Святой Апостол Андрей Первозванный www.diveevo.ru
 
Православный Форум
Спаситель Помогите пожалуйста! Святой Апостол Иоанн Богослов покровитель Интернета "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас." Ин.15:12
Писание | Основной | Дополнительный | О Форуме | Для участников | Мониторинг | Разное | Поиск | Помогите (SOS!) | Открыть тему | Регистрация | Правила Форума | Фотогалерея Форума
Форум / Православный календарь / Житие и страдание святого преподобномученика Иова Ущельского, мезенского чудотворца Ваша помощь
| Включить фильтр | Новые снизу | В блокнот | Вся тема | Дерево | Оценить | Кто голосовал | В теме | Кто читал | Найти на странице | Подписаться |
Житие и страдание святого преподобномученика Иова Ущельского, мезенского чудотворца
Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум

Тема: #81779    18.11.08 21:24    Просмотров: 3655 [20]

Сообщений: 4    Оценка: 0.00   
Не показывать | Исправить | Ответить

вкупе со сказкою о разбойнике Зажеге.

(Из книги Г. Русского "Клейма к иконам северорусских святых")

Вот что знаем мы об Иове Ущельском:
"По грамоте от новгородского и великолукского митрополита Исидора инок Иов Патрикеев Мозовский возведен из чтеца иподиакона в пресвитеры церкви Преображения преподобных отец Зосимы и Савватия Соловецких. Оная грамота дана в царство царя Василия Ивановича при патриархе Германе (описка – Гермогене) 7117 /1609/ ноября в первый день.
Лета /дата непонятна, по другим источникам – 1614/ прииде на Мезень и вселися в Ущельскую пустынь, а прежде был в Соловецком монастыре и неведомо почему оттуда изыде, коей ради потребы и нача лес сещи, лес черный, и пашню расчищать, и созда храм Рождества Христова и келий постави и братию собра.
И во сто лет 33 году /1625, по другим данным – в 1628 году/ пришли разбойники, а братья была на страде монастырской, и поймали святого и начали мучать, чающе взять много серебра, огнем жгли и по ужище влачаху его дондеже отпадоша тайны уды его, последи же и главу его отсекоша. Собрались люди и погребли его близ храма Рождества Христова в Ущельской пустыни на северной стороне..."
Далее следует перечисление чудес: исцеления глазные, ушные, рук, ног и душевных заболеваний.
Таковы житийные сведения, содержащиеся в поздней мезенской рукописи. Существует и печатный вариант жития, более легендарный, по которому на Иова напали разбойники и повесили его под мостом через ручей возле монастыря. Ключ от обители, которого требовали разбойники, Иов бросил в воду, где его проглотила щука, щуку эту потом выловили рыбаки и вернули ключ братии.
Легенда о ключе обнаруживает связь с фольклором и восходит к легенде о поликратовом перстне. Скупые строки рукописного жития с описанием надругательской пытки подстать ХХ веку, вернее убеждают нас своей подлинностью.
Нападение разбойников на отдаленные северные пустыни – событие не единичное. Известно житие Адриана Ондрусовского, ученика преп. Александра Свирского, умерщвленного разбойниками в 1551 году. Житие Макария Высокоезерского сообщает о мученической кончине преподобного от разбойников – его жгли огнем, за ногти вколачивали деревянные спицы – год 1683.
Но разбойники на дальней, труднодоступной Мезени – явление необычное. Кажется, вероятнее передвинуть дату – 1625 – на десять лет назад, когда догуливали по Северу последние воровские шайки свое лихолетье. Но оснований оспорить дату нет, как нет оснований оспоривать факт появления разбойников на Мезени. Отзвук этих событий доселе хранит народная память, правда, очень смутно. Так, на верхней Мезени, в краю удорских коми, старожилы вспоминают, что прежде деревни ставились так, чтобы быть незаметными с воды, будто бы из-за боязни разбойников. А на нижней Мезени, где живут русские, свидетельствует народное творчество, претворившее реальное событие в образы фантазии. Это – известная в нескольких вариантах сказка о разбойнике Зажеге (или Зажегине), которого уничтожил в огне богатырь-крестьянин Пашко, иначе Павел из Юромы. Павел, по всей видимости, не измышление народной фантазии и имел реального прототипа (легенда называет героя ласково Павликом – так уменьшительно, шутливо величают силачей), молва приписывает ему участие в стрительстве юромской церкви вместе со своим могучим конем. Знаменитая юромская церковь (ныне не существует) построена в 1685 году. Следовательно, если целиком довериться легенде, разбойники, убившие Иова в 1625 г., и шайка Зажеги, с которой боролся Пашко, – две разные шайки. Однако трудно допустить, чтобы бедная, малонаселенная Мезень семнадцатого века представляла постоянный интерес для грабителей. Вернее считать, что разбойники, убившие Иова, и шайка, наводившая ужас на всю реку, которую уничтожили местные крестьяне, выследив на привале и перестреляв из луков, – одна и та же шайка. Поэтому мы вправе соединить быль и сказку.
Как всегда, народ сказкой рассчитывается со злоделателями. А Иов Многострадальный не в сказке, он – в истории.

Семнадцатое столетие по Рождеству Христову и второе столетие на осьмый век по сотворению мира, как исчисляли на Руси, началось всеобщим нестроением. Неладное творилось с землей, был и глад, и мор, и воинская напасть, и конечное разорение. Сходились приметы, что наступают дни последние, а придут они на осьмый век, по реченному. Тревожные вести приходили в дальний Соловецкий монастырь. Старцы молились и ждали худшего. Сходясь, толковали по книгам Даниила, Ездры, Откровению Иоанна. Тогда благочестивый Иринарх, не иначе по научению свыше, прорек: не последние времена, но испытание великое. Событие сие предречено бысть словами Кирила Новоезерского, нового чудотворца, еже и сбывшееся. И тем прекратил смуту в умах.
Но велика была смута в государстве российском.
Гниль началась с головы: бес вселился в державного государя и учал он бить и мытарить свой народ лише татарвы, а земля безмолвствовала. Затем кроткое царствование Феодора омрачилось страшным злодеянием – убиением отрока царевича Дмитрия в Угличе. Воссел на престол рюриков худородный татарский выходец и тем подал пример дерзкому самозванству.
Морока покрыла глаза и умы русских людей, смутилось царство, наступило лихолетье. Знали все на Москве, что не Дмитрий-царевич воцарился, а беглый чудовский расстрига Гришка, а подались на лесть. С самозванным царем проникли на Русь извечные недруги – ляхи, принесли с собой латынский крыж, хулили православие. Одного самозванца мало было по грехам нашим, объявились иные: Лже-Петр и Лже-Федор. Восстал московский народ, скинул польского свистуна, сгинуло и двое других лжецов. Выкрикнут был народу новый царь Василий Иванович, да не в добрый час. Двигал на Москву свои силы атаман Болотников.
Едва отбились, как объявился новый дерзец, второй Лже-Дмитрий. И опять заморочились московские люди, снова верили второму самозванцу, тушинскому вору. Гибла Русская земля. Бесчинствовали войска самозванца, бунтовали мужики, бояре стакнулись с иноземцами, призвали на Русь ляхов и свеев. Ляхи и русские изменники осадили обитель Сергиеву и одни крепкие стены да помощь чудотворцев спасали сидельцев.
Утешение православным, что пастырем русской Церкви стал патриарх святейший Гермоген, муж кроткий перед Богом и великий молитвенник. Царя Василия знали как человека лукавого, пестрого, надежда народная была на патриарха, чаяли, с таким вожем Церковь устоит, а устоит Церковь, устоит и Царство.
В таких горестях и чаяниях пришел год 7117.

