Святой Апостол Андрей Первозванный www.diveevo.ru
 
Спаситель Помогите пожалуйста! Святой Апостол Иоанн Богослов покровитель Интернета "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас." Ин.15:12
Писание | Основной | Дополнительный | О Форуме | Для участников | Мониторинг | Разное | Поиск | Помогите (SOS!) | Открыть тему | Регистрация | Правила Форума | Конференция (Чат)
Форум / Православный календарь / История Кожеозерского монастыря Ваша помощь
| Включить фильтр | Новые снизу | В блокнот | Вся тема | Дерево | Оценить | Кто голосовал | В теме | Кто читал | Найти на странице | Подписаться |
История Кожеозерского монастыря
Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум

Тема: #81894    26.11.08 16:23    Просмотров: 6347 [13]

Сообщений: 8    Оценка: 5.00   
Не показывать | Исправить | Ответить

Из книги Г. Русского "Клейма к иконам северорусских святых"

КРАТКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ И ИСТОРИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ БЫВШЕЙ КОЖЕОЗЕРСКОЙ БОГОЯВЛЕНСКОЙ ПУСТЫНИ

1. ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ

Дорога

Называемая в просторечии "монастыркой", она тянется от Усть-Кожи на Онеге до Кожозера семьдесят шесть километров. От последней деревни на Коже – Петровского, шестьдесят один километр дорога идет лесной глушью вдоль правого берега Кожи, то приближаясь к реке, то удаляясь. Первые восемнадцать километров от Петровского дорога лежит широким песчаным полотном, укатанная лесовозными машинами, среди унылых пространств старых вырубок, бурых, замшелых, с редкими еловыми колками. Миновав эти пространства, справа в просвете деревьев покажется неспокойная Кожа, скачущая по своим бесчисленным порожкам, шумно сливающаяся по диабазовым плитам падуна, а дорога раздвоится: лесовозная колея уйдет в сторону, к старым делянкам на Сывтуге, а редкий путник вступает на заброшенную безлюдную дорогу.
Дорога заброшена, но не загубилась, она до сих пор в хорошем состоянии. Проходит она большей частью по сосновым гривам – супесный грунт здесь столь плотный, что не отпечатываются следы, частью идет еловым суземом – и здесь окопана канавами, небольшую часть моховыми болотами – здесь положена гать. По такой дороге прошла бы машина, если бы трактора не разворотили мостики и гати. Но по зимнему пути проходят и машины.
Лес угрюмый, молчаливый, однообразный. Сосновые гривки повторяют одна другую. Река где-то в отдалении, не встретишь ни журчащих ручейков, ни светлых полянок. И птиц не видно и не слышно. Только лес и дорога в тенистом коридоре. Дорога и лес – и больше ничего. Утомляет однообразный путь, тяготит ноша. Так идти три часа.
Просвет возникает внезапно. Путник оказывается на поляне. Рядом блестит речной плес, три березки на берегу. Место это называется Половина. Когда-то был здесь монастырский постоялый двор, потом деревенька, от которой осталась одна изба, полуразрушенная. Всегда тут останавливались на полпути, так и поныне. Да и сам не захочешь миновать это веселое место.
И вторая половина пути будет повеселее. Разнообразнее будет лес, не раз завиднеется с дороги река, будут встречаться ручейки с прозрачной водой, будут и гари, и огромные пространства бурых мхов. Долог путь, но хороша, тверда дорога. В последний раз подойдет она близко к реке, невидимой, но слышимой гулом порога, и круто отвернет в сторону через болото на сухую гривку и отсюда откроется взору путника уходящей вдаль ровной прямой просекой. Лишь в одном месте на моховом болотце делает дорога изгиб и снова уходит вдаль по идеально выверенной линии.
Дорога вызывает изумление всех, кто по ней прошел-проехал, о ней сохранились предания среди местных жителей. Рассказывают, что проводили ее строго по вешкам. Дорога поддерживалась монастырем в идеальном состоянии. По преданию, игумен, едучи в коляске, ставил перед собой посох и там, где посох подскакивал, велел заделать ухаб.
Так пройдет дорога лесистыми увалами, спустится к перешейку меж двух тихих темноводных озер – Колозёра, поднимется в горку, снова спустится в воронкообразную ложбину, в гиблую топь – гать здесь разрушена, трактор пошел в обход и провалился, выйдет на сухое место и снова по прямой пройдет последние семь километров. Ближе к озеру дорога идет сырым лесом, несколько раз блеснет вода в просветах. Все нетерпеливее ожидается конец долгого пути, и все нет конца, опять чернолесье, лужи на дороге, обходные тропинки... Потом, за сосновым пригорком, дорога повернет вправо, лес расступится, впереди завиднеются белые монастырские постройки, а на обе стороны распахнется просторная озерная ширь.

Кожозеро

В Поонежье оно самое большое, вытянутое с северо-запада на юго-восток на двадцать с лишним километров, шириной до пяти-семи, общей площадью зеркала около ста квадратных километров. В южной оконечности его, так называемом Летнем конце, впадает речка Тура, на северо-западе речка Подломка с Никодимкой, из северной оконечности озера, в Зимнем конце, недалеко от монастыря, вытекает стоверстая каменистая Кожа.
По одной топонимической версии – заведомо недостоверной – названо озеро так потому, что очертаниями своими напоминает растянутую воловью кожу.
Самое большое в Поонежье и, пожалуй, самое красивое.
Красота его в открытом водном пространстве, теряющемся в голубом мареве погожего летнего дня. После лесной дороги, хмурости, стесненности, так вольно душе на широком сверкающем просторе, так счастливо, что довелось увидеть еще одно прекрасное место на свете...
Три островка на озере. Два на большом, юго-восточном плесе – Бабий и Мокшеев – сосновыми шапками встающие из воды, один на малом, северо-восточном плесе – Чаячий – голая каменистая луда, обсиженная чайками.
Островом был и монастырский Лопский полуостров, позже соединенный с берегом перешейком. Далеко выступая в озеро, он разделяет его на два неравных плеса. Эти два плеса и предстают взору путника во всей своей красе, едва он выйдет из леса на перешеек.
Озеро лежит в низких берегах, обведенных неразорванной кромкой леса. Лишь монастырский полуостров возвышается горкой. Дно озера чистое, песчаное, твердое, столь твердое, что в иных местах не воткнешь шеста. Чисты и берега. Прибрежная кромка – то длинные песчаные пляжи, то полосы крупного галечника и булыжин, выглаженных и пригнанных друг к другу озерными волнами плотно, как на мостовой. Берега в иных местах окаймлены неширокими разреженными полосами тростника, тресты, по-северному. Водная растительность нигде не образует заросли, поэтому водоплавающей птицы на озере немного.
Как на всяком рыбном озере, довольно гагар. Бывают слышны и гусиные крики. В отдаленных концах озера можно увидеть и лебедей.
Озеро рыбное, все виды озерной рыбы здесь представлены. Есть лещи, есть сиги, есть пелядь. Редкое зрелище являет озерная гладь в тихую закатную пору: вся она по прибрежному мелководью, как в дождь, пестрит бисером от резвящихся рыбешек, далее от берега расходятся круги от более крупной рыбы...
В Коже-реке и в речках, впадающих в озеро – все они каменисты и порожисты – ловятся хариусы, попадается и форель. В самой Коже водится и семга – царь-рыба.

Река Кожа

Озеро ли названо по реке, или река по озеру – судить не станем.
Бурная и порожистая почти на всем своем протяжении, в истоке, как и в устье, она мирная и спокойная – широкая водная дорога среди стоящих в торжественной тиши лесов. Пройдя немного, река входит в небольшое озерко с приветливым названием – Доброе. У него, и в самом деле, ласковый вид: овальное лесное озеро, особенно красивое в пору ранней осени, в отражении чуть позолоченных лесов, дремотно-тихое – здесь тихо и когда гуляют по Кожозеру волны с барашками.
Но за озером картина меняется: круто вздымаются берега в частоколе черных елей, сжимают реку, река входит в лесную "трубу", появляются камни, начинается Мельничный перекат, за ним Мельничный порог. Здесь на быстрине стояла монастырская мельница. И поныне в зарослях виден выложенный камнем пересохший канал, по которому вода бежала на мельничное колесо, и высокий четырехстенный сруб без крыши. Дальше, за мельницей, все глуше становятся места, все круче вздымаются отвесные берега, выступая каменистыми щельями-скалами. Река пробивает себе путь в отрогах Ветряного Пояса. Гористость пейзажа кажется непривычной для окрестных мест, для которых характерны небольшие возвышения и низменные пространства окружающих озеро нескончаемых моховых болот. Глубоко внизу, видимая словно с высоты птичьего полета, вьется река, то вскипая белой пеной на порогах, то притихая на коротких плесах. Так идет она несколько километров, пока не войдет в узость и не ворвется в каменный коньон. Здесь – Падун, каскадный водопад, самый большой на реке среди прочих падунов. На протяжении ста метров прорывается река через каменную преграду, ниспадая на восемь с лишним метров. С четырех уступов срывается бешенный поток, сотрясая береговые скалы, грохочет, ревет, напоминая о дикой стихийной силе природы, угрожая каждому, кто осмелится приблизиться к стремнине, вскипает погибельным котлом, свергаясь с последнего уступа.
Такова Кожа, невеликая речка, протяженностью около ста километров, а ниспадает на сто метров и приравнена к горным рекам.
Из других кожеозерских речек знаменита впадающая в Подломку, недалеко от ее устья, речка Никодимка, прежде называвшаяся Хозъюга, переназванная в память кожеозерского святого, пребывавшего здесь в пустыни.
Как обычно на Севере, истоки речек разных водных систем близко сходятся и по речкам и озерам с волоком через водоразделы можно забраться вглубь сузема, в самые удаленные места треугольника, образуемого беломорским побережьем, рекой Онегой и рекой Илексой, и равного по площади иному государству... Пути эти, когда-то известные землепроходцам, в наше время стали труднодоступными, но все же осуществимыми туристскими маршрутами. Они, туристы, да еще геологи, да еще рыболовецкие бригады, и посещают ныне эти дальние, прекрасные места.

Лопский полуостров

В доисторические времена представлял собой нынешний Лопский полуостров диабазовую платформу вулканического происхождения. Со временем скалы покрылись почвой и поросли лесом. Некогда существовал узкий и глубокий пролив, отделявший тогдашний остров от материка, но в историческое время, которое начинается на Кожозере с основанием монастыря, пролив был засыпан и сооружен перешеек. Называется он "дамбой" и такой ширины, что умещалась на нем часть монастырских построек. Грунт брали неподалеку, а выемку превратили в монастырский пруд – озерко Келейное – использовалось под рыбные садки, ныне оно затинилось и заросло хвощем.
Название Лопский, конечно, от лопи, некогда обитавшей здесь. "Лопь озерная", как и "чудь белоглазая", не раз поминается в северорусских житиях (вспомним, что в Житии Кирилла Челмогорского они названы "страшливыми сыроядцами", а в Житии Лазаря Муромского рассказывается, как лопь дикая хотела пустынника "в ядь себе сотворити"). Вряд ли таковы были эти мирные рыболовы. Поминают "лопь озерную" и "лопь лешую" и другие исторические документы. Достоверно, что к началу XVI века лопь уходит из Обонежья и Поонежья, переселяется на Кольский. Очевидно, что лопский (саамский) поселок существовал и на Кожозере, но к середине шестнадцатого века, времени основания монастыря, озеро было безлюдным. Однако, память о древних жителях сохранила топонимика.
Полуостров расположен в северо-западной оконечности озера, вблизи от выпадения реки Кожи. Такое природное расположение оказалось удобным для поселения и для земледелия, поскольку лесистая шапка острова закрывала от свирепых северных ветров. Здесь, в юго-восточной части острова-полуострова, ближней к материковому берегу, и устроился монастырь. По солнечному склону холма были распаханы поля и возделаны огороды.
Полуостров невелик и не слишком мал. Как вдоль, так и поперек – примерно два километра. Представляет собой он возвышенное ровное плато, на три четверти поросшее лесом. В южную сторону плато спадает мягким земляным склоном, в северной стороне обрывается отвесными диабазовыми скалами с соснами, укоренившимися в расщелинах, напоминая пейзаж Кий-острова на Белом море. В облике полуострова много схожего с беломорскими островами. Также каменисты его берега – идешь береговой кромкой то по накатанным булыжинам, то по выступающим, как спины морских чудовищ, диабазовым плитам (есть и прекрасные песчаные пляжи). Как на морских островах, оконечность полуострова далеко вытягивается узкой каменистой лудой. Полуостров вообще сильно каменист, повсюду в лесу встречаются замшелые валуны, глубоко вросшие в землю. Такие же валуны, как старые могильные плиты, лежат и на территории бывшего монастыря.
Лесок на полуострове, хотя и невелик, но разнообразен и в малом отражает характер северного леса. Есть здесь сосновые боры с беломошным подстилом и брусничником, есть еловые чащи со светло-зеленым мхом и черничником, есть смешанный лес и кустарники, есть моховые болотца. Вдоль и поперек пересекают монастырский лесопарк дорожки и тропки, и весело идти по ним, примечая вспорхнувших рябчиков, грибное и ягодное обилие, пока не засверкает впереди озеро – здесь все пути ведут к нему.

