Странно устроена людская память – то, что было двадцать лет назад я вспоминаю с теплом и радостью, а то, что происходило не так уж давно, вспоминать, почему то не очень хочется, хотя с Гарри (с Игорем) мне было очень интересно работать. И записали мы с ним не один альбом! И не только с ним...Позже, в 1999 году появился Денис Беликин и Артур Еремеев.Денис появился неожиданно. Звонок в дверь. На пороге мальчишка лет одиннадцати на вид. Оказалось – почти четырнадцать. Хочу, говорит, петь. Ну, давай пробовать. Все пробы я снимал на видео. Спросил, когда День рожденья – оказалось, на днях.- А ты чё, подарить чего-нибудь хочешь?Назвали мы группу «Стекловата». Записали три альбома, только вот издать не получилось... Другая музыка теперь нужна…Совсем недавно появился Влад Иволгин. Записали мы с ним полноценный альбом. Очень помог мне в этом Ярослав Никитин, белорусский журналист, поэт и музыкант. А на днях заканчиваем мастеринг песен, которые спел Женя Коннов.Конечно, один бы я не воплотил все эти проекты, если бы не Олег Андреев, наш звукорежиссер. Мы работаем с ним вместе уже шестнадцать лет. Прекрасно понимаем друг друга. Даже во время работы над каким-либо произведением мы почти всё делаем молча. А зачем говорить, когда он чувствует, что мне нужно, какой выбрать тембр, как обработать, ну и так далее.На данный момент в студии существует несколько проектов. Это «Чернильное небо», «Стекловата», «Новые формы», «Пятое измерение», Женя Коннов и кое что ещё, о чем пока говорить преждевременно. Так уж получилось, что события последних лет разворачиваются как в пошленьком детективе. Несколько московских хищников от шоу – бизнеса ведут охоту на правообладание и авторство моих песен. Причем охота ведется самыми грязными методами. Кое – кто в этом уже преуспел. Говорить кто именно пока не буду. Это уже относится не к творчеству, а скорее к работе соответствующих органов. А дальше – время покажет… С. Кузнецов 2006 г.