В лихолетье в обители святых Зосимы и Саватия появился новый чернец. Был он высок ростом, силу в руках имел немалую, лицом носаст, черноус, виду черкасского, взгляд имел строгий, но нрава был тихого и только, слыша обидное слово, вспыхивали гневом его глаза, но уста оставались безмолвны.
Говорил же мало и о себе ничего. Знали только, что родом он из ляхов, именем Мазовский, что состоял на русской службе и принял правую веру. Отнеслись к нему поначалу настороженно и направили на черную работу – ходить за скотом, но всё снес смиренно. По прошествии испытания, как грамотный, поставлен был в чтецы-иподиаконы Преображенского храма, а, видя и впредь его прилежность к службе церковной и неустанное рвение в вере, рукоположен в иереи.
И в некотором времени по поставлении в иереи пришел иеромонах Иов к монастырскому настоятелю старцу Антонию и просил благословить на служение.
– Отче, молю тя, благослови отойти на полуночную страну созидать обитель.
Странна и не ко времени была просьба. Невозвратным представлялось время великих пустынников, созидавших вертограды Христовы по лицу Русской земли и соревнование с ними было дерзкой гордыней. Иным было их время. Были великие испытания и находили многие напасти, но стояла Русь и крепла под державой христолюбивых государей. Ныне же, когда качнулась Русь, шатнулась в вере и законе, одни обители Божьи оставались крепостью православия и не могли одолеть их супостаты, как не одолели Сергиев Дом Троицы. Не распылять следовало христолюбивое иноческое воинство, а копить силы, держаться всем заодно. Свейские немцы разорили обитель преподобного Трифона, зарятся на сам Соловецкий монастырь и его поморские волости. Льзя ли братии растекаться во все стороны?
Посему упрекнул игумен инока в недомыслии и гордыне и возложил на него епитимию.
Пришел год 7119 и был тот год погибельный для Русской земли. Вся земля запустела, горе и стон стояли над градами и весями. В Москве изменники-бояре свергли царя Василия, впустили в город литовцев. В Новеграде стояли свейские войска. Не кончалась самозванщина, вместо второго дерзеца появился третий, а остальным счет потеряли. Бесчинствовали черкасские люди. Безбожные ляхи затворили в темницу патриарха, но не смирился святитель в заточении, рассылал грамотки ко всем русским людям, призывая дерзать на кровь во спасение земли.
Но слаба еще была русская сила...
Дошла беда и до Поморья. О том же годе свеи воевали Поморье и многие волости разорили, и спасались от них люди на святом острове. На твердыню соловецкую не посмели покуситься свеи, отошли восвояси.
Пришел год 7120 и был тот год великого последнего стояния. Казалось, смутилась вся земля и не осталось людей, но вышли из поволжских городов последние люди. Последняя русская рать со святым именем Сергия на устах шла на спасение Москвы. Освобождена была белокаменная от недругов. Но великое горе православным: умучен был от безбожных ляхов патриарх всея Руси Гермоген...
О том же годе бысть печаль в обители Зосимы и Савватия: почил в Бозе игумен Антоний. Новым игуменом избран был всей братией единодушно кроткий Иринарх. Умолял старец со слезами избавить его от тяготы не по силам, но не вняла братия. Избран же был за великую высоту ума и за великую доброту.
Слаб и кроток был старец, но крепка соловецкая братия, сильна властью в вотчинах и, когда зимой лета сто двадцать первого набежали литовские и черкасские люди в поморские волости, дали им отпор и разогнали воров.
Год 7121 принес надежды. Выборные всея земли возвели на престол законного государя. Отступала смута, наступала созидательная пора.
Но всё еще неспокойно было на Руси: не сразу утишается вода после бури. Народ поотвык от повиновения, поотстал от работы, заворовался. Шайки литовских людей и русских воров еще бродили по Поморью и Заволочью, ища легкой добычи, грабя селения, разоряя Божии церкви и малые обители. Путник не мог безопасно ходить по дорогам. Не щадили и монашествующих, над ними надругивались особенно зло. Северные города и веси сидели в страхе, а мятежники творили с землей что хотели, и не было на них до поры укорота.
Настал год 7122.
И тогда иеромонах Иов решился и пал на колени перед настоятелем.
Столь добр был Иринарх, что никому ни в чем не отказывал, и злоупотребляли тем иные. Когда же просили неподобающего, смотрел так жалостно, будто не его, а он просит, и трогалось самое жестокосердое сердце.
И сейчас, увидя коленопреклоненного монаха, сам опустился перед ним на колени. Смутился Иов, смущался кроткий игумен.
– Прости, отче! – сказал монах.
– И ты прости, брате!
Легонько, как пушинку, приподнял Иов маленького игумена.
– Отче, молю тя, благослови отойти на полуночную страну созидати обитель.
– Камо идеши? – тихо вопросил игумен.
– На Мезень-реку. Доселе не бывало там обителей, а места пригожи. Сказывали люди из Окладниковой слободы, что обильна река рыбой и пожнями, а народу невелико число, церквей всего две, а по весям молятся по поганскому обычаю деревам.
– Ко времени ль мечта твоя, брате? Лихие люди бродят по земле. Разорят замысел твой, прежде нежели созиждешь.
– К тому призвал мя Господь.
– Ежли Господь... – схватив монаха за руку, прошептал игумен, – то Его моли, а мя, червя, пошто молишь?

Путь Иова начался в монастырской лодье на Двинское устье, мимо невеликого Архангельского городка на Колмогоры.
С Колмогор на устье Пинеги, а там в осиновом челноке, в одиночку поднимался по Пинеге вверх на Пинежский волок. И чем далее был путь, тем короче становились ночи, теплее дни, зеленее луга и леса.
На Пинежском волоку на Чермной горе обретался монастырек убогий. Десять лет как пришел сюда черный поп Макарий, сам из здешних жителей. Стояла на горе церковка древяна и возле келейки, братии было трое. Терпели монахи великую нужду, ели хлеб с сосновым корьем, но стояли на месте крепко.
Место обители давно было отмечено и прославлено чудесами: не раз видели тут светлое сияние и слышались небесные голоса.
Устроитель обители Макарий – до иночества Мирон – прежде был попом в соседнем селении и имел дивное видение: архангел в одеждах багряных повелел идти на Чермную гору и устроять обитель. "Как уйду от семьи монашествовать?" – вопрошал поп Мирон. "Не печалься о том", – рек архангел. И вскоре бысть мор и глад и измерла семья попова. И внове явился архангел в дивном сне, и еще ярче пламенели одежды его, и повелел не мешкать. "Кто пострижет мя?" – вопрошал поп. "Иди на Колмогоры", – был ответ. На Колмогорах принял поп пострижение, но все еще медлил он, и в третий раз явился архангел, и сияние его одежд было нестерпимо и жгло огнем. "Восстань, иначе испепелю тя!" – грозно прорек, и пробудился поп ото сна, кругом дым и пламя, и еле успел выскочить из пожара, как сгорела храмина его. Столь дивное было событие, что страх прошел меж людьми, и в покаяние грехов своих собрались люди чистить лес под пашню и рубить храм. Нашлись у Макария сотрудники и устроилась пустынька.
Прост был поп Макарий, обиходу крестьянского, говорил скороговоркой, прицокивая, и, когда рассказывал о виденных им знамениях, глаза его круглились восторгом и ужасом.
– Я цто, грамоте мало свычен, – виновато посмеивался Макарий, – какой я поп!
Плешивый, низенький, в засаленной ряске, он смотрел на гостя, как мужик на грамотного человека, изумляясь его учености. А гость смущался духом перед великой чистотой веры. Знал он, что видит перед собой святого человека.
– Ой, батька! – качал головой поп. – Одним бы глазком взглянуть на дивную обитель Соловецкую! – и тут же смеялся невинным детским смешком над неисполнимостью своей мечты.
– Не ты мною, друже, я тобою изумляться должен, – говорил Иов сокрушенно. – Зрю свою недостойность. Прежде дерзал в ума гордыне, а ныне, тебя увидя, слабею и трепещу. Не дал мне Господь твоей простой силы.
– Ой, что ты, батька! – моргал глазами Макарий. – Да как же ты... да я... ой, что ты, Бог с тобой!
– Вижу, не смочь так, как ты.
– Да как не смочь! Али трудно дело? На Мезени простору много, земли нетронутые. Первое дело – выбери место красно. Второе дело – крест поставь и живи у того места, не сходи, Бог тебя и наградит, люди добрые помогут, лес станешь сечи, бревна тесать – вот тебе и монастырь. Али не Божье дело делаем? В Божьем деле Бог поможет!
– Свято твое простое слово!
И как старшему брату поклонился земно.
А тот глазами заморгал, стал кланяться, заплакал:
– Бог с тобой, Бог с тобой!
И побратались они и поменялись крестами. У Иова был на гайтане крест серебряный, а у Макария деревянный, и стеснялся строитель взять от брата дорогой крест.
– Ой, да как же! – сокрушался он.
– Стало бы суждено так, – увещевал его названый брат. – Быть твоему монастырю богату, а моему деревянну. Не мои слова, чую божественный глагол в сердце.
– Ой, батька, чую и я, не свидеться нам боле на сем свете. Бог с тобой, возьму крест!
Столь горестно прощались братья, что плакали и другие чернецы.
В провожатые назначил Макарий мужика Тимофея, обитавшего при обители и пособлявшего трудом. С ним поднимались на двух челноках сначала по Пинеге до устья речки Ёжуги, где стояла невеликая деревенька, и далее вверх по Ёжуге. Веселый человек был Тимофей, ладно вел свой челн на шесте под берегом и, хотя не слаб был Иов, а далеко опережал и еще песни распевал. Лохмат и нечесан был как леший и ходил без шапки.
На стоянках рассказывал, как промышляет зверя, ловит рыбу, про леса рассказывал, про реки, а всего чаще песни пел, пел мирские, пел и духовные. Ладилась работа в его руках: пока доспевал Иов до места ночлега, там уже горел костерок, нагревалась вода в котле и трепетала на росистой траве выловленная рыба. Дивился Иов его детской простоте и не пенял, что мало говорит его провожатый о духовном, видел – чистое сердце – к Богу ближе.
– Одначе, ты веселый! – говорил Иов.
– Наши пинежские все веселые. Вот мезенские, те хмурые. Какую песенку тебе еще пропеть? Хочешь про Книгу Голубиную?
И звучал в светлой ночи протяжный напев, и тихо струилась белая река, и под белым небесным покровом лежала притихшая земля таинственной книгой, тая в себе неразгаданные Божьи чудеса...
Поднялись они по речке Ёжуге Пинежской, а потом по приточной речонке Кокорной до волока на Ёжугу Мезенскую. Там подняли они Иовов челнок на плечи и перенесли через волок.
На вершинке Мезенской Ёжуги попрощался провожатый с Иовом, назад пошел и песню запел.
Один поплыл Иов и скучал без веселого спутника. Поначалу была речонка мала как ручей и мелководна, застревала лодка на камнях и приходилось сволакивать ее, но дальше больше становился поток быстрее и полноводнее, скоро полетел челнок по кипящим порожкам. Успокоилась река, легла спокойными плёсами, кротко улыбаясь лесам и солнцу, вышла в луга, окружили ее кусты и травы, и выпала в Мезень.