Современный вид монастыря

Первоначально монастырь устроился на песчаном сосновом мысу, напротив Лопского полуострова. И позже, когда остров соединился с материком, монастырь не менял своего местоположения до 80-х годов прошлого века, когда развернулось интенсивное каменное строительство. На монастырской гравюре этого времени, единственной известной нам (в книге А. Кононова "Судьбы Кожеозерской Богоявленской пустыни". СПб., 1894), мы видим стоящие на песчаном перешейке деревянную Богоявленскую церковь новых форм, построенную вместо сгоревшей, келейки и другие постройки, а в отдалении, на возвышенном берегу полуострова, по склону которого возделаны огороды, недавно возведенный каменный пятиглавый Успенский собор. Туда и был вскоре перенесен монастырь.
Монастырь занимает не высшую точку на местности (на высшей точке в прошлом стояла ветряная мельница). Возможно, если бы монастырь занял господствующее положение на местности, он имел бы более торжественный вид, но и что-то утратил бы в своем облике. Удивительно то безошибочное чувство, которым руководствовались северные мастера, увязывая свои творения с окружающей природой. Они ставили свои церковки не всегда на самой высшей точке в округе, а где-то чуточку на спаде холма, но всегда так, что на этом месте постройка лучше всего смотрелась (об этом говорили мы в рассказе о "Ели"). Так и здесь следовало не отдалить, а приблизить ансамбль к озеру – первой природной красе – и избрать лучшее место для обзора. Была расчищена площадка на береговой террасе, выше которой лежит островное плато с полем и лесом.
Монастырь прикрылся возвышенностью, как скрываются за горушки многие северные, особенно поморские, деревушки. Но так выглядит он красивее и скромнее, уютнее, пожалуй, и душевнее. С отдаления, с вершины холма, видны лишь крыши монастырских зданий, а весь ансамбль откроется лишь подойдя ближе. Зато с противоположного берега, с дороги или с озера, он смотрится прекрасно, как все русские озерно-лесные обители.
Путнику, одолевшему дальнюю дорогу, на подходе, в просветах деревьев и кустов представал монастырь словно бы повисшим в воздухе над сверкающей полоской воды. Пройдя еще немного, можно было окинуть взором всю группу монастырских строений, отраженную в озере, полюбоваться их белизной и открывшейся озерной ширью. Некогда путника, вступившего на песчаный мыс, продолженный перешейком, встречали стоящие по сторонам две церкви – Богоявленская и Благовещенская, обе деревянные. Богоявленская, одноименная обители, много раз горевшая и восстанавливаемая заново, была главной монастырской святыней – возле нее погребены были почитаемые монастырские угодники.
Далее на перешейке стояли каменная монастырская гостиница и трапезная для богомольцев, сложенные из розового неоштукатуренного кирпича (все другие монастырские постройки оштукатурены и выбелены). Дорога некруто поднималась на угор, где по обе стороны стояли каменные же хозяйственные строения. Фундаменты зданий сложены из дикого камня и врезаны в скат берега, будто крепостные стены. Затем дорога сворачивала направо, к монастырским воротам.
Монастырь в плане имел вид прямоугольника, ориентированного по оси север-юг. По южной стороне располагались проездные двухарочные ворота с надвратной церковкой Иоанна Богослова. По восточной стороне – соборный Успенский храм, соединенный крытым переходом с Преображенским храмом с трапезной. По западной стороне – каменный настоятельский корпус. С северной стороны монастрский двор замыкался добротным деревянным зданием келарской палаты. По некоторым сведениям, монастырь был обнесен оградкой чугунного литья с позолотой.
Каменное строительство, как говорилось, началось в 80-е годы прошлого века и закончилось в десятые годы нашего века.
Здания не одностильны, в частности, въездные ворота отражают новые вкусы в церковной архитектуре, однако есть между ними всеми единство, они объединены общим принципом архитектурного решения. Здания спланированы невысокими, пожалуй, приземистыми и тяжеловесными, они свободно поставлены в пространстве – над всем преобладает горизонталь, нарушаемая лишь вертикалью церковных куполов, вносящих оживление в строгий силуэт ансамбля.
Монастырь и поныне на удалении сохраняет впечатление ансамбля, вблизи же это ряд полуразрушенных построек среди буйно разросшихся трав.
Особняком среди поля, заросшего так густо некосью, что с трудом продираешь ноги, стоят въездные Святые ворота. Ворота, которые никуда не ведут. Нет к ним дороги и нет от них дороги. Насквозь просвечивают их открытые арки – самих врат и боковой калитки. Со стороны двора видно сквозь них давно заброшенное и непаханное поле, со стороны поля – монастырские здания, которые вернее назвать руинами.
На удалении особенно хорошо ощутима решающая роль здания ворот в создании архитектурного ансамбля, но вблизи, в общей картине запустения, связь эта утрачивается. Здание воспринимается как изолированное сооружение, сурового, крепостного облика. Хмуро смотрят узкие прорези окон надвратной церкви, глухи стены боковых пристроек, растягивающих фасад по горизонтали, скупо разбито на прясла. Пожалуй, лишь это здание, позднейшее из построек, передает дух древности, не в деталях, вроде стрельчатых дуг, а в умелом сочленении каменных масс, что характерно для древнерусской архитектуры.
Успенский собор, построенный в восьмидесятые годы прошлого века, крупное, грузное сооружение. Храм был пятикупольным, четыре мощных столпа поддерживали верхние своды, но барабаны и купола были деревянные. Причиной тому был не недостаток кирпича: предпринимая многолетнее строительство, монастырь первым делом построил кирпичный завод, а, по-видимому, опасения мастеров – они не решились водрузить на своды огромную тяжесть световых барабанов. Собор поражает толщиной своих стен, добротностью кладки, подобной старым постройкам.
Внутри он был светлым, благодаря широким и высоким оконным проемам, и вместительным. Помещение отапливалось, по углам было поставлено четыре печи. Сохранились фрагменты росписи стен.
По упразднении монастыря в образовавшемся Кожпоселке был здесь клуб. По упразднении Кожпоселка, когда ушли отсюда люди, стали пригонять на лето телят и в соборе устроили хлев. Храм на полметра завален иссохшим коровьим навозом.
Крытый переход соединял Успенский храм с Преображенским храмом и трапезной, построенными в то же время. Традиция соединения монастырских зданий крытыми переходами – что вполне объяснимо северным климатом – идет от Соловецкого монастыря, продолжена в Кийостровском, а начало ее в древнерусском теремном строительстве. Само здание трапезной с храмом решено геометрически просто – оно квадратное в плане, перекрытие плоское, на двух столбах. Помещение было достаточно просторным для братии небольшого монастыря.
Нынешний вид трапезной и Преображенского храма страшен – остались одни стены. В трапезной рухнуло перекрытие, в храме тоже. Внутри храма растет крапива.
Настоятельский корпус – двухэтажное здание с мансардой под высокой крышей, с большими окнами, эркером второго этажа. Облик его светский и здесь, в лесной глуши, здание вызывает изумление: в начале века такого не было не только в деревянной Онеге, но и в самом губернском Архангельске.
В верхнем этаже располагались настоятельские покои – туда вел отдельный вход по лестнице, выложенной из светлых и темных каменных плит, имитирующих ковровую дорожку. В покоях высокие потолки, широкие, двустворчатые двери. Много печей, дымоходов – на Кожозере заботились о тепле. Внизу находились братские кельи. Первый этаж имеет сводчатые перекрытия.
Ныне полуразрушенное здание имеет классический вид дома с привидениями, возле которого ночами летают совы. Нижний этаж разорен целиком, полы и оконные переплеты уничтожены.
Верхний этаж тоже почти полностью разрушен, и здесь выбраны полы, редко где уцелели оконные переплеты. Все проходящие через Кожозеро люди, не утруждая себя, брали отсюда доски на топку. Северная часть дома уже рухнула: стена, потолочные перекрытия, крыша.
По фасаду здания, как и на стенах сбора и храма с трапезной, заметны следы снарядов и пуль. Снарядные следы были позже заделаны, что видно по закладке пробоин кирпичом не на извести, а на глине. Пулевые выбоины остались незамазанными – ими осыпан весь фасад настоятельского корпуса – от пулеметных очередей и винтовочных выстрелов, как будто совсем недавно здесь шел памятный бой гражданской войны...
Вне несуществующей монастырской ограды стоят два примечательных хозяйственных строения. К западу, на угоре, под леском поставлен монастырский хлебный амбар. Это деревянное двухъярусное строение под высокой крышей стропильной конструкции, с тремя широкими воротами для въезда телег, оконцами-продухами под карнизом – типичная "магазея" XVIII века. На косяке оконца в северной стене помечена дата – 1715. Если дата верна – это единственная уцелевшая постройка от монастыря до его первого упразднения. Но стропильная конструкция наводит на сомнения.
В дальнем конце полч, близ места, где стояла ветряная мельница, тоже под лесом стоит суровая каменная безоконная постройка – сушило, овин. Необходимость его понятна: часты дожди на Севере и снятые снопы перед обмолотом приходилось сушить. Здание отдалилось, отвернулось от других, словно никого и ничего не хочет знать. Сложено оно из маломерного кирпича, отличного от кладки других монастырских зданий, перекрыто коробовым сводом. Под полом, тоже кирпичным, была устроена топка, но как топилось, как выходил дым, в какие дверцы, не установить, поскольку и здесь всё, что возможно сломать, сломано.
Всё уничтожено, всё загажено, всё осквернено.
Мерзость запустения воцарилась на месте святом.
Но осталось прекрасное озеро, прекрасная природа, осталась пустынность, осталось всё почти так, как было здесь в первоначальные времена, когда зачиналась история Кожеозерской пустыни.

(Продолжение в первом сообщении темы.)


Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81894
Сообщение: #3103908
26.11.08 18:44
Ответ на #3103899 | Алёна Евгеньевна православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

о. Михей? Да вроде ничего, говорят. От укуса клеща энцефалитного оклемался, с Божией помощью. От укусов демонских тоже вроде отбивается братия.
Но сведения у меня не первой свежести. Надеюсь, среди прочитавших тему найдутся те, кто располагает более свежей информацией, и ею поделятся.


Алёна Евгеньевна

православный христианин

Тема: #81894
Сообщение: #3103899
26.11.08 18:32
Ответ на #3103893 | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Я почему-то так и предполагал :(
Да я, собственно, не про стены. Как там о.игумен?


Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81894
Сообщение: #3103893
26.11.08 18:17
Ответ на #3103887 | Алёна Евгеньевна православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Про "сейчас" могу накидать ссылок. Тока грустно получится...

Алёна Евгеньевна

православный христианин

Тема: #81894
Сообщение: #3103887
26.11.08 18:06
Ответ на #3103849 | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Спсибо, Юрич :)
А про "сейчас" будет?


Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81894
Сообщение: #3103849
26.11.08 16:32
Ответ на #3103848 | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Восстановление обители

Дело восстановления обители принял на себя не знаменитый иерарх и не синодальный чиновник, а человек из народа, простец-праведник соловецкий иеромонах Митрофан Правоторов. По благословению архиепископа Архангельского Варлаама, заинтересованного в восстановлении обители, он принял на себя все труды и хлопоты.
В 1849 г. Митрофан с четырьмя другими иноками пришел на Кожозеро и нашел здесь одни развалины. Храм пришел в ветхость, другие монастырские постройки не сохранились. Иноки поселились в курной избе. В следующем году ветхая Богоявленская церковь сгорела. Митрофан отправился в Архенгельск для сбора пожертвований. На собранные 400 рублей подрядили мастеров на строительство церкви.
Затем Митрофану предстояли мытарства по обеим столицам.
Прежде, чем возбудить ходатайство в Синоде, необходимо было изыскать средства для возобновления обители, поскольку на помощь казны рассчитывать не приходилось. Средства нашлись: московский фабрикант Павел Матвеевич Александров пожертвовал десять тысяч рублей. Митрофан переехал в Петербург и начал хлопоты в Синоде.
30 мая 1853 года последовало высочайшее утверждение постановления Святейшего Синода об открытии второго класса Кожеозерской пустыни "в самостоятельной степени, но без всякого от казны пособия". Средствами для содержания монастыря были назначены 689 десятин леса, 1800 сажен пахотной земли и рыбное Кожозеро. Позже Государственным Советом было отчислено во владение монастыря по четыре версты вокруг озера (как было в прежние времена) и местность, где находилась часовня преп. Никодима на речке Хозъюге.
Как упоминалось, после упразднения монастыря на его месте возникла деревенька и теперь, по возобновлении обители, крестьяне не хотели по доброй воле уходить с обжитого места. Между ними и возобновленным монастырем возникла тяжба. Однако дело их было проигрышным. "Поселившиеся ранее и не желавшие уходить с монастырской земли крестьяне, по указу Палаты Государственных Имуществ 10 окт. 1862 г. были удалены" (А. Кононов).
Монастырек понемногу возрождался, буквально из пепла.
Благодаря П.М. Александрову и другим жертвователям над гробницей преп. Никодима была сооружена серебряная рака. Над гробницей блаженных старцев Серапиона и Авраамия была построена часовня.
Россия переживала бурную пореформенную пору, а на дальнем Кожозере время будто остановило свой ход и все оставалось почти как двести и более лет назад. Также не было к обители дороги, пробирались тропкой от села Прилук. Также стояли на песчаном мысу кое-какие ветхие деревянные строения. Также скудна и бедна была жизнь, как во времена первопоселенцев, но уже не приходилось рассчитывать на щедрую поддержку боголюбивых московских царей. Монастырь восстановился, но встать на собственные ноги не мог.
По возобновлении обители игуменом был поставлен Пармен, брат Митрофана, ему преемствовал Митрофан.
В книге А. Кононова приведен портрет игумена Митрофана. У него простое, кроткое крестьянское лицо, мягкий приветливый взгляд. Простота и кротость его, чистота душевная вместе с горячей преданностью делу, которому посвятил он жизнь свою, открывали этому безвидному монашку доступ и в дома толстосумов и в приемные сановитых чиновников, потому что вела его сила большая, чем он сам. Но, приняв труд игумена, он взвалил на свои плечи ношу не по силам. Слишком он был добр и мягкосердечен, чтобы стать строгим, рачительным хозяином. Стараясь сделать как лучше, он только запутал монастырские дела, очевидно, дела финансовые. Об этом неопределенно сообщает кожеозерский историк: "Неутомимый труженик, игумен Митрофан, за множеством дел, невольно допустил крупные ошибки в управлении и 25 янв. 1867 г. был уволен на покой (он скончался в обители 14 янв. 1884 г.)".
Едва возродившись, обитель оказалась близкой к новому запустению. Опять, как в недобрые годы, один за другим начали меняться игумены. С 1867 по 1885 гг. их сменилось девять.
Опять проникли в монастырь пороки и, наконец, случилось святотатственное преступление. "К тому же, в нее (обитель) собралось много лиц крайне сомнительной нравственности, что привело к упадку монашеской жизни. Такой порядок вещей закончился в 1884 г. целым злодейством. Из проживающих в монастыре двое: Григорий Рябцын и Николай Щипунов ограбили и зажгли Богоявленскую церковь в ночь на 26 сентября". (А. Кононов)
В 1885 году игуменом был назначен соловецкий иеромонах Питирим.
В книге Кононова приведен и его портрет. Это худощавый человек с узким умным, интеллигентным лицом, взгляд спокойный, твердый, ощутима сила характера, пожалуй, холодная властность.
Питирим и стал подлинным восстановителем и приумножителем Кожеозерской пустыни. Несуетливый, деятельный, он начал обширное монастырское строительство, которое заняло многие годы, вплоть до 1917-го. Некоторые постройки были завершены до Питирима, как каменный Успенский собор. Однако иконостас собора долгое время оставался неустроен. Вместо сожженной злоумышленниками Богоявленской церкви была поставлена новая, тоже деревянная.
Большинство построек возводилось из камня, в том числе хозяйственные строения, конный и скотный дворы, сушило. За скудостью средств иные постройки возводились годами, как каменный братский корпус, на который все недоставало средств для завершения. Для приезжих была устроена двухэтажная каменная гостиница. "Но самое главное из всех дел игумена Питирима есть, несомненно, устройство прекрасной проезжей дороги, где ранее были только болота да тропинки, до обители, от онежского почтового тракта из деревни Карельской", – пишет Кононов.
Тот, кто видел эту дорогу, с ним согласится. Мы говорили о ней в первой части очерка. Питирим и был тем легендарным игуменом, который проезжал, проверяя качество дороги, поставив перед собой посох. 24/ Средства на сооружение дороги были взяты от продажи принадлежащих монастырю лесов по трассе строительства.
Бюджет монастыря постоянно находился в напряжении и поэтому приходилось неоднократно обращаться к помощи жертвователей. С целью привлечь внимание к судьбам древней пустыни и была написана многократно цитированная нами книга А. Кононова (1894 г.). Составленная кожеозерским монахом Алексеем брошюра "Краткие сведения о Кожеозерском монастыре" (1901) содержит прямой призыв к пожертвованиям, напоминая, что "исключительно св. обитель существует благодаря только помощи благотворителей".
По сведениям Алексея в монастыре постоянно проживало 65 человек, непостоянного люда бывало по 70–80 человек, все они пользовались трапезою и приютом. Основой монастырского хозяйства было животноводство, скотный двор был гордостью монастыря. Хлеб же урожался ненадежно, бывало, его побивали ранние морозы. Хлеб приходилось прикупать.
А средства впереди требовались немалые, дабы обитель приняла достойный облик. Нужны были средства для сооружения ограды вокруг монастыря, колокольни, на приобретение колоколов, на окончание большого братского корпуса, на сооружение зданий трапезы и ризницы, архива, библиотеки, рухлядной, а также церквей на братском кладбище и в Хозъюгской пустыньке.
Большинство из этих дел было исполнено к 1917 году и обитель наконец-то пребывала в устроении как раз тогда, когда подошло ее конечное разорение.