Широко и привольно легла неспешная река Мезень, голубыми плесами среди красных гор. Дивные крутые откосы-щелья вздымались оправоручь. Взыгравший ветерок подхватил легкую лодочку и понес вдоль берега встречь течения. У лесистого мыса накатом вынесла волна лодочку на песок и дивно – стих ветер. С забившимся сердцем, ощущая присутствие чуда, вышел Иов на берег. Встал на колени и, воздев руки к небесам, возблагодарил чудный Промысл. Над ним темно-красной стеной вздымался береговой откос с нависшими деревьями на круче и чудилось, что встает над рекой дивный вертоград с церковными шатрами и маковками и тягуче плывет над речной далью колокольный гул... Вспомнились прощальные слова названного брата, бесхитростного мудреца: "Сядешь в лодочку, так и плыви и плыви, а где взойдешь на бережок, там и месту быть".
С трепетом взошел путник по глубокой расщелине – ущелью с бегущим ручейком – вверх. Плоская вершина высокого берега обросла крепким лиственничным лесом. Подошел к обрыву: от высоты дух захватило, от простора необъятного сердце зашлось восторгом. Веселила ширь речная, луга за рекой, леса дальние, золотые речные пески, красные мезенские берега, солнце летнее, ветерок свежий.
Приметил пустынник, что не вовсе безлюдно место, бывали здесь люди: нижние ветви старой лиственницы увешаны были цветными тряпицами, лежали конские черепа у корней – было здесь тайное поганское капище. В святом рвении взял Иов секиру. Велико было дерево, а сердцевина сгнила, и с глухим стоном рухнуло поганское древо. После сего обрек на жертву спелое дерево, свалил и на другой день поставил крест. Водрузив крест, освятил место – отныне и вовеки быть здесь святой обители.
По окончании первых дел, отправился Иов в Усть-Вашку просить о милости земские власти. Верно говорил Тимофей – иные люди были на Мезени, хмурые, молчаливые, неприветливые.
Леса и воды были богаты, а жили бедно. Задвённая, забытая Богом сторонка была земля мезенская. Невеликим селением была Усть-Вашка, стояла в ней церковь без пения – попа не было.
Староста, простой мужик, смотрел на пришельца без удивления, как во сне, и, сонно моргая белесыми глазами, выговорил:
– Живи.
В земской избе сидели мужики и смотрели, как писарь, молодой парень, выводит буквицы на грамотке. На монаха все воззрились как на диковину, но никто не встал и под благословение не подошел. А когда объявил Иов, что по воле Божьей основывает он святую обитель, что близ устья Ёжуги на ущелье, один из мужиков толкнул другого усмешливо:
– Смотри-ка, Анфим, сусед тебе!
Тот, кого звали Анфим, хмурый мужик с несытым взором, недобро сверкнул глазами, но ничего не сказал.
– А посему, – возвысил голос Иов, – бью челом московскому государю и великому князю Михаилу Федоровичу на монастырское устроение!
Мужики разинули рты и поодиночке стали выходить из избы. Писарь вскочил и поклонился монаху в пояс.
– Пошта государева до нас не доходит! – проговорил он испуганно.
– Пошлешь на Колмогоры с оказией. Пиши: "Государь и великий князь..."
Когда Иов шел назад, тех же мужиков он увидел у избы с ёлкой. Теперь они пробудились от сонной одури и глядели с озорством. Анфим без шапки и кафтана, заложенных в кабаке, смело преградил пустыннику дорогу, глаза его горели злобой.
– Ты кто такой, я тебя спрашиваю?
Пустынник обошел его, как бревно на дороге.
– Нет, постой! – ухватил он монаха за рукав.
Иов остановился и твердо взглянул ему прямо в глаза. И как злобный пес под человечьим взором, замер мужик в своей злобе. Провожаемый лаем остроухих черных собак, ушел пустынник. А вдогонку ему похабно орал молодой голос: "Монах весь век не ..., а ... про запас держал!"
Через многие веси земли северной прошел пустынник и всякое испытал. В иных домах принимали его как посланца небес, в иных, завидя, затворяли двери. Хмуро смотрели хозяева богатых дворов и всегда был ночлег в хижине бедняка. Ласковы были старые люди и жестокосерды молодые. "Много вас тут ходит!" – не раз слышал он, изнемогшим и усталым подходя в вечерний час к жилью. Не обижался он и никого не судил: Бог всем судья. Ожесточился народ в лихолетье, стал дерзким и безжалостным, столь много испил он зла. Злее стали люди не к нему, странному человеку, а зачерствели сердца. И смущен и встревожен был он теперь, встретив необъяснимую злобу к себе самому. Враз, люто возненавидел его сей человек, Анфим.
Ярость людская – корень всех бед, и по разуму следует избегать греха, непрочно сеять на худом поле, подкосит замысел благой черная злоба. Мала ли река Мезень и мало ли иных мест, не омраченных злым оком? Но никуда не мог он уйти с определенного места – таков был Промысл выше его помышлений, и внезапная злоба, поселенная диаволом в сердце того человека, была испытанием, которое должно принять...

Валил Иов листвян лес на горе, отесывал бревнушки. Остановил его посторонний тяжелый взгляд и, не поднимая глаз, знал он, что рядом стоит ненавистник его. Сдержал свое сердце пустынник, но не спорилась работа под недобрым взглядом. Отложил он топор и, потупя очи, спросил кротко:
– Что тебе, человече?
Никто не ответил. Но не ушел недоброжелатель, стоял за спиной и дышал злобно.
– Скажи, человече, пошто смотришь волком? Чем прогневил тя? Скажи.
Обернулся пустынник. Ничего не ответил тот, смотрел хмуро в лютой похмельной злобе.
– Вижу в тебе злобу нечеловеческую, бесовскую, а посему заклинаю тя: удались с места сего святого, очистись молитвой и вернись не врагом, а другом.
И злобно засмеялся Анфим.
– Ты... монах в дырявых штанах... дай-кось лучше на опохмелку.
Злобой бесовской горели глаза человека, и чуял пустынник, как в нем самом закипает злоба, и поспешно стал творить в уме защитительную молитву.
Сплюнул Анфим презрительно. И не сдержался пустынник.
– Не смей плевать на святое место, пёс!
Он схватил Анфима, согнул его и ткнул лицом в землю, говоря:
– Вылижи свою блевотину, пёс, и изыди вон!
И отшвырнул от себя, тяжело дыша, с глазами застланными гневом. В великое искушение он впал, подняв руку на человека, но не мог видеть, как бесчестят святое место. Сам принял бы любое поношение, но позорить место дать не мог.
Анфим поднялся.
– Ты меня мордой в землю... так ты меня... – всхлипывал он, размазывая кровь и сопли по лицу. – Убью! – заорал. – Не жить нам двоим на свете! Так и знай – убью!
И эхо разнесло над рекой: "ю-ю-ю!"
Убрался с горы злобный человек.

(Продолжение в первом сообщении темы.)

Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81779
Сообщение: #3099974
19.11.08 20:43
Ответ на #3099953 | Серебряков Сергей Васильевич православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Это автору спасибо, Васильич; мое дело телячье: скопировал да сюда перенес :-) А вот автор... другого такого популяризатора житий наших святых я не знаю.

Серебряков Сергей Васильевич
Серебряков Сергей Васильевич

православный христианин
модератор

Тема: #81779
Сообщение: #3099953
19.11.08 20:02
Ответ автору темы | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Спасибо Юрич! Замечательная тема.

Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81779
Сообщение: #3099432
18.11.08 21:26
Ответ на #3099430 | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

А Зажега не ушел, настиг его Божий и человеческий суд.
Бежал он к морю, думал морем уйти. Поначалу, с Двины бежав, хотел Пинегой выйти на Кулой, но задержали его ратные люди на Пинежском волоку, еле отбился. Ушел в глухую тайболу, там отсиделся, вышел на Мезень. Думал, добро награбя, до низу дойти, захватить шняку, заставить себя везти в каянские или свейские земли.
Но уже вся Мезень была встревожена. В Юроме на круче стояли мужики с кольем и стрельнули по лодке из пищали, а сами спрятались. Хотел покарать их атаман, да раздумал, побоялся людей терять, семеро их было. А скоро и шестеро стало – близко к лесу шла лодка, вылетела из чащи стрела и свалила одного в воду.
Бежал Зажега по Мезени со всех сил, везде, за каждым кустом чудились ему выслеживающие глаза. Людей же по деревням не было, скрывались жители. Зажигал пустые избы – пусть помнят разбойника Зажегу!
Не пошел Зажега на низ, знал, что ждут его стрельцы в Окладниковой слободе, схитрил, свернул на Пёзу. Думал снова в тайболу забраться, отсидеться на печорском волоке, а по весне выйти на Печору, пробраться на Пустоозеро, захватить купеческий корабль или с аглицкими гостями сговориться – за меха увезут. А то и дальше уйти, за Камень – мало ли места для гулящих людей, мало ли мехов и злата? Не хотят инородцы белого царя, так не завести ли новую смуту, свое царство сибирское объявить? Были замыслы дерзновенны и велики. Одно надо было – от погони уйти, чудилась она по пятам с того дня, как монаха убили, неведомый грозный всадник гнался за ними, и не раз доносился тяжкий конский топот, и не раз в сумеречный час в отдалении на вершине холма появлялся черный всадник в свете кровавой зари.
На Пёзе-реке успокоился атаман – не было погони, тихо текла река, спокойны и безлюдны были берега. Отлегло от сердца у лихих людей, легко поплыли они, с песнями. В поздний час остановились разбойники на чистом берегу, костер разложили, стали кашу варить. Радовались – еще погуляем, хороша Расея, простору много!
Сварилась каша. Взял ложку атаман, варево попробовать, и поперхнулся: гулко раздался над лугом ужасный голос: "Иов!"
И рухнул атаман в костер – сквозь шею прошла каленая стрела. Вскочили разбойники, и снова просвистела стрела, пропела, как утиные крылья в ночи, и еще один упал. Схватился третий за пищаль и навзничь опрокинулся. Бросились двое бежать в разные стороны, да светла ночь северная, и ткнулись оба в землю. Лишь шестой разбойник, Ермил, что пожалел святого, не бежал, лег, притворившись мертвым. И услышал над собой:
– Вставай, тять!
Взглянул и увидел чудного богатыря с луком в руке.
– Вставай, злыдень, беги к людям, скажи, что Пашко с Юромы Божий суд свершил!
И бежал разбойник со всех ног, и всю ночь свистело небо Божьими стрелами, утиными крылами, и пришел он в Окладникову слободу и повинился и объявил все, как было. Злая была ему казнь – был бит кнутом и ослеплен. И без свету в очах, в рубище убогом побрел он по городам и весям земли северной и за сухую корочку сказывал добрым людям про Зажегу-атамана, про Пашко Туголукого и про Иова Многострадального.


Память преподобномученика Иова Ущельского совершается 5/18 августа и 9/22 августа в день празднования Собора Соловецких святых.


Алексей Юрьев
Алексей Юрьев

православный христианин
нет доступа
на форум


Тема: #81779
Сообщение: #3099430
18.11.08 21:26
Ответ автору темы | Алексей Юрьев православный христианинНе показывать | Удалить | Исправить |Ответить

Пустынник принялся тесать бревнушки, но не ладилась работа в его дрожащих руках. Тогда встал он на колени у креста и просил прощения у Владыки и молился за помраченного злобой Анфима.
Неладно началось монастырское строение, омрачено было злобой людской. Не повинен был в том пустынник, не его волей вошел грех в доброе начинание, но случилось так. И как ни казнил себя пустынник за гнев свой, а как было оборонить святое дело от поругания? Подтверждалось ему, что слаб он и недостоин, не так было у зачинателей святых обителей, коим возомнил он дерзновенно подражать. Дано им было добротою своею разрушить козни неприятеля, ничто дурное не смело коснуться их замысла. И Макарию дано, названному брату, который в простоте не подозревает о своей святости. Свой он пинежским людям, сам мужик и монастырь его крестьянский на помин душ жителей. А он, Иов, всем чужак, чужд и одинок, ни защиты, ни подмоги ни в ком. Взвалил ношу, кою поднять невмочь.
Искал глуши, места пустынного, а вышел на место людное. Искал души спокойствия и молитвы уединенной, а встретил злобу необъяснимую. Но зрел во всем испытание и судьбу и знал, что не смеет нарушить начатого дела, а станет стоять до конца, не устрашась, и пусть судит его Бог! Ныне, после лихолетья, пошатнулся в человеке образ Божий, посему надлежит с великим прилежанием ревновать о вере, любые испытания, и мученичество принять, дабы ярче пламенел в русском народе огонь правой веры!
И молил Господа пустынник, чтоб не оставил его, жалкого, неумелого раба.
Снова взялся за топор, затесывал бревнушки. Голоса послышались. Вернулся на гору Анфим, с ним рослый мужик с топором в руке.
– Паш, ты смотри, что делает, Паш, – скулил Анфим. – Меня бил, по земле волочил... Ты его, Паш...
С ожесточением в душе, головы не поднимая, работал пустынник. Одно знал – стоять будет насмерть. Но не бранное слово послышалось, другой топор застучал. Глянул пустынник – силач отесывает бревно. Улыбнулся мужик – лицо доброе, румяное, детское – и пустынник ему улыбнулся. И веселее застучали топоры, спорее пошла работа – переглянутся, улыбнутся – и снова звонко поет дерево под топором и звонко душа поет.
Посмотрел Анфим, сплюнул украдкой и убрался восвояси.
Притомился пустынник, а мужик все машет топором – экая силища!
– Кто ты? – спросил Иов.
Оставил работу мужик, в пояс поклонился.
– Павлик я, из Юромы. – Простодушно смотрел детским взором. – Ехал мимо, слышу – топор стучит. Удивился – никогда здесь не селились. Понял – хижину ладишь.
– Будет на сем месте святая обитель. Иов меня зовут.
– Ладно, – сказал мужик и снова взялся за топор.
И работали они до позднего часа.
– Домой поспешу, – сказал незваный помощник. – Жди, приеду с подмогой и еды привезу.
И уплыл вниз на лодке по светловодной реке Мезени.
Понял пустынник, что дошла молитва его, не оставил его Господь, что простой мужик сей – его крепость, ибо крепость – сердце человеческое, и вознес Богу хвалу.
Приехал Павел не один, с мужиками, и споро, ладно возвели невелику клеть, покрыли палаткой на четыре ската, водрузили крест – и бысть часовня, и другую невелику клеть поставили с рудовой топкой – келейку. Не было святых икон для часовни и посему укрепили на моленной стене крест резной с литерами: "Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Пресветлое Воскресение Твое славим".
Никого не звал пустынник на помощь, но повелось так: проезжал кто мимо, проходил, всяк старался пособить святому делу. Никого не просил пустынник, а молва прошла: кто на пустынь порадеет – Богу угодит, грехи искупит, в великом деле сотрудник – в мезенской земле первое монастырское устроение. Иной приходил – помогал валить черный лес под пашню, иной рыбки приносил с улова. Приходили люди с требами: кому за упокой отслужить, иной – по скоту помолиться, чтоб заблудшая коровенка отыскалась, иной – чтоб рыбка-кормилица в невод шла. За всё молился Иов, только молитвой своей мог помочь он бедным людям.