Конечное разорение

О последних годах существования обители мы не располагаем сведениями. Более известны обстоятельства ее гибели.
Казалось бы, столь удаленная обитель в лесном глухом крае обезопасена от военного нападения. Миновали ее шайки литовских людей и русских воров, рыскавшие по Поморью в Смутное время. Не угрожало ей и нападение внешнего врага. Но началась другая война, гражданская. Север откололся от коммунистического центра. Кожеозерский монастырь оказался на территории архангельского правительства. В монастыре стоял небольшой отряд белых.
Сплошной линии фронта на Севере не было и быть не могло. Расположение сил определялось районами, взятыми под контроль. Так, верховья Онеги были заняты красными, низовья Онеги – белыми. Граница между ними проходила у села Чекуева.
Пересказывать события гражданской войны на Севере нет необходимости. Известно, что после того как союзники оставили белых, перелом произошел в пользу красных. В эту победную для красных зиму 1919–20 гг. командованием онежского участка фронта был задуман и исполнен дальний рейс по малохоженным дорогам Озерного края через Кривой Пояс на Кожозеро с дальнейшим выходом на реку Онегу в тыл противника. До деревни Кривой Пояс через другие глухие деревни существовала более-менее сносная дорога, от Кривого Пояса до Кожозера монастырь провел свою дорогу по образцу знаменитой "монастырки". По этим дорогам и прошел красный отряд с пушкой и пулеметами.
Нападение красного отряда было, по-видимому, для белых неожиданным. Они менее всего ожидали врага с этой стороны.
Сначала они пытались оборонять перешеек, потом закрепились в монастыре. Настоятельский корпус был их последним прибежищем. По корпусу ударили из орудия и начали поливать пулеметными очередями – так и остались на нем и на Успенском соборе эти следы. Уйти белым с полуострова по глубоким снегам было некуда, вряд ли кто из них уцелел. Как победители поступили с монахами, можно только догадываться.
Ныне лишь следы на разрушенных зданиях да фанерная тумбочка-обелиск над братской могилой красноармейцев напоминают о происшедшем сражении, ставшем для монастыря роковым.
Монастырь перестал существовать и стало называться место по-новому – Кожпоселок. Сначала пытались устроить здесь коммуну, о которой старожилы в округе вспоминали с усмешкой. Коммуна, иначе говоря, киновия, общежительство, удавалась только у монахов. Советская коммуна только и годилась на то, чтобы проедать и разбазаривать не ими накопленное. От монахов досталось им прекрасно налаженное хозяйство, была даже электростанция – та самая "лампочка Ильича", но все пошло прахом. Ломать не строить, разбазаривать не собирать, и коммуна скоро кончилась.
Опять, как в период первого запустения, на полуострове возникла деревенька, построившись выше монастыря, под леском. Возникли еще три деревеньки на озере – Хабарово, Тушилово и Летний Конец, говорят, из ссыльных поселенцев. Был здесь колхоз. Жили кое-как, но выручало рыбное озеро. После войны вовсе оскудели деревеньки, а лесная промышленность сюда еще не добралась. Наконец, чтобы не иметь лишних хлопот с дальножителями, живущими, можно сказать, без советской власти, чтобы не заботиться о их снабжении и прочем, в году 58-м местные власти решили сселить всех с Кожозера и тем устранить проблему. Так и остались брошенными деревеньки – с собой дома не потащишь. Дома деревни на полуострове давно сожгли на дрова разные приезжавшие люди – рыбаки, геологи, а отдаленные деревеньки достаивали черными развалившимися срубами среди густых зарослей малины...
Постоянных жителей нет теперь на Кожозере. Живут то геологи, то промысловые рыболовецкие бригады. Проникают всюду поспевающие туристы. Время от времени возникают планы, как использовать озеро и его окрестности. Не может же озеро остаться неиспользованным...
Неизвестно, какое будущее ждет Кожозеро. Пока же здесь последний прекрасный нетронутый уголок Севера. Снова здесь как во времена Нифонта и Серапиона. Некогда созидаемая ими пустынь снова стала пустыней. Кольцо времен замкнулось. Осталась четырехвековая память. Она и в развалинах монастырских, и в дороге, и, кажется, в самой северной природе...
О всех отцах кожеозерских, здесь потрудившихся, еще раз вспомянем, расставаясь с этим сердцу дорогим местом.


1/ У нас нет никаких документальных данных, подтверждающих удивительную судьбу Турсаса-Сергия-Серапиона, однако нет и оснований ее оспаривать. Святые из татар известны в Древней Руси. Помимо легендарного Петра, царевича Ордынского, можно назвать вологодского святого Иоанна, до крещения татарского баскака Буга (XIII в.).

2/ Князь Иван Васильевич Сицкий был заметной исторической фигурой. В 1601 году, будучи воеводой в Астрахани, арестован и доставлен в оковах в Москву, затем сослан в Кожеозерский монастырь, жену его разлучили с ним и сослали в Сумскую пустынь. Князь Иван состоял в дружбе с Федором Никтичем Романовым, за что, повидимому, и пострадал. Сказалась и личная неприязнь Бориса к князю. Так, еще при Грозном, в 1557 году "государь велел стоять у своего стола с кравчим Борисом Годуновым князю Ивану Сицкому, и князь Иван сказал, что ему это не вместно, и бил челом на большого брата Борисова, а Борис Годунов бил челом на отца Иванова". (С.М. Соловьев. История России. кн. 4, т. 7. М. 1989, С. 16.)

3/ Сведения эти, как и ряд других по монастырской истории, взяты нами из книги: А. Кононов (Никодим). Судьбы Кожеозерской Богоявленской пустыни Архангельской епархии. СПб. 1894. У Е. Голубинского в "Списке усопших, на самом деле не почитаемых" приводятся те же имена: "Корнилий, начальник Спасского монастыря, Кожеозерский чудотворец в граде Мангазеи и Енисеи...", а также "Логгин, Герман, Боголеп, преподобные, начальницы Кожера озера, града Мангазеи и Енисея". (Голубинский Е. История канонизации святых в русской церкви. М. 1903, С. 360). Упомянутое "озеро Кожеро", очевидно, названо мангазейскими подвижниками в память Кожозера, как и монастырь назван был Кожеозерским, но не Богоявленским, а Спасским.

4/ Так было во времена существования обители. Ныне в Православном календаре, издаваемом Московской Патриархией, преп. Серапион Кожеозерский включен в святцы под 27 июня ст.ст. Об Авраамии сведений нет, хотя на монастырских лубках они изображались вместе, правда, без нимбов. Архим. Леонид в своем труде "Святая Русь" (СПб. 1891) включил в списки обоих, как местночтимых.

5/ Именем Никодима иногда называлась Кожеозерская пустынь. Так, в книге И.К. Кириллова "Цветущее состояние Всероссийского государства" (СПб. 1727) читаем: "О монастырях каргопольских. 1. Никодима Кожеозерского, деревянной, в пустых местах к морю. По переписи 186 года (1678) было за ним 113 дворов". (Новое издание – М. "Наука" 1977, С. 98).

6/ Пользуемся текстом, опубликованным в "Православном собеседнике", ч.1, Казань, 1865 (по списку жития 1741 г.), а также изложением в вышеназванной книге А. Кононова.

7/ Мы принимаем эту дату, приведенную А. Кононовым в указ. соч., как более вероятную. Текст жития по списку 1741 г., дает иную датировку, а именно: Никодим отошел от Москвы в 1598 г., а, следовательно, пострижен в 1586 г.

8/ Согласно некоторым известиям о самозванце, чернец Григорий Отрепьев был принят в Чудов "архимаритом Пафнотием", что стал митрополитом, и был поставлен им в дьяконы. (См. Сборник Русск. Истор. О– ва, т. 137, С. 247). Эта деталь предоставляет широкий простор исторической фантазии.

9/ Побывав на месте пустыни преп. Никодима, я убедился, в сколь безотрадной лесной узости он жил, а также смог воочию представить, сколь опасны паводки на такой речке, узкое русло которой в паводок забивается льдинами и корягами. После случившегося, преподобный перенес келию на более возвышенное место.
Впечатления от Хозъюгской пустыни выразились в рассказе "К пустыннику" – "Клейма", книга вторая. (Прим. 1989 г.)

10/ Львов Григорий Васильевич "в 1638 г. дьяк Печатного приказа, с 1 сентября 1643 г. пожалован в думные дьяки и поставлен управлять Посольским приказом, где был до своей смерти в 1646/47 г." – Веселовский С.Б. Дьяки и подъячие XV–XVII вв. М. 1975, С. 307.

11/ Кукушкина М.В. Монастырские библиотеки русского Севера. М. 1977, С. 80.

12/ Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М. 1871, С. 335.

13/ Там же, С. 466.

14/ Сведения приведены И.Г. Спасским, обнаружившим рукописный сборник, принадлежавший Боголепу Львову. См.: Спасский И.Г. Московская математическая рукописная книга середины VII в. и ее первый владелец. – Археографический ежегодник за 979 год. М. 1981.

15/ Указ. соч., С. 71.

16/ См: указ. соч., С. 70.

17/ Там же.

18/ Материалы для истории раскола за первое время его существования. т. 1. М. 1875, сс. 464–466.

19/ Там же, С. 467.

20/ Деяния московских Соборов 1666 и 1667 годов. 1893, л. 34 об.

21/ Сведения взяты из книги А. Кононова "Судьбы Кожеозерской Богоявленской пустыни..."

22/ Малышев В.И. Новые материалы о протопопе Аввакуме. Труды отдела древнерусской литературы (ТОДРЛ) т. XXI, Л. 965, С. 330.

23/ Зеньковский С.А. Русское старообрядчество. Мюнхен, 1970, С. 401.

24/ Ничего не осталось из монастырской утвари и предметов монашеского обихода, а посох этот, как ни удивительно, сохранился и находится теперь в Архангельском краеведческом музее.



Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81894
Сообщение: #3103848
26.11.08 16:31
Ответ на #3103846 | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Нестроение. Инок Боголеп