Осень подошла, листвы пожелтели, хмарь нашла, дожди, ветер разгуливал по реке, подымал крутые волны, завывал на горке. В такой день писал пустынник на берестяном листе глухариным пером разведенной сажей молитвы, тропари, кондаки, дабы освежить память и не пребывать в праздности, ибо праздность – мать греха. Помнилось ему – пришел кто-то. Отворил дверь – стоит баба убогая с двумя малыми детьми, брюхатая, посеревшая лицом.
– Взойди, – сказал он.
Но баба застыла как окаменелая.
– Чего тебе, говори?
Ничего не могла сказать убогая, ее девчонка за нее тихонечко проговорила:
– Мы есть хотим.
Вынес и отдал им пустынник все, что у него было, и ушли убогие.
Снег выпал, шла по реке шуга, ляги затянуло льдом.
Пришла к пустыннику убогая девчонка, та, что просила есть, быстро зашептала:
– Тятька прознал, что мамка к тебе ходила, бил ее в пузо сапогом, она скинула, лежит, помирает...
Столь мал был ребенок, а знал все страсти житейские!
– Да кто твой отец?
– Анфим с Нисогор.
– Идем.
– А ты не боишься? Тятька на тебя у-у как сердит! Убить грозится!
– Не боюсь.
Бежала рядом девчушка в легонькой одежонке, тараторила.
– Тятька пьет много, урожай пропил, коня пропил, нам есть нечего, мамка говорит, помереть бы скорее, и нам с братиком, говорит, надо скорее помереть, тогда мы пойдем на небо ангелочками, а тятьку туда не пустят, его черти возьмут... Я через Ёжугу бежала, лед тонок, думала потону, буду русалкой у водяного царя...
Не слышал ее Иов и не видел вокруг тихой убеленной природы, черная злоба людская, которой все мучаются и страдают, которая звериной злобы хуже, покрыла очи и неизбывной тоской сжала сердце, шел он на брань со злобой во спасение души человеческой.
На устье Ёжуги девчонка остановилась.
– Ты-то проскочишь? Я-то легкая! – И перебежала по льду.
Но великая окрыленность была в сердце пустынника, летела в нем сила молитвенная на великое свершение, и прошел он тонким и ломким, как стекло, льдом, лишь погнулся, затрещал лед и выступила из трещин вода.
Неблизок был путь, вся издрогла девчушка, а пустынник не замечал холода. Пришли они к красной щелье и поднялись на Нисогору.
Стоял здесь дом Анфимов, запустел и обветшал был вид его, с заволоченными окнами, как нежилой. Вошел Иов в смрадную нетопленую избу. Маленькое слюдяное оконце еле пропускало свет и не сразу разглядел он в углу кучу тряпья на полу, где лежала больная. С полатей слез мужик и предстал перед монахом.
– Пошто пришел?
– За жену твою молиться.
Женщина приподнялась на куче тряпья и опала, стонучи.
Иов подошел к больной, встал в изголовье.
– И вы, детки, молитесь со мной, ваши молитвы скорее Бог услышит.
Хлопнула дверь – ушел Анфим, а пустынник с детьми начали молиться. Стонала и металась в жару женщина, но, видно, велика и трогательна была детская молитва, успокоилась больная, стала дышать легче и забылась сном. Коснулся пустынник ее лба – спал жар, а с ним и болезнь.
– Господь внял вашим молитвам, чада, жива будет мать ваша.
И вышел пустынник из избы с легким сердцем, торжествуя духом, видя великую силу чистой молитвы.
Возле избы Анфим яростно тесал слегу. Завидя пустынника, злобно сверкнул глазами.
– Иди, жива жена твоя, – сказал Иов.
– Не-ет, монах, – протянул злорадно Анфим, – таперича посчитаемся. – И пошел навстречу с топором. – Посчитаемся...
– Зверь лютый то не творит, что ты, не бьет в чрево самку свою. Воззри на ся, утерял ты облик человечий, бес тебя ломает, дитя свое ты убил во чреве! В великом ты грехе, покайся во имя Господне, в последний раз заклинаю тебя!
– Убью! – орал Анфим, размахивая топором.
– Меня убьешь, а себя ты погубишь навеки.
– Ых! – взревел Анфим и кинулся на пустынника, но выбежали из избы дети, ухватились за ноги его, плача и крича:
– Не смей его! нас убей!
И отшвырнул детей своих злобный человек, как немощных щенят, и простерлись малые дети на земле.
Не сдержался пустынник, бросился на злодея, перехватил топор, лишь плечо рассекла секира, отшвырнул Анфима. Глубоко вогнал топор в колоду, поднял детей с земли – целы они были, лишь испугались. Анфим вскочил, к топору бросился, но не смог его выдернуть.
– Целуй крест! – приказал пустынник. – Целуй крест, что не сделаешь зла ближним своим!
Но несмиряема была злоба в мужике.
– Убью! – хрипел он и хватался за слегу.
Согнул его пустынник и перекрестил и, как ни вырывался тот, прочел над ним молитву, изгоняя беса злобы, и утихомирился было бес, но капнула кровь с рукава из раны, и снова взъярился бес.
– Угу, и тебе досталось!
– Радуешься крови человеческой, бес злобный, заклинаю тебя именем Бога Живого, выйди из него! Целуй крест, что не сделаешь зла домашним своим.
И плюнул злодей на крест!
И во гневе, видя, что не взять беса словом, а силой, бил пустынник богохульника и волочил по земле, выбивая беса, пока не ослабел мужик. И, приведя в чувство, велел целовать крест и поднес к губам. Но остались сомкнуты губы, бесовская злоба затворила уста. Не смирился бес, но притих, видя превосходящую силу.
И, оставив мужика, сказал пустынник.
– Вижу, слову ты не покорен, силы боишься. Спадет един волос с голов ближних твоих, знай, не сдобровать тебе.
Так и не покорился бес злобы в мужике, чуя пролитую кровь-руду, и прохрипел злобный человек вослед пустыннику:
– Всё одно – убью!
Назад шел пустынник и черно было в глазах его, но не от гнева, от раны кровоточащей. На речке Ёжуге, кою пересек в первый раз без опаски, теперь – по грехам – подломился лед и едва выбрался на берег, оледенев на пути к келье.
В горячем огне простуды лежал пустынник и сгорел бы, кабы не добрые люди выходили его. И была долгая голодная зима, когда едой было сосновое корье и не было помощи, все в округе голодали. Прибегал в мясоед Пашко, лосятины приносил, но не взял пустынник – иноки мяса не вкушают. Мог погибнуть голодной смертью, но не дал Бог – прислал брат Макарий с торговыми людьми мучицы и рыбки. Так дожил до светлых вешних дней. Не сдвинули его с места первые испытания и искушения и знал, что отныне встал здесь твердо и несдвижимо.
Креп и окоренялся Ущельский монастырь, прознали его по всей мезенской земле и в иных северных землях – с моря приходили, с Печоры– реки. Отошло вдаль лихолетье, поправились люди, годы были урожайные и рыба с моря шла как никогда дотоле. Возросла ревность христианская к церковному строительству – ладились по селам церкви, а в монастыре мирским усилием воздвигнут был храм Рождества Христова, церковь с трапезой, древяна клетски. Поставились братски кельи, жили монахи, послушники и трудники. Встала оградка округ обители – невысокая, решетчатая, не для запора, для украшения, с резными вратами. Имел монастырь по жалованной грамоте пашни и луга за рекой, держал скот и одного коня. Но не скоплял монастырь богатства, а все сверх потребы раздавал бедным, и ширилась и множилась по округе его слава.
Нехорошее происшествие случилось о Петров пост: свел кто-то из стойла монастырского коня. Странно было: давно на Мезени про татьбу и разбой не слыхали. И тать был, видно, неумелый: остались конские следы на глине и шли берегом вниз. Догадался Иов, ничего братии не говоря, сел в челнок и поплыл на Нисогору. Там под берегом снова обрел след и нашел оброненную конскую подкову.
Давно не слышно было об Анфиме, канул неведомо куда, говорили, бродяжничает. Жена его с детьми бывала в обители, подходили к Иову под благословение, и он беседовал с ними.
Жили они скудно, но спокойно, дети подрастали, помогали матери. И вот опять появился непутевый мужик.
У избы встретил Иова Сашко, Анфимов паренек, остановил:
– Не ходи туда, пьют они, злые, а конь у нас, я тебе его сведу, как они напьются!
Погладил его Иов по головке, вошел в избу.
Сидели за столом у штофа трое, смотрели с пьяной наглостью.
– Зачем ты сделал это? – показал Иов подкову.
– А ты как понимаешь? – злым смехом засмеялся Анфим.
– Затем ты коня увел, чтобы я к тебе пришел. Я пришел.
Анфим выскочил из-за стола и начал развязно говорить перед своими приятелями, маша руками.
– Вы смотрите, любезные мои приятели, вот он, мой смертельный обидчик! Был меня дважды, мордой по земле волочил, крестил как беса. Стоит он мне поперек дороги. Как он у нас появился, житья мне не стало, до того довел, сбег я из дома. И опосля всего ко мне в дом приходит! Да ему не конем, ему жизнью со мной не рассчитаться! Ты пошто, враг ненавистный, ко мне в дом пришел? Снова меня харей в землю тыкать? Так я теперь не тот! Я сам кого хошь ткну!
– А ну, валяй! – смеясь подзадоривали мужики.
– Знал я, Анфим, что встретишь меня злобой и новым поношением, но пришел я не укорять тебя во злобе и татьбе, а ища примирения. Нельзя жить во злобе, злоба твоя тебя убивает, дом твой, жену, детей, меня. Молю тя: очистись сердцем, отринь злобу. Коли виноватым меня пред собой почитаешь, я у тебя прощения прошу.
Анфим улыбался с ласковой злобой в глазах.
– Ты прощения просишь? Вот как! Вот так! Ан нет! Это мы прощения просим!
И, изловчившись, ударил Иова по лицу.
Гневом впились в обидчика глаза монаха, судорожно сжались руки – и вскрикнули мужики – сломилась в руках подкова.
Бросил Иов обломки к ногам злодея и вышел из избы. Вывел коня со двора, ушел с ним. А в избе истошно вопил Анфим: "Погубил он меня, погубил!... Пропал я, братцы, пропал!"
А ночью в обитель прибежал анфимов мальчонка, в одной рубашонке, с испуга долго не мог говорить.
– Тятька напился... мужиков прогнал... мамку! Уби-и-ил! сестренку! Уби-и-ил! ... меня убить хотел ...
Поднялись монастырские люди, побежали на Нисогору – алело там небо, горел анфимов дом. Сгинул Анфим неведомо куда, а мальчонка его стал жить при обители.