После отъезда Никона монастырь вступил в длительную полосу нестроения, продолжавшуюся двадцать лет. Зачинщиком был все тот же князь-инок Боголеп.
Мы назвали его загадочной фигурой, и это во многом справедливо. Хотя мы располагаем рядом прямых и косвенных сведений о нем, но не все они прояснены до конца. Приведем эти сведения и постараемся уловить черты облика этого странного древнерусского человека.
Инок Боголеп, в миру князь Борис Васильевич Львов, происходил из знатного боярского рода. Его старший брат Григорий Васильевич – известное историческое лицо: он был думным дьяком, обучавшим юного Алексея Михайловича грамоте, одно время заведовал Печатным приказом, затем до своей смерти управлял Посольским приказом. 10/ Тем более странной выглядит судьба брата министра (по современной номенклатуре), которому не нашлось места в Москве и пришлось скрыться в удаленном северном монастыре.
Монастырская хроника называет князя Бориса ссыльным. Скорее это была не ссылка, а высылка, ибо на Кожозеро он попал не сразу. Первые следы князя мы находим где-то около 1633 года у Троицы Сергиевой, где он появляется, по-видимому, в составе ратных людей, охранявших монастырь-крепость. Там он знакомится с Симоном Азарьиным, казначеем, а позже келарем монастыря, древнерусским писателем. Знакомство это указывает на книжные интересы князя. Затем мы находим следы пребывания Бориса Львова на Соловках. Здесь в 1637 году он переписывает книгу "Синтагма Матфея Властаря" и подписывается – Борис Васильев Львов 11/ – из чего мы можем заключить, что монашества он еще не принимал, но из дальнейших слов о том, что книга переписана им по велению соловецкого игумена и соловецкого келаря, можно сделать предположение, что он состоял в послушниках. У нас нет данных утверждать, что Борис принял иночество на Соловках, да это и не столь существенно, поскольку соловецким монахом он так и не стал, важнее было бы знать, почему он покидает знаменитый монастырь, один из центров древнерусской книжности, и заточает себя, или же его вынуждают, в глухой лесной обители, без всяких надежд изменить участь, и при этом всесильный брат ничего не может поделать? Быть может, виной всему был "содомский грех", о котором впоследствии будет сказано в доносе на старца Боголепа? Но в какой мере историк может доверять доносам?
В 1639 году Борис-Боголеп появляется на Кожозере, очевидно, здесь и принимает пострижение. Он успел застать в живых пустынника Никодима, перед кончиной вышедшего из пустыни в монастырь. Об этом говорит сам Боголеп в биографической записке – краткой редакции Жития Никодима: "за седмь месяц до отшествия своего сказа мне смиренному". 12/ Литературный труд этот был предпринят, очевидно, не только по личному желанию, но и по заказу монастырской братии, заинтересованной в распространении славы подвижника. Свою биографическую записку о Никодиме Боголеп посылает к Троице Сергиевой Симону Азарьину, который подтверждает получение "повести". В свою очередь Симон Азарьин посылает Боголепу свой труд – Житие троицкого архимандрита Дионисия. Согласно Ключевскому: "этот труд был вызван просьбою кожеозерского инока Боголепа Львова, предполагаемого автора записки о пустыннике Никодиме, жившего до пострижения в Сергиевом монастыре. В 1648 г. житие было уже готово и послано к Боголепу". 13/ Из сказанного мы можем заключить, что связи между немногочисленными писателями Древней Руси преодолевали значительные расстояния. Как мы можем судить, Боголеп был человеком начитанным, книжным, высокообразованным для своего времени. Он неоднократно делал книжные вклады в монастырь, его личная библиотека насчитывала 44 книги (из них 25 рукописных, следует учесть, что все это были сборники, включающие самые разнообразные произведения). 14/
Но это лишь она сторона яркой, неоднозначной личности князя-инока. Хотя в записке о Никодиме он называет себя "смиренным", это не более, чем литературный штамп. Семнадцатый век знает характеры надменные, грубые, крутые, вспыльчивые, что легко уживалось с обрядовым благочестием и книжной начитанностью. По-видимому, таким был и Боголеп Львов. Он сознавал свое выделенное положение в монастыре и вовсе не думал умаляться и смиряться. Можно предположить с большой долей основания, что избрание Никона в игумены не обошлось без его участия. Никон всегда знал, на кого опереться в нужный момент, но также легко забывал об оказанной услуге. Но и Никон, по-видимому, был не менее нужен Боголепу. Чрезвычайно любопытно вообразить рядом два этих характера... Бесспорно лишь, что Никон всегда сохранял достоинство крупной личности и чьим-либо ставленником быть не мог. Но он был и достаточно тонким политиком, чтобы обострять отношения с представителем родовитой знати, имеющим весомые связи в столице. Более того, этими связями надлежало заручиться, что Никон и сделал, отбывая в Москву в 1646 году. Безвестный игумен, явившись в столицу, должен был обрести чью-то поддержку. Такую поддержку оказал ему брат Боголепа Григорий Васильевич Львов, тогдашний "министр иностранных дел", не только явив свое покровительство, но и ссудив Никону значительную сумму денег – сто рублей, в чем тот дал расписку. 15/ После того, как Никон отбыл в Москву и не вернулся, Боголеп остался фактическим хозяином Кожеозерской обители и распоряжался ею своевластно двадцать лет. Игумены менялись часто, держал он их в страхе, доходило и до рукоприкладства.
Немилостив он будто бы был и к игумену Феодосию, переведенному сюда из Сийского монастыря.
Игумен Феодосий, создатель знаменитой Сийской библиотеки – имя известное в истории древнерусской книжности. На Кожозеро он попал, не поладив в чем-то с патриархом Никоном (но не по вероисповедным вопросам), сначала простым монахом, но через год стал игуменом. Здесь он находился с 1656 г. по 1662 г., с 1663 года он вновь возглавляет Сийский монастырь.
Книги были всепоглощающей страстью Феодосия, он много содействовал их переписыванию, чем, конечно, занимался и в Кожеозерском монастыре. Здесь его сомышленником мог бы стать Боголеп Львов, однако этого не случилось, в доносе на старца Боголепа говорится о "больших скорбях", которые претерпел от князя-инока Феодосий и другие игумены. Остается только гадать, почему два знаменитый книжника середины XVII века, оказавшись рядом, так и не смогли сойтись. Видимо, виной всему был тяжелый характер Боголепа.
Между тем, начавшийся раскол в Русской Церкви все более углублялся. Так или иначе, многие книжные люди того времени, воспитанные на вековой традиции, становились на сторону древлего благочестия, либо тайно симпатизировали ему ("с сими книгами живу и умираю", – заявлял Аввакум). Кто подвергался гонениям, кто замолкал, а образовавшийся вакуум заполняли выходцы из украинских и белорусских земель. Боголеп, выросший на древнерусской книжности, на древнем церковном укладе, должен был стать противником нововведений и, действительно, стал им.
Ссылка Боголепа на Кожозеро, или скорее высылка, была сильно смягченной. Он имел возможность отлучаться из обители и за период с 1650 по 1658 гг. побывал в Москве шесть раз. В Москве он встречался с такими видными людьми, как царский духовник Стефан Вонифатьев, боярин Федор Ртищев (один из образованнейших и богатейших людей своего времени, "добрый человек Древней Руси", по оценке Ключевского. "Дружище наше старое Феодор Ртищев" – вспоминал Аввакум, к нему в дом ходил он "бранитца с отступниками", но и "шишом антихристовым" называл), думный дьяк Посольского приказа Алмаз Иванов, свояк и друг царя боярин Борис Иванович Морозов. Поездки эти многое значили для монастырского благосостояния, поскольку каждый раз Боголеп возвращался со щедрыми пожертвованиями своих друзей и родственников. 16/
Много оснований полагать, что встречался он с Иваном Нероновым, Аввакумом и другими борцами с никоновскими нововведениями – знакомство со Стефаном Вонифатьевым наводит на это предположение, но твердых оснований для утверждения у нас нет. Зато достоверно известно, что путь Боголепа пересекся с путем одного из будущих пустозерских узников, вместе с Аввакумом взошедшим на костер, дьяконом Федором Ивановым.
Дьякон Благовещенского собора был хорошо богословски образованным человеком и потому опасным противником нововведений. "Новизны", на которые Аввакум обрушивался со всем своим темпераментом, подчас впадая в опасные крайности, подвергал он спокойному, обстоятельному разбору. То, что личность его оттеснена на второй план в событиях того времени, объясняется тем, что время требовало не книжных ученых, а проповедников. Вместе с этим человеком Боголеп выступал в спорах со сторонниками книжных исправлений. Тогда же, в 1658 году и был взят на заметку. В делах Патриаршего разряда сохранилась опись заведенного дела: "Спор с справщиками (то есть сторонниками исправлений) старца Боголепа Лвова, Благовещенского собору дьякона Федора и поддьяка Федьки". 17/ Содержание дела нам неизвестно, но ясно, что после 1658 года появляться в Москве Боголеп не мог. Теперь Кожозеро стало его единственным прибежищем и укрытием. Мы говорили, что вокруг такого "сильного человека", каким был Боголеп Львов, естественно, группировались приспешники, но также, естественно, были и недовольные. Особенно усилилось недовольство с приходом игумена Павла (в 1662 г.), не захотевшего мириться с самовольством князя-инока. Противники Боголепа, возможно, знали о его московских неприятностях и нанесли точно рассчитанный удар. Ко времени Церковного Собора 1666 года, созываемого для разбора дел непокорных старообрядцев, на Боголепа поступил донос, озаглавленный "Роспись плутовства и лицемерного затворничества старца Боголепа Львова".
Документ подробно перечисляет многочисленные"вины" старца, чудовищные по древнерусским понятиям: "...живет он старец многим на соблазн и на повреждение. Отца духовного не имеет у себя лет з десеть, а пречистого тела и крови Христовой не причащается лет з двадцать, а в церковь Божию на пения и в трапезу за стол не ходит, а за монастырь и по монастырю ходит". Но этого мало, неправедное житие старца не только безбожно, но и аморально: "а в кельи робят держит, а как братья пойдут в церковь Божию, а к нему в те поры ходит дьячек лет в шестнадцать". Но и это далеко не все. "А как на ково хто склевещет и он бьет без милосердия своими руками...
И за игумном по монастырю гонял и ученик его старца Боголепа старец Иосаф хотел было игумна бить по его старцеву научению, и игумен в келью, а посох изронил в монастыре, и убояся его ис кельи не выходил дни с три, а посох на монастыре лежал. А и прежние игумены от него Боголепа изгнаны с большими скорбьми: игумен Феодосий, игумен Дионисий, игумен Сергий, игумен Самоил... А простая братия многая от него пострадали и из монастыря изгнаны. Да он же велит постригать у себя в монастыре беглых служилых людей, а в кельи у себя держит всякое оружие, и платья, и всякие вещи разбойнически, а не затворнически... И он старец Боголеп у себя в монастыре трегубой аллилуия пети не велит, и называет римскою ересию: когда де петь трегубо аллилуия, то де и служити на опресноках. Да он же старец Боголеп, услышав, что послано по них великого господина преосвященного Питирима митрополита Великого Новгорода и Великих Лук грамота, и он, старец Боголеп, плюнув, стал говорить: хотя де и будут и три грамоты, а мне де они в две деньги... А надеется на милость и заступление окольничева Феодора Михайловича Ртищева, да на думного дьяка Алмаза Иванова, и на свое многое и мимотекущее богатство".18/
Донос этот, даже если отражает лишь частичную правду, показывает, в какой террор Боголеп и его приспешники ввергли монастырь. Но не это было главным пунктом обвинения и не "содомский грех", и донос мог бы остаться без последствий, если бы не очевидные вероустановочные нарушения: отказ от исповеди и причастия и уклонение в раскол, отрицая "трегубую" аллилуйю (сторонники старой веры признавали двукратное, а не троекратное возглашение "аллилуйя!" на богослужении). Поэтому на донос последовал царский указ каргопольскому воеводе Ивану Онофриевичу Ендогурову: "Старца Боголепа Львова прислать к Москве с нарочным не мешкав". 19/ Датирован указ 14 мая 1666 г. Но московские приказные, посылая указ в летнюю пору, вряд ли знали, что как раз летом против Боголепа бессилен любой указ – летом путь на Кожозеро был непроезж, и нарочный ездок, если бы такового послал воевода Ендогуров, скорее всего, увяз бы с конем в болоте.
И потому, когда в Крестовой патриаршей палате с 25 апреля по 2 июля 1666 года заседал Собор, разбиравший дела церковных мятежников, Боголепа среди них не было. Собор записал в своих Деяниях на 10 день: "В те же времена бе некто старец в Кожеезерском монастыре, именем Боголеп Львов, иже многи люди житием си соблазняше. И отцу духовному вящще десяти лет не исповедаше грехов своих. Комканию же святому выше 20 лет не общася. Ниже в церковь хождаше, обаче расколы и мятежи со прочиими творяше. По сего грамоты посылахуся. Но не бе прислан к Москве". 20/
Других попыток доставить старца Боголепа в Москву на суд и расправу не предпринималось. Да и куда было ссылать его, мятежного старца Боголепа, как не на то же Кожозеро?
На этом обрываются документальные сведения о князе-иноке. Видимо, пришлось ему смирить свой властный нрав: ведь зимой-то дорога для нарочных ездоков была проезжей! Да и последствия Соборных решений: пустозерская ссылка Аввакума с товарищами и расправы над сторонниками старой веры не сулили ничего хорошего в случае вторичного доноса. А, может быть, и не смирился, не притих, и посылались новые доносы, да не до него стало, до беспокойного одиночки, в годы, когда раскол стал массовым движением, на Волге и Дону заполыхала "разинщина", забунтовал Соловецкий монастырь.
Так и дожил Боголеп на Кожозере до своей кончины в 1675 году.