Пришло лето по сотворении мира сто тридцать третье на осьмый век. Странная молва разнеслась: появились в северной стране разбойники. Десять лет не слыхать было о лихих людях, с той поры как осаждали литовские и черкасские люди Колмогоры и оттуда побежали грабить поморские волости. Говорили, будто объявился внове атаман Зажегин, зорит и жжет селения, потому он и Зажега. Будто словили его и посадили на цепь на Колмогорах, а он, Зажега, чародейству свычен, вместо руки палку подсунул. Выпросил он у молодого стрельца уголек, а тот стрелец не знал, что запрещено давать Зажеге. Нарисовал Зажега на стене темницы кораблик, сел в него и ушел на воду и других колодников с собой прихватил. Дано Зажеге уходить в воду, на воде его нипочем не поймать – обложат со всех сторон, а он уйдет в воду и в новом месте объявится. Много баснословного было в рассказах и мало верилось, но в одном все сходились – держат путь разбойники на Мезень. Говорили даже, будто видели Зажегу на ёжугском волоке. Но кто мог видеть? О эту пору люди там не бывают – столь велико множество гнуса: плат подкинешь – висит в воздухе. Так и не знали в Ущельском монастыре, верить или не верить слухам.
Канун был праздника Спаса, Господне Преображение. Кончалась летняя пора, а день стоял знойный, марило, гроза собиралась. Работала братия в заречных лугах на покосе. Один Иов был в обители. Прибежал к нему Сашко, анфимов сын, еле выговорил:
– Разбойники плывут!
Посмеялся Иов:
– Какие разбойники, знать гости торговые.
– Разбойники! И тятька с ними, я видел! Бежим, отче!
Настал час решительный, час судьбы неминучей.
– Поспешай к людям, сыне, торопись!
– Не уйду без тебя! Убьют они тебя!
– Не обо мне печись, жизнь наша в руце Божьей, обитель спасай!
– Я тятьку умолю, не тронут тебя!
– Повелеваю тебе игуменским словом. Спасай дело Христово. Беги!
И благословил и поцеловал паренька.
Едва убежал паренек, как ворвались в обитель разбойники и схватили Иова.
Страшно было лицо атамана, все оно было изрезано бугристыми шрамами, не осталось на нем живого места, торчком росла куцая бородка, над перебитым носом яростно горели глаза.
– Где злато, сребро, быстро показуй! – с нерусским выговором крикнул атаман.
Тут же возле него вертелся Анфим и твердил:
– Он это, он! Мне его отдай, атаман!
Ничего не ответил Иов лихим людям. Спутали его веревками, в рот забили кляп. Кинулись бесчестить святую обитель разбойники. Остался с мучеником Анфим, бил его, плевал в лицо, колол ножом. Но не мог в глаза взглянуть – укоряли глаза.
– Глаза вырежу! – замахнулся злодей ножом.
Окриком остановил его атаман, велел вынуть кляп.
– Где сокровища, говори!
– Сокровище наше – сия обитель.
– Где пинензы, деньги?
Не ответил Иов.
Кинулись разбойники сдирать со страдальца одежду, рванули ворот.
– Смотри-ка, атаман, – крикнул разбойник, – говорит, золота нет, а это что?
И подал снятую с шеи страдальца золотую ладонку.
Взял атаман ладонку, посмотрел, поднял брови.
– А ну, геть отсель! – приказал людям. – Я сам поразмовляю.
Разбойники разбрелись по обители, ища поживы, и не слышали, о чем говорил атаман с пленником, да и услышав не поняли бы – речь шла не по-русски.
– Пан будет поляк? – усмехнулся атаман.
– Я Иов, чернец.
– Откуда у бедного мниха сия вещица? – показал атаман ладонку.
– Надо ли знать тебе? Хорошо, я скажу. Это наша родовая реликвия, тут написано по-латыни "Да хранит тебя Бог" и наше имя.
– Тут написано – Мозовский.
– Таково было мое мирское имя.
– Так ты шляхтич? – и, вынув саблю, он обрезал путы на ногах и руках пленника. – Скажи, как ты стал монахом в этой варварской стране?
– А как ты, пан, стал разбойником?
– Мне не было иного выхода.
– Мне тоже, пан атаман.
Атаман снова усмехнулся.
– Мне трудно поверить, чтобы поляк по крови покинул лоно апостольской церкви и стал монахом в этих лесах.
– Так и мне трудно поверить, что поляк забыл Бога и стал убивать беззащитных людей.
– Посмотри на мое лицо, пан Мозовский. Они клеймили меня. Я сам своими руками вырезал их клейма! Вот почему я так страшен и вот почему я мщу за унижение!
– Нельзя мстить никому, а ты вымещаешь злобу на невинных людях.
– Э-э, то не люди, то быдло.
– Все дети Божьи и тот, кто верует во Христа, знает, что за злодейство единая кара.
– То еретики и вера их еретическая, война с еретиками оправдана.
– Но ты не на войне, ты разбойничаешь, ты вне человеческого и Божеского закона.
– Для чего мне спорить с тобой? Ты – мой пленник. Я верю слову шляхтича и, думаю, ты не лжешь, говоря, что здесь нет богатства. Я вижу, монастырь ваш беден. Пусть так. Я скажу другое. Ты видел моих людей, это люди без жалости, они никого не щадят. Только я могу тебя спасти, если ты поможешь спастись мне.
– Спасение твое в едином покаянии.
– Э-э, все это слова. Я не хотел быть разбойником, но я стал им. Я бежал из темницы и могу скрываться только с такими людьми. Но не думай, что я доволен своей участью. Я хочу на родину, хочу в Речь Посполитую, но мне нет пути. Я мог бы передать моих людей властям, но боюсь, мне это не поможет... Ты мог бы помочь мне, ты мог бы вступиться за меня, как лицо духовное, если я сдам свою шайку властям. Можно придумать и другое...
– Ты боишься человеческого суда, а Божьего суда ты не боишься?
– Оставь... Мы – люди одной крови. Ты чужой в этой стране, как и я. Мы – поляки! Вспомяни нашу родину, вспомяни Речь Посполитую!
– Странно слышать слова о родине в устах убийцы. Я вижу, ты цепляешься за всякую тростинку надежды, но знай – ни от человеческого, ни от Божеского суда тебе не уйти. Ты сказал о нашей родине. Первая моя родина – Господь Бог. Вторая моя родина – Русь, тут я родился, тут моя вера и родина.
– Я предлагаю спасти тебе жизнь, пан Мозовский.
– Я монах и давно умер для мира.
– Ты не знаешь моих людей, они не просто убьют тебя, они предадут тебя таким пыткам, коих не ведали святые мученики.
– Ты напомнил мне, что я шляхтич. Так знай, что ни пан Мозовский, ни монах Иов никогда не примут милости от убийцы!
– Ты прав, я убийца, во мне давно нет жалости, но ты шляхтич и мой соплеменник... Я готов пощадить тебя, но мои люди не любят оставлять свидетелей... Я могу взять тебя заложником...
– Оставь свой гонор, пан разбойник. Мы не соплеменники, мы – враги. Ты был среди тех, кто разорял и бесчестил русскую землю и русскую веру. Избежав возмездия, ты снова льешь кровь и жжешь селения. Нет, ты не поляк! Ты – безбожный Зажега, поляки проклянут твое имя, как проклинают его на русской земле!
– Довольно! – крикнул атаман. – Эй, люди! Он ваш.
Сошел атаман с горы на речной берег, чтобы не видеть совершаемого, не слышать стонов истязуемого соплеменника.
Набежали разбойники на кровавую добычу и принялись мучить ненасытно.
Щепали сосновые шпильки, загоняли под ногти, сначала на руках, потом на ногах. От мук нестерпимых терял сознание Иов, отливали его водой и продолжали терзать. Секли его ножом, ремни из кожи вытягивали, крест на груди вырезали. Текли слезы по лицу Иова.
– Смотри-ка, плачет! – глумились разбойники. – Што, ай не по скусу?
– За вас... – простонал мученик.
Смеялись разбойники, только один из них, Ермил именем, понял, что скорбел страдалец о геене, их ждущей в том веке, и сказал:
– Отпустить надо душу к Богу.
– Мало! – заорал Анфим. – Я ему такую казнь удумал! А ну, вяжи его за ...!
Захохотали, загоготали разбойники. Сорвали со страдальца ветхие одежды, обнажили девственное тело его, на которое сам пустынник грехом почитал смотреть, обвязали веревкой тайные уды его и с лихими криками и смехом поволочили по земле. Добежали до откоса, дернули веревку и отпали тайные уды, скатилось тело страдальца на берег к ногам атамана.
Увидал атаман, что содеяли люди его, увидал взгляд страдальца последний, не на него, на небо Божье устремленный, услышал слова молитвы на устах в пене кровавой.
– Негоже шляхтичу околети яко псу, – вымолвил атаман, вынул саблю и снес мученику голову. Откатилась голова и застыло смотрела в небо отверстыми очами.
Отер атаман кровь с клинка, взошел в гору.
– А цо, хлопцы, кто таку гарну казнь удумал? – усмехнулся атаман и те разбойники, кто знал эту усмешку, наполнились страхом.
– Это я, я, атаман! – подскочил Анфим.
– Добже. Не вшиский тако удумает... – Обрадовался Анфим. а атаман продолжал. – Ты нас сюда пшивел, мовил, богато злата, где воно?
– Я найду, найду, вот сейчас! – засуетился Анфим, почуя недоброе.
– Солгал ты, пшеклентый пес! Цо за лжу бенде, тебе ведомо? А ну, хлопцы, с раската его!
С гоготом бросились разбойники на новую добычу. Истошным смертным криком надрывался злодей. Потащили его к обрыву, за руки, за ноги раскачали и швырнули. Хохоча смотрели, как, вертясь в воздухе, с погибельным криком летел человек и по-жабьи, глухо шлепнулся в прибрежное мелководье.
– Ай, да искупался! – гоготали разбойники.
С любопытством смотрели, как тело человеческое с отшибленными внутренностями, переломанными костьми, выпавшими из глазниц очами, подобно раздавленному червю извивается, ползет по красной бровке берега, волоча черный след. Доползло до тела страдальца убиенного, ткнулось в ноги его, дернулось и застыло.
– А ну, хлопцы! – крикнул атаман удалым голосом. – Зажигай! На то я – атаман Зажега!
Едва бросились разбойники разводить огонь, как прогремел громовой удар и потряс он всю гору. Небывалой черноты туча встала над горой и наплывала снизу реки дождевая полоса.
– Атаман! – подбежал один разбойник. – Кони скачут!
– А ну, пищали!
– Атаман! – крикнул другой разбойник. – Лодки на реке, обходят нас!
Бежали разбойники к лодке, последним сел атаман. Едва отплыли, как появился на круче всадник и крикнул могучим голосом, перекричав грозовой вихрь:
– Не уйдешь, Зажега!
И раскололось небо и огненная стрела пронеслась над лодкой, вонзилась в берег, вскипела река, хлынул водяной поток с небес.
Побледнел Зажега, будто крикнул ему ангел смерти. И бежали лиходеи, боясь погони. Но не было погони. Был один Павел с Юромы, что, встреча на дороге мальчонку, скакал на подмогу и опоздал. И лодки были не воинские – братия возвращалась с покоса. Сошлись они у бездыханного безглавого тела многомучимого страдальца, и плакали люди, и лили слезы небеса.
Погребли святого преподобного мученика Иова Ущельского в его пустыни у храма Рождества Христова с северной стороны, а Анфима, что ног его в смертной истоме коснулся, у ног его.
И великие чудеса стали совершаться у гроба святого: исцелялись немощные и болящие и всем, с верой приходящим, была помощь от чудотворных мощей его.

(Окончание в следующем сообщении темы.)


Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста!Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста! Помогите пожалуйста!

Притчи 250

Кто летал - тот поймёт!

24 апреля 2019 в 17:31Андрей Рыбак
Орел парит над миром Кто летал - тот поймёт! - Клип - Егор и Наталия Лансере / Новые христианские песни - Орел читать далее »

Поиск Святой Руси 182

Живите в Духе Любви, ибо на таковых нет закона!

24 апреля 2019 в 13:29Андрей Рыбак
Живите в Духе Любви, ибо на таковых нет закона! Нет больше той Любви если кто положит душу свою за други своя! В Имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь! С Великой Средой. Святые Апостолы Иоанне и ... читать далее »

Любовь 8

Что такое любовь? Симеон Афонский

23 апреля 2019 в 23:33Андрей Рыбак
Что такое любовь? Что такое любовь? Симеон Афонский Что такое любовь? Этот вопрос волнует человечество много тысячелетий! От того, какой ответ ты найдёшь на этот вопрос, зависит вся твоя жизнь! А ... читать далее »

Святые 132

Грядут Нелегкие Времена. Беззащитность! Мирской корабль Тонет! Паисий Святогорец

23 апреля 2019 в 18:44Андрей Рыбак
Молитесь. Грядут нелёгкие времена Грядут Нелегкие Времена. Беззащитность! Мирской корабль Тонет! Паисий Святогорец читать далее »

Церковь-Община 568

Родина в опасности!

23 апреля 2019 в 00:32Андрей Рыбак
Есть такая профессия Родину защищать Схиигумен Сергий обратился к Путину! Почему Вы молчите? читать далее »

Выживание. 231

Лечебные свойства сосновых почек

22 апреля 2019 в 20:42Андрей Рыбак
Лечебные свойства сосновых почек 10 лечебных свойств сосновых почек Почки сосновые надо собирать рано весной, как только растает снег. Они в это время смолистые, зеленые, ароматные и содержат ... читать далее »

Общий 1095

И один в поле воин, если он по-русски скроен. Сергий Алиев

22 апреля 2019 в 00:27Андрей Рыбак
Отшельник монах Варнава + и Сергий Алиев на Мельнице Силуана Афонского на Афоне 2008 год Автор фильма "Оболганный Государь. Правда о последнем Русском Царе", Сергий Алиев вызвал Алексея Учителя ... читать далее »

Видео 336

Александр Дугин. Увидеть то, что нельзя увидеть

18 апреля 2019 в 17:41Андрей Рыбак
Честнай кончина старца Иосифа Ватопедского Александр Дугин. Увидеть то, что нельзя увидеть читать далее »

Спорт - Экстрим 197

«Восходить на вершины ради значков – безумие». Как зрячий и тотально слепой покорили Эльбрус

17 апреля 2019 в 09:50Андрей Бузик
За свои 27 лет путешественник Иоанн Чечнев из Томска покорил более двух десятков горных вершин, проехал 3800 километров до Северного Ледовитого океана по местам бывших лагерей ГУЛАГа, организовал ... читать далее »

Духовное 799

Просите Бога почувствовать Его в сердце, а не только умом веровать!