Оскудение обители

Совершенно неожиданно в наш рассказ о праведниках вошел этот странный человек. Признаемся: наших симпатий он не вызывает. И все же постараемся отнестись к нему с пониманием и всепрощением, по примеру северорусских подвижников. Его порок (впрочем, не столь уж редкий в то время) был, как можно судить, врожденой аномалией организма, и это закрывало для князя карьеру и положение в обществе, на которые он мог бы рассчитывать по своей родовитости. Ему не нашлось места в Москве, он только компрометировал своего влиятельного брата. Ему не нашлось места и на Соловках. Он оказался в самом удаленном (если не считать Дамианову пустынь) монастыре Севера, где выглядел среди монахов– простецов белой вороной. В раздражении он приносил окружающим много зла, всем был чужд и одинок. В тоске и отчаянии уходил он за монастырь – как сказано в доносе – всходил на скалы, быть может, взирал на озерные воды и томился безысходностью, своей проклятостью, которая сгубила его доброе дарование и сделало навсегда несчастным...
Так или в чем-то не так, но, безусловно, князь-инок Боголеп – самая печальная фигура среди кожеозерских ссыльных. XVII век в монастырской истории не только рост благосостояния, но и, увы, история ссылок.
Знакомясь с историей ряда северных монастырей, не только таких знаменитых, как Кирилло-Белозерский, Соловецкий, но и менее известных, можно заметить, что печальная репутация мест ссылки, укрепившись за некоторыми из них, в дальнейшем им сопутствует. Часто бывало так, что, учреждая новый отдаленный монастырек, правительство вскоре вспоминало о нем, посылая туда неугодного человека на "сбережение" или "исправление". Так было, как помним, с Челмогорским монастырем в XVI веке. Так было с Дамиановой пустынью в XVII веке. Так было и с Кожеозерским монастырем. Пожаловав монастырь вотчиною, Борис Годунов сослал туда князя Ивана Сицкого.
Вскоре после московских соборов 1666–1667 гг., куда Боголеп "не бе прислан", в Кожеозерский монастырь "прислали на сбережение чернеца Иева, что в мире назывался Салтыковым, сына Боярского Осипа Пирютина и бельца Авертьку Москвитина". 21/ Мы не знаем, кто были эти люди, но, с большой долей уверенности, можем утверждать, что все они принадлежали к сторонникам старой веры.
В десятилетие после московских Соборов проторенная дорожка ссылок на Соловки оказалась закрытой – монастырь пребывал в раскольничьем бунте. На это время Кожеозерский монастырь замещает Соловецкий. Раскол обители не коснулся.
Старец Боголеп, выражавший сомнение в трегубой аллилуйи, лишь с известной долей натяжки может быть отнесен к деятелям раннего старообрядчества. Случай с Боголепом, который "не бе прислан к Москве", должен был укрепить мнение церковных властей о Кожозере, как о надежном месте "сбережения" ненадежных людей: если уж оттуда не удалось взять человека по царскому указу, то, значит, глуше места и нет.
Об этом вспомнили царские дьяки в 1676 году, при новом правительстве Федора Алексеевича, решая судьбу старообрядческих вождей – пустозерских узников. К тому времени заполярный острог превратился в духовный центр старообрядчества.
Находясь в заточении, в земляных тюрьмах, Аввакум и его "соузники", не смирившись, продолжали свое дело борьбы за "истинную" веру. Их сочинения (в том числе и знаменитое "Житие" Аввакума), грамотки, письма, выходя тайными путями из стен узилища, расходились во множестве списков по стране – и в Москву, и в Поморье, и в Сибирь. Власти были встревожены агитационной деятельностью узников и решили разделить их и разослать по таким местам, где всякие контакты будут исключены.
Царский указ 1676 года, августа 25, гласил: "Великий государь Феодор Алексеевич (следует титул)... указал раскольников, бывшего протопопа Аввакума с товарыщи, ис Пустозерского острога сослать в Кожеозерской да в Каменной монастыри и держать их в тех монастырех под самым крепким началом, с большим бережением, чтобы они ис тех монастырей не ушли никоторыми делы, и никого к ним припускати не велеть и говорить с ними никому, ничего не давать и писем бы никаких у них никто не имал и к ним ни от кого нихто не приносил никоторыми делы". 22/
Были избраны, как видим, самые изолированные монастыри Севера. (Соловецкий не подходил – всего полгода прошло как взбунтовавшийся монастырь был взят царскими войсками). Какой режим заточения мог ожидать пустозерских узников на Кожозере, можно только гадать. Монастырь, как говорилось, был весь деревянный, до 1650 года не было даже ограды (построена при игумене Дионисии). Видимо, предполагалось построить подобие пустозерской земляной тюрьмы за крепким тыном, а роль стражи должны были выполнять сами монахи. Климат на Кожозере мягче пустозерского, но условия содержания могли оказаться хуже. Пустозерские стрельцы сами были горюнами, заброшенными на край земли, своя горькая доля помогала им понять чужую, да и нравственное обаяние узников было велико. Монахи по-иному смотрели бы на лиц, объявленных еретиками.
Так что, по удивительному стечению обстоятельств, Аввакум мог попасть на место, откуда его заклятый враг Никон начал свое стремительное возвышение. Но указ не был исполнен и, как кажется, причиной тому была не только обычная на Руси приказная волокита, а понимание властями бесполезности перемещения узников, как и бесполезности их увещевания и исправления. Означало это, что впереди Аввакума с товарищами ждет беспощадная расправа.
Но Кожозеро, как место ссылки, не было забыто и в том же, 1676 году, по проторенной дорожке был отправлен человек, не имевший отношения к расколу. Им был царский духовник Андрей Саввинов Постников, его влияние на царя не мог простить ему крутой нравом патриарх Иоаким. "После смерти царя Алексея, не теряя времени, патриарх Иоаким сейчас же, 14 марта 1676 года, созвал новый церковный собор, на котором еще раз показал, что он не умеет забывать обид и провел на нем осуждение и ссылку в Кожеезерский монастырь еще недавно очень влиятельного царского духовника Андрея Постникова". 23/
На этом кончаются наши сведения о кожеозерской ссылке.
В XVII веке благоденствие монастырское продолжалось. Так, при игумене Павле (1662–1682) была тяжба с Соловецким монастырем за право ловли семги в устье реки Кожи, разрешившаяся в пользу Кожеозерского монастыря.
При царе Федоре Алексеевиче монастырю была дана послушная (подтвердительная) грамота на все прежние льготы.
Последние жалованные грамоты были получены монастырем в конце семнадцатого века. Была пожалована речка Куроса с покосами и даны правые грамоты на деревню Калитинскую и Кяндскую (1698).
Петровское время мало отразилось на бытии удаленной лесной обители. Никаких особенных события не происходило, жизнь текла своим заведенным чередом, но расцветное время для обители оставалось позади и понемногу начиналось оскудение и умаление.
Историк обители перечисляет ряд игуменов, сменявших друг друга, вплоть до последнего игумена Георгия, управлявшего до 1722 года. С его смертью игуменство прекратилось и было учреждено строительство.
При первом строителе Корнилии (1722–1738) обитель постигло страшное несчастие: пожар 1730 (по другим данным – 1734) года уничтожил все строения деревянного монастыря. Из средней величины обитель превратилась в убогую. Часть монахов разбрелась, братия уменьшилась до девятнадцати человек.
Кое-как обитель обстроилась, но окрепнуть так и не смогла. Оскудению немало способствовали нерадивые управители, в особенности, последние строители Исаия и Андроник.
"Последние два отличались особенной непристойностью своего поведения" (А. Кононов). Они творили, что им вздумается, притесняли братию, развились пороки, процветало пьянство, хозяйство окончательно расстроилось. За бедностью в 1758 г. монастырь был приписан к Спасо-Каргопольскому, "что окончательно его истощило, и он был закрыт в 1764 г." (А. Кононов).
Закрыт монастырь был, как и многие другие, не только в силу истощения, а в силу секуляризационной политики Екатерины II. Монастырь, конечно, обеднел и хозяйство его расстроилось, но в Поонежье он продолжал оставаться значительным земельным собственником. К 1764 году в его владении находилось 442 душ крестьян и 139 десятин пахотной земли.
По упразднении обители, имущество ее было развезено в Свирский и Спасский монастыри Олонецкой губернии. Монастырские церкви были обращены в приходские, однако никто из священнослужителей не шел сюда жить за отдаленностью мест, и потому церкви были приписаны к Прилуцкому приходу. Лишь дважды в год приходили сюда священники, проделав шестидесятикилометровый путь по лесной тропе от села Прилук: 6 января в храмовый праздник Богоявления и 3 июля в день памяти преподобного Никодима. Монастырскими землями завладели крестьяне, на месте бывшего монастыря возникла деревня. Только достаивавшие опустевшие храмы и иные следы монастырской деятельности на Лопском полуострове Кожозера напоминали о существовавшей здесь, до самой Москвы прославленной обители.
Согласно монастырскому синодику, за время от основания монастыря и до его упразднения в нем пребывало 346 иноков.
В запустении обитель находилась восемьдесят девять лет, до 1853 года.

(Окончание в следующем сообщении темы.)


Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81894
Сообщение: #3103846
26.11.08 16:29
Ответ на #3103845 | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Третье искушение было огнем. Бесы запалили келью преподобного, надеясь, что он убоится и покинет келью. Преподобный воззвал к помощи Божьей, сказав: "Аз, грешный, и огнем сим сожжен буду, а из сей моей келии никако изыду". "И внезапу бо прииде от запада туча велия зело со многим и великим дождем и ста над келиею преподобного и, аки река, излияся на ню, и погаси огнь".
Эпизод этот уже чисто русский. Можно снова вспомнить "неистовних жителей", равнозначных бесам, которые хотели огнем изгнать из пустыни Кирилла Челмогорского и Нила Столбенского. Но еще более заставляет он вспомнить пустозерского узника старца Епифания, великого бесовидца и бесоборца. То, что испытал старец Епифаний в своей пустыни на Виданьском острову – его келия, обгорелая как головешка, и сбереженная внутри чудесным "медяным, вольяшным" образом Богородицы – подлинное свидетельство о духовном мире русского отшельника XVII века, схожее с житием Хозъюгского пустынника.
Четвертое искушение было водой. (В тексте жития оно помещено последним, но, не тревожа памяти святого, мы совершим перестановку). "Враг диавол, пришед, запруди воду всю, яже бе в реке Хозъюге". Это было искушение силами природы. В паводок река вышла из берегов и затопила келью, "убо вмале видимей быти единой токмо кровли ея". Преподобный с иконой Владимирской Божьей Матери, "ею же благослови отец его келейный" (митрополит Пафнутий), "взыде на самый верх келии своея, и аки на столпе стояще и прилежно молящеся... донележе умалися вода". 9/
Пятое искушение было самое коварное. Сначала бесы преподобного обокрали. "Лукавии же демоны преобразишася в человеческая лица и приидоша ко преподобному в келию его и аки лытии разбойницы, еже суть что обретоша у него потребная, и то все пограбиша и поидоша по пустыни той". Преподобный возложил упование на Господа и стал молиться. Демоны же "много по пустыни той ходивше, паки приидоша к келии... и то все положиша у келии преподобного в целости". (Схожий эпизод содержит житие Корнилия Комельского, которого обокрали разбойники, но, заблудившись, вернулись к келии, отдали покраденное и раскаялись. Вообще, отождествление бесов с разбойниками нередко в древнерусской агиографии. Да и старец Епифаний не раз сравнивает беса с разбойником: "Аз же, яко за разбойником, за бесом гонюся...", "Аз же, видех беду скорую наносимую от злодея моего, от разбойника, от беса...")
Вернув покражу, демоны сказали: "О, злой калугере, уже бо всячески победил еси нас" и обещались его оставить, признав его святость.
Из всех искушений, последнее самое страшное. Оно вовсе лишено устрашающих атрибутов, но полно адского духовного лукавства, наполняющего трепетом даже душу современного маловера. Соблазн здесь тот, что после многих неустанных подвигов и трудов человек может возгордиться и возомнить, что достиг совершенства.
В подобный соблазн впал некий монах Феодосий. Два года он прожил с Никодимом в пустыни и стал проситься у старца отойти в "далечайшую пустыню". Преподобный не благословил его на это, считая духовно неготовым к подвигу и зная "колико бывает иноком, подвизающимся о Господе, страхования велия и злыя напасти от бесов". Однако тот самовольно отошел в пустынь на пять поприщ удаления. И "прельщен бысть от диавола, и впаде в вещи неудобь постижимыя, созда бо себе жертвенник, и начат в нем литоргисати един божественную службу в том неосвященном храме". Узнав об этом, игумен изгнал его из пустыни, после чего посрамленный инок исчез из обители неведомо куда.
Однако преподобный понял вражеское лукавство, не поддался гордыне и не ослабил молитвы. Сотворив молитву, он дунул на бесов со словами: "Господь да запретит вам, вселукавии демоны" – и "вси исчезоша".
Злые силы были посрамлены и оставили святого навсегда.
На преподобного снизошла сила Божия. Он сподобился дара прозрения и исцеления недугов. Он называл впервые пришедших к нему людей по имени. Ветхая мантия его источала исцеление.
Житие описывает случаи прижизненных чудес, как то исцелений, а также чудесного спасения двух мирян от потопления на Белом море, которым преподобный явился "в образе" еще при жизни.
В последние годы жития был он "в телеси ангел". Дикие звери не боялись его, олени мирно паслись рядом, когда он молился у креста возле келии. Слава о хозъюгском пустыннике распространилась далеко и дошла до царствующего града Москвы. Патриарх Иоасаф I в 1639 году прислал ему песцовую шубу со своего плеча. Преподобный будто бы кротко сказал: "Моей худости довольно и рубища".
Эпизод с посылкою шубы – скорее всего, это достоверный факт, во всяком случае легендарная шуба долгое время хранилась в монастыре – характерен для наступившего времени оскудения святости. Царственная иерархия разучилась воспринимать подвиг древнерусского пустынника. Дотлевали последние искорки Святой Руси. Близилась к угасанию и жизнь хозъюгского подвижника.
Незадолго перед кончиной игумен умолил ветхого старца перейти в монастырь: "едва бо возможе умолити преподобного, не хотяше бо преподобный изыти из пустыни, дондеже и житие свое скончает в ней". Когда преподобный пришел в обитель, "братия изыдоша на сретение преподобного, велию честь воздающе ему". "И пребысть в монастыре сорок седмь дней".
Свидетелем кончины преподобного был инок Иаков, в миру Иоанн Дятлов, из прилуцких крестьян, бывший одним из духовных чад преп. Никодима. Преподобный исцелил его от глазной болезни. Со слов Дятлова, которому старец многое рассказывал о себе, в частности, искушения в пустыни, была составлена первоначальная кратка редакция жития Никодима иноком Боголепом Львовым.
В день кончины преподобного Иоанн Дятлов, идя от трапезы "в трудню", проходил мимо его келии. Тот позвал по имени из-за закрытой двери, ибо обладал даром прозрения. Иоанн "отверзох двери и видех преподобного седяща на празе сенном, и рече ко мне: "чадо Иоанне, веди мя в келию на место мое, уже бо вельми изнемогах". Иоанн привел его на место, старец благословил и отпустил с миром. Иоанн пошел "в трудню". "В тоже время игумен с братиею изыде из трапезы, и ощутиша вси необычное благоухание..."
Тело святого было погребено у храма Богоявления с южной стороны.
"Преставися же преподобный отец наш Никодим в лето 7143 (1635) месяца июлия в 3 день, на память святого мученика Иоакинфа, при настоятеле Ионе, по прозванию Ляпунов. Поживе же преподобный в монашеском образе по обещании в обители святого архистратига Михаила, иже Чудов наречется, десять лет и едино, со старцем же своим митрополитом Пафнутием на Крутицах едино лето и месец шесть, в пустыне же пребысть тридесять и шесть лет, во вся же та лета единою токмо прииде в монастырь и то ради некоторыя богослоавныя вины, егда же прииде из пустыни в монастырь, и ту поживе четыредесять и седмь дней до преставления своего. Всех же лет жития преподобного в монашеском образе 49 лет и полосьма месяца".
Житие по списку 1741 г. называет датой кончины 1635 год. В изложении жития преп. Никодима в упоминаемой книге А. Кононова дата иная – 1640. Она представляется нам более вероятной. (Эту же дату приводит и архимандрит Леонид в "Святой Руси").
По сведениям А. Кононова, к лику святых преп. Никодим причтен в 1662 г. Житие его было включено в Пролог 1662 года. Службу по преподобному составили митрополит Макарий Гревенский и сербский авва Феодосий, приезжавшие в Москву по делу Никона. Служба подражает службе преп. Сергию Радонежскому. Однако, из Пролога 1692 года житие Никодима было исключено вместе с житием Александра Ошевенского, как житие местночтимого, а не общерусского святого.
Иконы Никодима Кожеозерского появляются со второй половины XVII века. Одна из них хранится в Каргопольском краеведческом музее.
Мощи преподобного были обретены "по преставлении в 56 лето, 7203 (1695) по великом пожаре в 5-е лето, августа в 3 число игуменом Ананиею".
В последующее время мощи почивали под храмом Богоявления, построенном в 1887–88 гг. при настоятеле Питириме.
Ныне церкви не существует и место, где она была, поросло елочками.

Третий игумен

Вторым игуменом Кожеозерским, при котором преставился преп. Никодим, был Иона. При нем благоденствие монастырское продолжалось. Монастырь получал щедрые пожертвования. Патриарх Филарет прислал колокол ценой в 60 рублей. От царя Михаила Федоровича была дана обельная от податей грамота от 19 марта 1635 года с купленных деревень "Пияльского полуцрека и Турчасовского двора". Много пожертвовали бояре братья Львовы – думный дьяк Григорий и Борис. (О загадочной личности Бориса-Боголепа у нас речь впереди).
Вотчины монастыря простирались на ряд деревень Поонежья и Беломорья. Монастырь располагал достаточными средствами, чтобы строить в своих вотчинах храмы. Так, "когда в монастырской вотчине Малошуйской сгорел храм, то игумен Иона построил новый прекрасный храм во имя святителя Николая, существующий еще поныне" (А. Кононов). Замечательный шатровый храм этот сохранился до нашего времени.
Вскоре после преставления преподобного Никодима на Кожозере появился безвестный анзерский иеромонах Никон.
По неслучайному стечению обстоятельств, хочется думать, в обители, воссиявшей славой хозъюгского пустынника, одного из последних святых Древней Руси, появился этот человек, уничтоживший святую, "последнюю" Русь. Правда, "последняя Русь" словами и делами Аввакума, Епифания и многих других за себя постояла, но единый поток древнего благочестия был нарушен, оскудел, иссякли питавшие его родники святости.
А ведь сам Никон пил из этих родников. Он был учеником преп. Елеазара Анзерского, обладавшего высоким духовным авторитетом. Придя на Кожозеро, он заявил себя продолжателем Никодимова подвига, удалился в пустынь и повел аскетическую суровую жизнь. "Еще ныне указывается в обители место его келии при устье реки Виленьги, впадающей в озеро Кожское, там поставлен крест и существуют еще остатки пещеры, в которой подвизался Никон", – сообщает А. Кононов.
В данном случае историк обители допускает неточность: речка Виленьга (по-местному Виленка) впадает не в озеро Коже, а в реку Кожу неподалеку от Падуна. Думается, неслучайно избрал это примечательное место Никон для пустынничества. Вид клокочущей, бунтующей стихии был близок его гордому, несмиряемому духу. Эта река, дерзко пробившая вечные скалы, не предсказывала ли она ему собственную судьбу? Подобно неспокойной реке шла и его жизнь, текла она стремительно, не знала тихости, редко выдавались в ней спокойные плесы и всегда предвещало это затишье новые стремнины впереди, срывы, дерзания, торжество преодоления или гибель...
О чем думал этот суровый человек, глядя на страшную затягивающую бездну? А позже, став игуменом, о чем думал он, бродя по каменистым берегам острова, всходя на обрывистые замшелые скалы, глядя на холодные, неспокойные воды большого озера, которое в непогоду, когда дальний берег заволокнут пеленой тумана, кажется морем? Какие мысли обуревали его мятежную душу, какие замыслы таились в ней? Могучая, богато одаренная натура его, должно быть, устремлялась мечтами куда-то в высшие дали и не замечал он ни хмурых вод, ни гула ветра в соснах, ни рокота озерного прибоя, бьющегося о скалы...

Мы назвали Никона разрушителем Древней Руси и это так: церковными реформами Никона, а не гражданскими реформами Петра определяется начало рубежа. Но судьба самого Никона – очень древнерусская, почти житийно-легендарная.
Горькое детство крестьянского сына, сироты, при злой мачехе. Побег из дома в монастырь, где отрок совершенствуется в грамоте. В юности – избрание священнического пути, единственного, каким мог идти способный выходец из народа. Переселение из нижегородских пределов в столицу. Несчастливая семейная жизнь: трое детей один за другим умерли в раннем возрасте. Решение супругов разойтись и уйти в монастырь... Разве не такова древнерусская жизнь, как мы себе ее представляем, где скорбей больше чем радостей?
Поп Никита Минич принимает странное на первый взгляд решение: уйти от мира не в московский или иной ближний монастырь, а в самую далекую даль, на северный край русской земли, и не в монастырь, а в пустынь. Он приходит на соседний с Соловецким Анзерский остров к прославленому учителю Елеазару.
Казалось бы, путь найден, и дальнейшее повествование ляжет в рамки житийного жанра. Но как раз здесь вступает новое, неизвестное начало в прежнем благочестивом укладе – личностное, волевое. Недюжиная натура Никона, при внешнем смирении, оказывается необуздаемой. Елеазарова пустынь оказывается не по нем. Он не уживается с учителем, рвет наложенные на него узы духовного послушания и отважно бросается в новое странствие.
Поступок небывалый для древнерусского инока. Подробности пребывания Никона на Анзере и причины ухода оттуда мы разберем в очерке о преп. Елеазаре. Пока же отметим факты и сделаем некоторые предположения.
Летом 1639 года Никон уходит с Анзера, тайно, без спроса и благословения старца, отплывает в лодке местного жителя на онежское устье. Будучи застигнут бурей, он едва спасся от морского потопления на острове, называемом Кий, где тогда же воздвиг крест в благодарность своего чудесного спасения, а позже, будучи патриархом, учредил островной Крестный монастырь (в 1656 г.).
Вряд ли такой человек, как Никон, мог поступать необдуманно. Уходя с Анзера, он знал, куда держит путь. Если бы он вовсе хотел уйти с Поморья, проще было бы совершить более короткое и безопасное плавание на Суму или Сороку, откуда шел путь в новгородские земли. Очевидно, он знал про Кожеозерский монастырь – вотчины его соприкасались с Соловецкими, не раз возникали тяжбы между монастырями. Существовали и духовные взаимоотношения, монахи переходили из одного монастыря в другой.
А.Кононов называет датой прихода Никона на Кожозеро 1641 год. Никон отплыл с Анзера в конце лета 7147 (1639) года – эта дата достоверна, она содержится в его патриаршей грамоте об учреждении Крестного Кийостровского монастыря. Осень приходилась на 7148 (1640) год, поскольку новый год начинался с сентября. Получается, что Никон где-то пробыл год до своего прихода в Кожеозерскую обитель. Биограф Никона, клирик Шушерин смутно упоминает о какой-то вдове на усть-онежском селении... Вопрос этот, сколь ни соблазнителен, все же не так существенен, как другой: почему Никон, уйдя из пустыни Елеазара, придя на Кожозеро, снова удаляется в пустынь, казалось бы, навсегда отрезая от себя все связи с миром?
Мы не поймем Никона, если забудем, что он не просто человек Древней Руси, но человек XVII века. Весь уклад жизни оставался еще древним, но в жизнь проникает новое, личностное начало. Отпечаток этого обнаруживаем мы в событиях и документах истории, в письменных памятниках, даже в иконописи.
Происходят незримые подспудные процессы, всегда неясные современникам, но очевидные историку на временном удалении. Как ни умалял себя противник Никона непримиримый Аввакум, как ни верил он в правду "последней Руси", новое, волевое, личностное начало обнаруживается в нем более, чем в ком-либо другом. Никон же является нашему взору человеком новой эпохи, да он и стал целой эпохой в русском православии.
Но самому новому времени была свойственна вышеназванная двойственность: древний благочестивый уклад вступал в конфликт с личностным началом. Противоречие это воплотилось в судьбе Никона. Судьбой было предоставлено ему два пути. Одним было пустынничество, полный уход от мира, другим был путь волевого участия в делах мира на церковном поприще, в конечном счете – путь выявления личности. Древнерусскому сознанию первый путь представлялся высшим, и Никон признавал его таким. Не заметив этого, нам непонятным будет его самовольное оставление патриаршества, его стремление создавать монастыри, его представление, традиционное, древнерусское, об уединенном житии, как пути спасения. Первым путем твердо шел преп. Елеазар, учитель, и Никона манил этот путь, путь высшего духовного подвига. Он ощущал в себе великие силы, легко переносил требования монашеской дисциплины, но ветхая мантия пустынника была не по мерке его безграничной властной натуры. Пустынничество требовало умаления, отказа от собственной личности, а натура Никона восставала против этого. И судьба его складывалась так, что предоставляла делать выбор между двумя путями, и выбор всегда был в сторону честолюбия.
На Анзере его тяготил духовный авторитет Елеазара, он ушел от учителя, ушел не на соседние Соловки, где выглядел бы перебежчиком и где растворился бы в иноческой массе, а ушел в удаленный и труднодоступный по бездорожью монастырь Севера, где стал независимым пустынником. Никон везде хотел быть первым – и первым перед Богом!
Но и здесь судьба вскоре снова предоставила сделать выбор. Летом 1642 года скончался игумен Кожеозерского монастыря Иона. На его место братия избрала недавнего пришельца Никона.
Какие были к тому основания? Несомненно, в обители были старые монахи, пользовавшиеся авторитетом, однако предпочтение было отдано новичку. Очевидно, немалую роль в избрании сыграло то, что Никон считался учеником Елеазара Анзерского, а Елеазара, конечно, знали на Кожозере, да и в самой Москве. Если так, то имя анзерского аскета открыло Никону путь к возвышению и подняло на первую ступень.
Было и другое обстоятельство. В Кожеозерской обители начались распри. Зачинщиком их стал недавно появившийся в монастыре князь-инок Боголеп-Борис Львов. Его знатность, богатство, ученость создавали ему особое положение среди братии, конечно, его окружали приспешники. Очевидно, была партия им противостоящая. В такой ситуации Никон был удобной кандидатурой, как человек свежий, стоящий вне монастырских споров.
Отметим и бесспорные личностные качества Никона: ощущаемую в нем, даже при показном смирении, властную силу, его дар привлекать к себе людей, дар обворожения, за что впоследствии получит от Аввакума, наряду с кличкой "борзого кобеля" и прозвище "лиса". ("Егда де приехал, с нами яко лис: челом да здорово... Егда поставили патриархом, так друзей не стал и в крестовую пускать!")
По сообщению А. Кононова, Никон выделился и щедрым пожертвованием монастырю: "Согласился на избрание, пожертвовав обители изображения херувимов и серафимов, купняные ризы, лимонный киндак и денег 20 рублей". Неизвестно, откуда взялось это имущество у вчерашнего пустынника, как и то, откуда историк обители взял эти сведения. Биограф Никона Иван Шушерин сообщает иное: Никон сделал вклад при вступлении в монастырь, дав две книги, а именно полуустав и каноник – всё, что у него было, поскольку в монастырь не принимали без вклада.
Став игуменом, Никон оказался в своей стихии власти. Он правил обителью твердой рукой: жесткий в обиходе, он не щадил сил для преуспеяния обители, ведь ее возвеличение было и его возвеличением. За три года игуменства (1643–1646) он добился шести жалованных царских грамот: пять от Михаила Федоровича и одну от Алексея Михайловича. По этим грамотам монастырь получил еще одну деревеньку с покосами, новые рыбные ловли, право на беспошлинную торговлю солью и прочее. Вступивший на престол в 1645 году юный Алексей Михайлович послушной грамотой подтвердил права монастыря на прежние льготы, а когда "в 1645 г. у игумена Никона возникла тяжба с одним каргопольским крестьянином, который насильно завладел монастырским двором в г. Каргополе, и 10 марта 1646 г. Алексеем Михайловичем была решена в пользу Кожеозерского монастыря" (А. Кононов).
В короткое игуменство Никона монастырь достиг высокого благоденствия. Число братии умножилось до ста. Монастырь проявлял благотворительность. Так, в кяндскую церковь были посланы утварь и книги.
Далее в судьбе Никона происходит новый внезапный взлет.
В 1646 году он отбывает из обители в Москву по монастырским делам, где на него сразу же посыпались царские милости. Он становится архимандритом Ново-Спасского монастыря, в 1649 – митрополитом Новгорода и Великих Лук, в 1652 – патриархом всея Руси. На Кожозеро Никон больше не заезжал, ни будучи митрополитом, следуя с Соловков по Онеге с мощами святителя Филиппа, поторапливаемый царскими письмами с намеками о патриаршестве, ни будучи патриархом по пути в учрежденный им Крестный монастырь на Кий-острове. Однако, будучи патриархом, прислал обители 50 рублей.

(Продолжение в следующем сообщении темы.)


Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81894
Сообщение: #3103845
26.11.08 16:27
Ответ автору темы | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

II. ИСТОРИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ

Созидание

Из всех удаленных северных обителей Кожеозерская была одной из самых удаленных и труднодоступных. Если другие монастыри располагались близ водных и сухопутных дорог древнего Севера, то Кожеозерский лежал в самой глубине северных дебрей, в безлюдной и бездорожной местности, среди "леших лесов" и "леших озер".
В середине XVI века Поонежье уже было густо заселено, река Онега и побережные дороги служили оживленным торговым путем к морю. Двигались этим путем многие люди, среди них и монахи-странники. Северная Фиваида распространялась все дальше. Кириллов Белозерский монастырь, подобно могучему семенному дереву, засеивал Поморье молодой порослью монастырей и пустынек. Поонежье не было им обделено. Кирилловский постриженник Александр Ошевенский основал монастырь "в области града Каргополя", близ верхней Онеги. Из Ошевенского монастыря вышел Кирилл, основатель Сырьинской пустыни на нижней Онеге в окрестностях села Чекуева. В свою очередь монах Сырьинского монастыря Нифонт отправился еще дальше на север и пришел на Кожозеро.
То, что выше изложили мы в нескольких фразах, в действительности было длительным историческим движением, получившим название "монастырской колонизации". Процесс этот был не простым и не легким и растянулся в Поонежье на целое столетие, но преемственность существовала, как и последовательность движения, которое наконец достигло удаленного лесного озера.
Хотя к середине шестнадцатого столетия Поонежье было заселено, но обжитой была лишь узкая прибрежная полоса, в стороне, по большим и малым притокам лежали земли нетронутые. Один из таких притоков, сёмужная речка Кожа, была хорошо известна местным жителям, известно было и богатое рыбой Кожозеро, но никто не селился там за удаленностью. Но как раз такие места привлекали к себе чающих пустыннической жизни.
Согласно преданию, Нифонт пришел на Кожозеро в 1552 году. "Былие и ягоды служили ему пищей", – вот все. что мы знаем о его пустынническом житии. В 1557 году теми же звериными тропами вдоль берегов реки Кожи пришел на озеро второй житель, чающий спасения, мирянин Сергий.
Удивительной даже для своего времени была судьба Сергия, заставляет она вспомнить легендарного Петра, царевича Ордынского. Сергий тоже был татарским царевичем и звался Турсасом Ксангаровичем (или Ксангировичем, или Гавировичем). Был пленен при взятии Казани в 1552 году и привезен в Москву. Некоторое время жил у боярина Плещеева, жене которого, астраханской царевне, доводился родственником. Был окрещен и наречен Сергием.
Какие причины побудили Сергия покинуть Москву и искать иночества и безлюдия, мы не знаем. Возможно, он тяжело переживал потерю своего отечества и мирская жизнь, даже на сытных боярских хлебах, его тяготила, возможно, добавлялась сюда и неприязнь русских людей к своим вчерашним врагам. Ненавистное клеймо "татарина" оставалось на нем и не спасали от него даже монастырские стены. Во всяком случае, на тысячеверстном пути от Москвы через многие северные обители, он не сделал попытки постричься. Поспешный уход его из Москвы наводит также на мысль о преследовании. До опричнины, правда, было еще далеко, но пленный татарский царевич и приняв православие вряд ли мог себя чувствовать в безопасности в годы после падения Казани, когда продолжали волноваться и восставать народы бывшего Казанского царства. Да и боярин Плещеев вряд ли мог долго держать возле себя родственника-татарина, не опасаясь гнева мнительного царя. Скрыться среди людей Сергию было негде, оставалась одна "мати-пустыня", последнее прибежище древнерусского человека. 1/
Глуше Кожозера пустынного места в Поморье не было, только сюда и мог скрыться человек столь необычного происхождения и судьбы. Не знаменитый игумен, а безвестный священноинок Нифонт принял странника и постриг под именем Серапиона. Вскоре к двум первожителям кожеозерским присоединились и другие. По некотором умножении братии старец Нифонт отправился к Москве просить об устроении монастырском, но пропал без вести.
Дело устроения обители принял на себя Серапион. Кожеозерская пустынька находилась в бедственном положении: не было своих пашен, ни, за удаленностью места, жертвователей. Серапиону приходилось ходить по онежским деревням за сбором подаяния. Предание сообщает, что однажды он принес с Онеги на своих плечах два жернова для ручного помола (аналогичное предание связано с Трифоном Печенгским, принесшим жернова на плечах из города Колы).
Тридцать лет минуло, как крещеный татарский царевич покинул Москву, и вот он снова пришел сюда, проделав многотрудный путь, спустя год, как умер Грозный царь – видимо, при его жизни появляться в столице Серапион не решался. Теперь он встречает благожелательный прием. Боголюбивый царь Федор Иоаннович пожаловал братии в вечное владение Лопский остров и вокруг озера "матерой земли по четыре версты" грамотою от 30 сентября 1585 года, а митрополит Дионисий благословил устроение обители. Очевидно, были получены и какие-то дары на новый монастырь, поскольку вскоре по возвращении Серапиона были возведены две церкви – Богоявленская и Благовещенская. Назван был монастырь во имя Богоявления Господня.
Вторично Серапион ходил в Москву с учеником Авраамием четырнадцать лет спустя, в 1599 году, в царствование Бориса Годунова. Патриарх Иов поставил Серапиона строителем монастыря, а Авраамий был посвящен в иереи.
Останавливались монахи, по-видимому, в кремлевском Чудовом монастыре, где их рассказы о своей обители среди непроходимых северных дебрей, должны были произвести немалое впечатление на братию, в особенности на одного из них – инока Никодима.
На этот раз северный монастырь получил еще более щедрые пожертвования. Подтверждает это тот факт, что вскоре монастырь купил за 200 рублей – немалые по тем временам деньги – четыре деревни по реке Онеге (Кернешка, Клещево, Канзопелда, Пияла), а также солеварни и тони на Летней стороне Белого моря. Вероятнее всего, монастырю отошла часть имущества князя Ивана Сицкого, насильственно сосланного в Кожеозерскую пустынь и постриженного здесь.
Это тот князь Сицкий, упомянутый Пушкиным в "Борисе Годунове" устами далекого предка поэта:
Знатнейшие меж нами роды где?
Где Сицкие князья, где Шестуновы,
Романовы, отечества надежда?
Заточены, замучены в изгнании. 2/
Ссылка князя Сицкого в бедный и труднодоступный, даже сравнительно с Соловками, Кожеозерский монастырь была куда горше ссылки Федора (Филарета) Никитича Романова в дальний, но уже знаменитый Сийский монастырь. Тот стоял близ водных и сухопутных дорог, призревался царями, был богат, находился в цветущем состоянии – первым в Двинской земле, за сто лет до Холмогор, воздвиг каменный Троицкий собор.
Иное было на Кожозере. Не было сюда дорог, добирались преимущественно зимним путем – по зимнику – шестьдесят верст от села Прилуки на Онеге, а летом редко кто ходил из-за многих болот и топей. И облик монастыря был скудный. Стояли на песчаном мысу две деревянные церковки, а возле избеночки-келейки – так мы можем представить его облик. Но и здесь, в самой дальней глуши, текла жизнь, и жизнь со своими событиями, своими страстями и противоборством характеров.
История кожеозерская развивалась негладко, были в ней свои срывы и неполадки. Братия жила недружно. Распри начались уже при строителе Серапионе. Из сорока человек братии выделилось пятеро иноков, составлявших, по-видимому, умственное ядро монашеской общины. Они отстранили Серапиона от начальства и два года самовольно управляли обителью (1606–1608). Возможно, в этом выразилось их недовольство прежней прогодуновской ориентацией Серапиона. Распря завершилась тем, что ученик Серапиона Авраамий добрался до Новгорода и был поставлен новгородским владыкой в игумены. После чего пятеро иноков исчезают из монастыря и появляются уже в Сибирской земле, в заполярной Мангазее, где и основывают новый монастырь, названный ими в память покинутой обители Кожеозерским Спасским Верхотурским. Имена их: Корнилий, начальник обители, Лонгин, Герман, Боголеп, Арсений – все они считались местночтимыми. 3/
Столь дальнее путешествие пятерых иноков вызывает наше восхищение – это был подвиг землепроходцев. К сожалению, мы ничего не знаем о них самих и об основанном им монастыре в той полусказочной "златокипящей" Мангазее.
События Смутного времени, потрясавшие Русскую землю, внешне не коснулись затерянного лесного монастырька, "воры", бесчинствовавшие на Онеге, сюда не проникли. Косвенно события отразились на умонастроении братии, о чем свидетельствует эпизод с пятью иноками. Однако, дух древнерусского благочестия не покидал обители. В те же смутные годы (1607) появился в обители пришедший из Москвы чудовский постриженик Никодим, полтора года трудившийся в просфорне и затем отошедший в пустынь на речку Хозъюгу. До него подвизался в монастыре Леонид Устьнедумский, вологодский подвижник, бывший здесь некоторое время келарем и покинувший обитель в 1603 году.
Последние три года жизни Серапион, уже глубокий старец, провел в уединении и скончался 27 июня 1611 года. Похоронен был по северную сторону церкви Богоявления.
Игумен Авраамий продолжил устроение обители, начатое Серапионом. При нем скончался князь Сицкий. Боярин "знатнейшего рода", став против своей воли иноком, он смирился со своей участью, всегда, впрочем, желанной, как идеал, для человека Древней Руси и, видимо, не порывался покинуть обители. Здесь его любили и почитали. Кончина князя была воспринята горестно. Монастырь устроил по нем великолепные поминки. "Поминки, деланные монастырем по князе, были изнурительными", – сообщает А.Кононов в названном труде.
Поминки настолько подорвали монастырское хозяйство, что вскоре игумен обратился к царю Михаилу Федоровичу с ходатайством о пожаловании всей реки Кожи от озера "до устья и по деревню по Чижикову", то-есть исключительное право на семужий лов, что и было дано грамотой от 3 января 1617 года.
При Авраамии обитель переживала свои безмятежные расцветные годы. Обитель светилась чистым незамутнренным светом. В эти годы совершал свой пустыннический подвиг преподобный Никодим. Авраамий дружил с ним, не раз бывал в его пустыни. Перед смертью Авраамий принял схиму с именем Антония.
Скончался он, согласно преданию, 27 июня 1634 года и погребен был подле блаженного Серапиона под одной плитой. Обращает внимание один и тот же день кончины устроителей монастырских. Вероятнее всего, скончались они в разные дни, но день памяти им был установлен общий, как обще было их святое дело.
Ни первопоселенец Нифонт, ни созидатели обители Серапион и Авраамий, в отличие от основателей других монастырей, не были пичтены к лику святых, ни общецерковно, ни местно. 4/ Единственый кожеозерский святой – преподобный Никодим, пустынник Хозъюгский. 5/ Он и один из последних северорусских святых, которым посвящаем мы наше теплое слово.

Пустынник Хозъюгский

Почему так теплеет на сердце, когда говорим мы о наших русских святых? Почему тепло на сердце у меня, когда говорю я о подвижниках моего милого Севера? Люди эти далеки от нас по времени, а мы далеки от древнерусской религиозности. Понять ныне подвиг затворника, подвиг пустынника, мы вряд ли в состоянии. Никто из самых искренне верующих людей не носит ныне вериг, не облагает себя жестокими испытаниями плоти, не бежит в пустынь. Почему же так тянется душа к их святой памяти? Только ли в тоске греховной? В жажде духовной по праведности? Или еще потому, что с чистотой их ликов соединяется образ моей родины в ее первоначальной чистоте? Потому ли, что возле пустынек их веет лесной свежестью, сквозь деревья светлеется озеро или серебрится река, а вдоль тропки алеет ягодная осыпь?
Много можно задать вопросов, но трудно сразу на них ответить. Проще пройти по местам бывших северных обителей, описать изобразимое, а неизобразимое дополнить воображением.
Так начали мы от ели преподобного Кирилла и переходим теперь к речке Хозъюге, в память пустынника переназванной в Никодимку.

Подобно большинству северных подвижников, Никодим был простого рода, крестьянским сыном из веси Иваньковой близ Ростова. Житие сообщает 6/, что будучи двенадцати лет от роду Никита – так в миру звали святого – слышал в поле таинственный голос: "Никодим! Никодим!"
Никита рано осиротел. В юном возрасте он покинул родную деревню и отправился в Ярославль, где научился ковать гвозди, стал ковалем. Из Ярославля пришел в Москву, где продолжал заниматься тем же ремеслом. Жил он в Кузнечной слободе и имел соседом некоего благочестивого тверитянина. Обоих связывала крепкая дружба, оба в разговорах и помыслах устремлялись к Богу. Их дружбе позавидовала жена тверитянина, "зело блудливая и прокудливая". Она сварила кисель с отравой, дабы погубить мужа. Тверитянин пригласил к обеду Никиту. Оба друга поели киселя, тверитянин тут же умер, а Никита остался жив, но заболел тяжкою чревною болезнью. Болезнь изнурила его, работать ковалем он не мог и, продав изделия, намеревался идти в другое место.
Однако чудесным образом он был исцелен. Никите повстречался некий человек в рубище, который назвал его по имени и спросил, чем он болен. Никита рассказал. Тогда незнакомец велел придти в назначенный час на двор к Покровскому собору. Никита пришел, явился незнакомец, подал сосуд и велел пить.
Никита выпил и выздоровел, а незнакомец исчез неведомо куда. Кто он был, житие не называет, но читатель должен был догадаться, что Никите являлся святой Василий Блаженный, преставившийся за сорок лет до описанного случая (в 1552 году).
Вскоре с Никитой случилось и второе чудесное происшествие. Он пришел на Кулишки, где пророчествовал прозорливый старец Илия. Завидя Никиту, старец обрадованно воскликнул: "Пустынник Хозъюгский пришел!"
Второе чудо вызывает еще меньшее доверие, чем конкретно-материальная помощь почившего святого: при всей прозорливости старец Илия не мог знать маленькую речку, которую и не все местные жители знали. Так рассуждаем мы, но составитель жития рассуждал иначе. Праведнику подобает похвала, знал он. Он не боялся ни возвеличения, ни преувеличения, ибо прославлял святого, а для святого, обладавшего даром чудотворения, нет невозможного. Благочестивый вымысел, относимый к житию святого, не является таковым, поскольку речь идет не о обыкновенном человеке, а о избраннике Божьем.
Для историка же нет более неблагодарного и соблазнительного занятия, чем подвергать жития пересказу и исторической критике. Он оказывается в том же положении, в каком оказался составитель жития Александра Ошевенского, который, начав писать житие, усомнился в чудесах святого по дьявольскому навету и тогда ему явился святой и укорил: "Зачем берешься за дело не по силам? а, взявшись, зачем не кончаешь?"
Будем поэтому продолжать.
Прозорливый старец Илия и, не зная речку Хозъюгу, мог предсказать Никите его монашескую будущность: своим аскетическим видом он выделялся в толпе простолюдинов. Духовный перелом, происшедший в нем, влек его в монастырские стены.
По слову жития, Никита роздал деньги нищим, а сам пришел в Чудов монастырь. Случаен был выбор или нет, мы не знаем. Знаем, что поступить в монастырь, находившийся в Кремле, близко к царю и патриарху, было не просто, туда допускался не всякий. Очевидно, пришелец чем-то обратил на себя внимание. По слову жития, архимандрит сразу разглядел в нем святого человека и встретил возгласом: "Что есть пришествие твое, чадо, к нам, нищим?"
Так было или не так – автор жития явно грешит благочестивым преувеличением, на наш взгляд – но Никита в монастырь был принят и облечен архимандритом Пафнутием в ангельский образ, наречен же Никодимом в память Никодима, просфорника Печерского. Дата пострижения – 31 октября 1595 года. 7/
Одиннадцать лет провел Никодим в Чудове под учительством Пафнутия, последние года нес обязанности "кандиловозжигателя". В 1606 году Пафнутий стал митрополитом Сарским и Подонским, переехал на Крутицы и взял с собой Никодима. Никодим прожил у него год келейником и стал проситься отойти в пустынь. После долгих уговоров Пафнутий отпустил любимого ученика, благословив иконой Владимирской Божией Матери.
Однако за скупым перечнем дат скрывается целая эпоха, вереница роковых событий, свидетелем и очевидцем которых должен был быть инок Никодим. Он стал монахом еще при жизни Федора Иоанновича. При нем "достиг высшей власти" Годунов. При нем был страшный голод 1601–1603 годов, когда ели человечину, а родители подкидывали детей под стены монастырей.
Если же Лжедмитрий действительно был чудовским чернецом Гришкой Отрепьевым, то Никодим должен был его знать, а вскоре и увидеть на московском троне. 8/ На его глазах началась Смута, сначала в умах русских людей, а потом в делах. Низвергали род Годуновых, легковерно венчали на царство безвестного польского свистуна, опомнившись, снова в ярости кидались в Кремль. Повенчали на царство лукавого, плюгавого Василия Шуйского, а Смута потопом разливалась по Руси...
Даже человека аскетического склада не могли не задевать столь сумбурные и губительные события. Не эти ли погибельные картины зародили в Никодиме стремление бежать от зла людского в пустынное безлюдье? В то время церковные иерархи участвовали в политической жизни, как и Пафнутий Крутицкий. Приходилось касаться грязи мирских дел и Никодиму, как его келейнику, а эта ноша была ему мучительна.
Можно предположить с большой долей вероятия, что о Кожеозерском монастыре Никодим знал прежде, поскольку держал туда путь без всяких отклонений. Знать было нетрудно: в правление Бориса монастырь пользовался его поддержкой и служил местом ссылки. Вероятно также, что Никодим лично знал кожеозерских строителей Серапиона и Авраамия, встретившись с ними в Чудовом в 1599 году, как мы ранее предположили. В 1607 году Никодим пришел на Кожозеро и, как сообщает житие, был с любовью принят игуменом Авраамием и строителем Серапионом. Он прожил в обители полтора года, трудясь в просфорне, уподобляясь киево-печерскому просфорнику, чье имя носил.
Летом 1609 года Никодим удалился в пустынь на речку Хозъюгу в четернадцати верстах от обители, в "место неутешно и блатно". Здесь он срубил себе келью и повел строгую жизнь северного пустынножителя. Он отказывался от молока, которое ему изредка приносили из обители, а рыбу вкушал не прежде, чем она начинала разлагаться. (Также поступал и его младший современник преп. Елеазар Анзерский). Спал сидя или стоя, молился со слезами и постоянно пребывал в трудах. Житие содержит следующее обращение преподобного к себе: "О, смиренный Никодим, ты обрел себе место безмолвное для спасения. Итак, воспряни духом в это краткое время, хотя и в единонадесятый час, ибо вечер уже приблизился и Праведный Судия придет со славою воздать каждому по делам его". (Отметим этот "одиннадцатый час". Признание себя работниками одиннадцатого часа – еще с Нестора-летописца – характерно для русского эсхатологического сознания. Мы позже других народов пришли ко Христу, но и Христос в истории тоже пришел на "одиннадцатый час").
Как всякий пустынник, Никодим подвергался искушениям.
Жития описывают их схожими чертами. "О, злой калугере, отиде от места сего", – говорят бесы. Те же слова произносят и "неистовнии жители", желая согнать пустынника с избранного места. (Снова вспомним "страшливых сыроядцев" в житии Лазаря Муромского или бесов в житии Кирилла Челмогорского). Никодиму досталось едва ли не больше всех других северных пустынножителей терпеть от бесов.
Искушений было пять.
Первое искушение, которое испытал преподобный – столь редко встречаемое в древнерусских житиях и совсем не встречаемое в других северорусских житиях – искушение блудным бесом. Однажды, выйдя из келии за водой, Никодим увидел на берегу лежащую женщину "в червленом одеянии одеяну и яко мертву сущу" (представить древнерусскому целомудрию женщину без одежды даже бесы не решились). Святой помыслив, откуда сие в непроходимой пустыни, перекрестился, прочел молитву "Да воскреснет Бог..." и ударил видение жезлом своим – "и абие бысть древо гнило".
Второе искушение было страхом. "Прииде бо с привидением страшным к нему и со многою силою своею, всякими виды претворшиеся и вельми ревуще, и претяще преподобному, и зубы своими скрежещуще, и глаголаша ему: "изыди, калугере и злый старче, изыди из пустыни сея". Преподобный, воздев руки, вознес молитву и "словом сим, аки стрелою, вси бесове уязвлены быша и, яко дым вси исчезоша". (Эпизод этот, как и предыдущий, заставляет вспомнить искушения св. Антония в изображении средневековых художников).

(Продолжение в следующем сообщении темы.)


Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста!

Иконы 142

Икона Божией Матери «Живоносный источник»

24 апреля 2014 в 23:30Андрей Рыбак
Живоносный Источник В V веке в Константинополе, близ так называемых «Золотых ворот», находилась роща, посвященная Пресвятой Богородице. В роще был источник, с давних пор прославленный чудесами. ... читать далее »

Высказывания 189

Исповедь. Святитель Николай Сербский.

24 апреля 2014 в 15:59Елена Бруйло
Исповедь - требование Церкви, чтобы помочь человеку увидеть свою тень. Исповедь - требование Церкви, чтобы помочь человеку открыть душевные раны, которые он прикрывает видимостью здоровья. Исповедь - ... читать далее »

Картины 8

Пасха в русской поэзии: отраженный свет.

23 апреля 2014 в 17:30Anne
Надвратная церковь Пресвятой Троицы Киево-Печерской Лавры, XII век. Пасха Христова. Говорить о Боге в стихах – примерно как описывать свет при помощи цвета. Например, солнце на картине. Прямого пути ... читать далее »

Разное 521

Мифы и предрассудки о царской России

23 апреля 2014 в 02:32Ульяна Ф.
Мифы и предрассудки о царской России В отличие от ученого мира, массовое общественное сознание живет мифами. В каждом обществе есть свой национальный исторический миф, который играет центральную ... читать далее »

Музыка 26

Волшебство Алексея Архиповского.

21 апреля 2014 в 01:22Сергей И.
Алексей Архиповский "Он, наверное, не знает, что так играть невозможно! Фантастика!",- написала одна слушательница. читать далее »

Воины 118

Вежливость города берёт.

19 апреля 2014 в 15:27Сергей И.
Воины духа Спецназ России опубликовал ответ украинскому генералу СБУ. Недавно в сети появилось обращение первого руководителя спецподразделения СБУ «Альфа» Василия Крутова к военнослужащим ... читать далее »

Творчество 244

Что за шум стоит? Далеко слыхать...

18 апреля 2014 в 18:10Елена Бруйло
Автор: Иеромонах Роман Матюшин Что за шум стоит? Далеко слыхать. То ли чья-то казнь, то ль гуляние, То ль заморский гость, то ли просто тать, — Все волнуется в ожидании. Вдруг раздался крик: — Осади ... читать далее »

Здоровье 215

Акции с требованием закрыть «Макдональдс» начались в российских городах

15 апреля 2014 в 17:18Андрей Бузик
В ряде российских регионов в пятницу прошли акции с требованием закрыть действующие рестораны американской сети быстрого питания «Макдоналдс» (McDonald's) и не открывать новые. Во Владимире, ... читать далее »

Лица 241

Георгий Гречко – Бортинженер на все времена

12 апреля 2014 в 10:48Ирина Петрова
1980-е годы, глядя на улыбающегося космонавта Георгия Гречко, который частенько выступал по телевидению, мы и представить не могли, что этот человек причастен и к запуску первого искусственного ... читать далее »

Документы 106

Ныне, и присно, и во веки веков

10 апреля 2014 в 18:49Андрей Бузик
Там, где вечность разговаривает с будущим, стоит новгородский Антониев монастырь Собор Рождества Богородицы — древнейший и главный храм монастыря Антоново в путеводителях традиционно называют одним из ... читать далее »

Гонки на собаках

Только вперёд. Подробно о "Берингии"

Мы поедем, мы помчимся! Ламутами называют эвенов, которые в давние времена жили на берегу моря Ламу (ныне Охотское море). Ламуты   это укороченные торбоза (сапоги из оленьих комусов), в которых ... читать далее »

Путешествия

Океанская сага Фёдора Конюхова

Океанская сага Фёдора Конюхова Движение лодки за последнее время выпрямилось, но скорость все же маловата (это по сравнению с началом пути) Пока сообщений нет от Федора Конюхова, но показываю ... читать далее »

Эсхатология 288

В Украину – казакам, монархистам, патриотам, русским, православным…

24 апреля 2014 в 20:19Фокин Сергей
Отрытое письмо на оккупированные в очередной раз Западом территории России. Если данное Обращение и Приложения к нему после прочтения вызовет у Вас доверие и стремление помочь спасти свою Родину и ... читать далее »

История 248

Роковой полет: гибель Владимира Комарова

24 апреля 2014 в 12:26Андрей Бузик
24 апреля 1967 года погиб космонавт, Герой Советского Союза Владимир Михайлович Комаров, выполняя испытательный полет на первом советском пилотируемом космическом корабле «Союз-1». По одной из версий, ... читать далее »

Литература 142

"На лугу серебряные кони..."

23 апреля 2014 в 12:55Виктор Шамонин
Автор: Виктор Шамонин (Версенев) Рисунок: Мирослава Костина Читает: Стас Савченко читать далее »

Духовное 600

Лучше геройски погибнуть, чем быть побеждённым страстями

22 апреля 2014 в 17:01Ирина Петрова
Об отчитке (старец Паисий Святогорец)- Геронда, может ли только одна благодарность Богу подвигнуть нас на борьбу со страстями? - Одной благодарности к Богу недостаточно, необходимо ещё благое ... читать далее »

Праздники 119

Христос Воскресе!

20 апреля 2014 в 07:42Елена Бруйло
Огласительное слово свт. Иоанна Златоуста Аще кто благочестив и боголюбив, да насладится сего добраго и светлаго торжества. Аще кто раб благоразумный, да внидет, радуяся, в радость Господа ... читать далее »

Общий 496

Хиппи

19 апреля 2014 в 13:35Ангелина Пименова
мои богатства Хиппи Христос Воскресе, сестры, братия, Христос Воскресе! Не надо, не мешай бревно строгать. Здесь лесопилка, Глупый Буратинка. «Все мысли наши – про опилки, доски и стамески. Не до ... читать далее »

Еда 222

Способы окраски яиц природными красителями - памятка

17 апреля 2014 в 20:30Андрей Бузик
Готовые краски для пасхальных яиц очень вредны! Они сейчас везде продаются в супермаркетах. Краски состоят из искусственных красителей, эти красители не выводятся из организма, провоцируя развитие ... читать далее »

Жития 137

Память свм Ипатия епископа Гангрского, прп Ипатия, в Руфинах, прп Аполлония, муч Авды и Вениамина, св Ионы, митр Киевского и всея России, прав Иосифа Прекрасного

12 апреля 2014 в 20:27Андрей Рыбак
Память святого священномученика Ипатия чудотворца, епископа Гангрского, Память 31 марта (13 апреля) Священномученик Ипатий чудотворц, епископ Гангрский Святой великий угодник Божий Ипатий, епископ ... читать далее »

Церковь-Община 270

Митрополит Антоний Сурожский - О прелести. О целомудрии. О прощении

11 апреля 2014 в 21:29Андрей Рыбак
Митрополит Антоний Сурожский Митрополит Антоний Сурожский - О прелести. О целомудрии. О прощении читать далее »

Молитва 154

Прежде плача и слёз, – никто да не прельщает нас пустыми словами, и сами себя да не прельщаем, – нет в нас покаяния

10 апреля 2014 в 10:59Андрей Рыбак
71 Прежде плача и слёз, – никто да не прельщает нас пустыми словами, и сами себя да не прельщаем, – нет в нас покаяния, ни истинного намерения перемениться, ни страха Божия в сердцах наших; ни сознали ... читать далее »

Альпинизм

Экспедиция на Тулаги.

14 апреля 2014 Андрей Голубев: С 6 ого вся команда в сборе. Живем на 3700, ходим вокруг да около :) Посетили бесконечный Ларке Ла, сходили под стену Манаслу и даже переночевали там дважды. Причем ... читать далее »

Прочее

Конкурс! Конкурс! Конкурс!

Конкурс! Конкурс! Конкурс! Алена Дудашвили сообщает: Дорогие читатели и авторы Энциклопедии, приглашаем принять участие в нашем совместном с planetguide.ru фотоконкурсе  Россия: мой взгляд . Каждому ... читать далее »

Детям 283

Про жадную старуху Сказка в стихах Часть 2

24 апреля 2014 в 17:47Виктор Шамонин
Возвратился он назад, Испытал душевный спад; В доме слуг полным-полно, Бабка вся в шелках давно, У неё надменный вид, Зоркий взгляд её сердит И она не устаёт, Всем приказы отдаёт! Слуги в доме том ... читать далее »

Катастрофы 97

МНЕНИЕ.Тайные знаки киевской власти

24 апреля 2014 в 10:57Елена Бруйло
Автор: Ян Таксюр. Украина. Киев. О новой власти граждане часто судят по первым дням и месяцам её правления. Справедливо надеясь по каким-то признакам и знакам угадать своё будущее. Вспоминается ... читать далее »

Стихи 183

Во, радость.

23 апреля 2014 в 10:47Ангелина Пименова
Святая Гора Афон. Весна. Фото Андрея Рыбак «Такая весна и отречённость от старого мира может парить в душе, а то и царить, временно, конечно. Как надо усиливаться беречь такие состояния внутренние, ... читать далее »

Чудо 147

Благодатный огонь сошел! 2014

19 апреля 2014 в 20:49Андрей Рыбак
В Иерусалиме состоялось схождение Благодатного огня 19.04.2014 Благодатный огонь читать далее »

Календарь 538

Великая Пятница

18 апреля 2014 в 22:46Ирина Петрова
1977 лет назад совершилось новое перерождение венца творения - человека, отступившего от Творца еще в раю через грехопадение наших прародителей. Адам послушался сатаны и отпал от воли Божией. А воля ... читать далее »

Будущее 214

ЛадОшки-ЛАдушки

17 апреля 2014 в 00:28Ангелина Пименова
«Ладушки, ладушки, не политы грядушки , не охота поливать, нужно в ладушки играть». Народная песня. ЛадОшки-ЛАдушки Перед тобой сейчас раскрытые ладошки. Давай посмотрим, что лежит на ... читать далее »

Туризм 31

Дети шахтеров совершат восхождение на Кузнецкий Алатау и Эльбрус

12 апреля 2014 в 11:28Андрей Бузик
Вчера в Кемерово, губернатор и глава Кузбасской митрополии Аристарх, обсудили акцию "Молитва в Поднебесье", в которой летом примут участие школьники, именитые спортсмены и священнослужители области ... читать далее »

SOS! 254

Всенародное покаяние русского народа в грехе цареубийства.

11 апреля 2014 в 00:20Ульяна Ф.
ВСЕНАРОДНОЕ ПОКАЯНИЕ РУССКОГО НАРОДА В ГРЕХЕ ЦАРЕУБИЙСТВА Мы призываем к покаянию весь наш народ, всех чад его. Святейший Патриарх Алексий II Если не будет покаяния у русских людей – конец мира ... читать далее »

Помощь храмам 3

Приглашаются православные братья на строительные работы на Афон

9 апреля 2014 в 12:30Андрей Рыбак
о. Андрей в церковной лавке в Кариесе. Афон Приглашаются православные братья на работу с опытом строительных работ на восстановление старинного монастырского причала Калиагра (Афон, монастырь ... читать далее »

Путешествия

Океанская сага Фёдора Конюхова. День 123

Океанская сага Фёдора Конюхова. День 123  Холодно, ветер с юга, такое ощущение, что дует с Антарктиды. Руки мерзнут, согреться можно только работой на веслах. Постоянно кокпит заливает боковая волна. ... читать далее »

B.A.S.E.

Французы установили мировой рекорд, прыгнув со шпиля Burj Khalifa (ВИДЕО)

Профессиональные французские бейсджамперы 34-летний Фред Фуген и 29-летний Винс Реффет установили рекорд Гиннесса, спрыгнув с вершины 828-метрового дубайского небоскреба Burj Khalifa. Причем благодаря ... читать далее »

© 1999-2014 Vinchi Group
http://www.vinchi.ru
Яндекс цитирования CIROTA.RU Rambler's Top100 Администратор форума:
andrey@vinchi.ru






ewnc.org/node/11136