14 апреля 2019 в 23:38Андрей Рыбак
Нет возможности приблизился к святому и чистому Богу, если прежде не освятится он Просите Бога почувствовать Его в сердце, а не только умом веровать! читать далее »

Альпинизм

На Эверест как на работу. Интервью с шерпой   рекордсменом мира

Для каждого, кто покорил Эверест, восхождение   это подвиг, о котором он рассказывает с гордостью. Окружающие неминуемо проникаются к такому человеку уважением. А между тем есть люди, которые "в тени ... читать далее »

Велоспорт

Максим Гоголев и Виктория Кирсанова выиграли международные соревнования "Вызов Псебая"

В Псебае (Краснодарский край) завершились международные соревнования по велоспорту-маунтинбайку "Вызов Псебая"-2019. В категории элита победил Максим Гоголев, Станислав Антонов стал вторым, Сергей ... читать далее »

Искусство 801

Путь Христа. Документальный фильм первого канала

24 апреля 2019 в 16:15Андрей Бузик
«Путь Христа». Документальный фильм - Первый канал На протяжении двух тысяч лет люди пытались представить, как выглядел Иисус, как он жил. Мы видим портреты и сцены его жизни — но все это появилось ... читать далее »

Память 264

Сегодня во всех армянских храмах прошла заупокойная служба в честь безвинно убиенных жертв Геноцида!

24 апреля 2019 в 10:05Андрей Рыбак
Поклонный Крест в горах «...и сказал Господь: что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от Земли.» (4 Быт.10) В годы первой мировой войны армянский народ пережил ужасную трагедию. ... читать далее »

Писание 65

Песнь Песней

23 апреля 2019 в 22:00Андрей Рыбак
Песнь Песней Песнь Песней Глава 1 Еф 5, 32 Песн 4, 10 1 Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина. Пс 44, 8 2 От благовония мастей твоих имя твое - как разлитое миро; ... читать далее »

Акафисты 186

Акафист святителю Варсонофию, епископу Тверскому, Казанскому чудотворцу.

23 апреля 2019 в 15:26Андрей Бузик
Варсоно́фий Тверской Акафист святителю Варсонофию, епископу Тверскому, Казанскому чудотворцу Память: 24 апреля (11 апреля ст. ст.); 17 октября (04 октября ст. ст.) Утвержден для общецерковного ... читать далее »

Еда 329

Роллы из овощей в лаваше (без масла)

22 апреля 2019 в 22:31Андрей Рыбак
Роллы из овощей в лаваше (без масла) Роллы из овощей в лаваше (без масла) Ингредиенты: Лаваш (тонкий) - 1 шт Перец болгарский (красный) - 3 шт Морковь - 3 шт Капуста белокочанная - 0,5 кочана Зелень ... читать далее »

SOS! 429

Вакцина от кори, закупленная для российских детей, в США вызывает судороги у почти 6 тысяч американских детей ежегодно!

22 апреля 2019 в 11:55Андрей Рыбак
Всемирный русский собор поддерживает инициативу не пускать детей без прививок в школы и детсады Всемирный русский собор поддерживает инициативу не пускать детей без прививок в школы и детсады Уже не ... читать далее »

Будущее 329

Русский Ковчег.

20 апреля 2019 в 16:44Фокин Сергей
Стяг Спаса. За Веру, Царя и Святую Триединую Русь. РУССКИЙ КОВЧЕГ «Не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое» Рим. 12:21. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ПРОРОЧЕСТВА КАК УКАЗУЮЩИЕ ЗНАКИ ПРОРОЧЕСКИЕ ... читать далее »

Разное 1023

Одни ушли зарабатывать хлеб земной, а старики – хлеб Небесный должны зарабатывать

17 апреля 2019 в 19:35Андрей Рыбак
старик Когда человек начинает ослабевать и в преклонном возрасте силы его оставляют, есть дело, которым он должен заниматься - это молитва за близких и родных. Любой священник подскажет, что если ... читать далее »

История 441

Наука и сталинский социализм

15 апреля 2019 в 22:00Андрей Рыбак
В наше время появляется много всяких полуисторических-полунаучных описаний недавнего советского прошлого, в которых поют панегирики советскому строю, объясняя его падение исключительно зловредными ... читать далее »

Высказывания 383

Любовь всему верит.

13 апреля 2019 в 01:36Андрей Рыбак
Любовь всему верит. Любовь всему верит. читать далее »

Скалолазание

Ерней Крюдер: "Позитивное мышление очень помогает"

Победитель московского Кубка мира по скалолазанию словенец Ерней Крюдер рассказал о своей любви к скалам, гастрономических пристрастиях и влиянии шумной поддержки трибун во время соревнований. читать далее »

Лыжи

На Камчатке пройдет самая экстремальная лыжная гонка края "Мутновский марафон"

В субботу, 27 апреля, на Камчатке пройдет самая экстремальная лыжная гонка края "Мутновский марафон". В этом году дистанция для участников соревнований сократится на 20 километров и составит порядка ... читать далее »

Календарь 2079

25 апреля. Великий Четверток. Воспоминание Тайной Ве́́чери. Преподобного Василия исповедника, еп. Парийского.

24 апреля 2019 в 14:59Андрей Бузик
12 апреля по старому стилю / 25 апреля по новому стилю четверг Страстная седмица. Великий пост. Пища с растительным маслом Великий Четверток. Воспоминание Тайной Ве́чери. Прп. Василия исп., ... читать далее »

Эсхатология 541

Афонский Старец Михаил об электронных паспортах.

23 апреля 2019 в 23:54Андрей Рыбак
Афонский старец Михаил справа. 50 лет на Афоне Афонский Старец Михаил об электронных паспортах. читать далее »

Паломничество 160

Христианский Египет - 6. Кровоточащие мощи. Никополь

23 апреля 2019 в 20:22Андрей Рыбак
Иконы Египта и монастыри Христианский Египет - 6. Кровоточащие мощи. Никополь Ну вот, мы и закончили с капищами. Теперь нас ждут коптские монастыри, святыни и встречи с монахами. Сохаг и Асьют - ... читать далее »

Стихи 634

Прежде надо научиться...

23 апреля 2019 в 13:35Владимир Лучит
Прежде надо научиться, коль о Боге уж, об Истине ли думать начинать, глубоко, всем сердцем верить, чтобы только уже после научиться понимать. читать далее »

Предание 160

Свят, Свят, Свят Господь Бог Вседержитель.

22 апреля 2019 в 21:56Андрей Рыбак
Вседержитель Из книги "До и после. Апология книги Еноха" 2 и 3 главы книги Митрополита Мурманского и Мончегорского Митрофана (Баданина) с интересом узнаем, что: Енох 7:18. Тебя славят те, которые не ... читать далее »

Молитва 273

Молитва, которая поможет вымолить весь свой род.

22 апреля 2019 в 11:19Андрей Рыбак
Крест Молитва, которая поможет вымолить весь свой род . (По учению святых Старцев) Молитва, которая поможет вымолить весь свой род. Псалом 118. Кафизма 17 на русском языке. Святые старцы советовали ... читать далее »

Лица 396

Кто такой схиугумен Сергий Романов на самом деле.

20 апреля 2019 в 06:48Андрей Рыбак
схиигумен Сергий Романов Кто такой схиугумен Сергий Романов на самом деле. Телеканал Дождь о схиугумене Сергии Романове читать далее »

Творчество 341

Светлана Копылова. Песня Божий человек.

17 апреля 2019 в 16:43Андрей Бузик
Преподобный Алексий, человек Божий Жил со своей женой Евфимиан. «Благочестивый» значит это имя, Пришедшее от греков-христиан. Евфимиан не придавал значенья Богатству своему, числу рабов, Тому, что он ... читать далее »

Воины 286

Следы Империи: За други своя.

15 апреля 2019 в 15:23Андрей Бузик
Следы Империи: За други своя. Документальный фильм «Следы Империи: За други своя» посвящен русской воинской традиции; в чем ее особенность, как психология русского человека определяет облик армии; что ... читать далее »

Природа 149

Агафья. Вся жизнь - аскетический подвиг

12 апреля 2019 в 22:02Андрей Рыбак
Агафья Лыкова Агафья. Вся жизнь - аскетический подвиг Новый документальный фильм о старообрядческой отшельнице Агафье Лыковой - четвертый в цикле работ кинодокументалистов РТУ МИРЭА. Новая лента, ... читать далее »

Парусный спорт

На Golden Globe Race 2022 заявилось 20 яхтсменов из 10 стран

Стал известен список участников следующей одиночной кругосветной регаты Golden Globe Race   2022. Хотя нынешняя гонка все еще не завершилась, яхтсмены со всего мира уже во всю готовятся в 2022 году ... читать далее »

Парусный спорт

54-я Semaine Nautique Internationale de Mediterranee. Российская  Богатырь  с новой победой!

54-я Semaine Nautique Internationale de Mediterranee. Российская  Богатырь  с новой победой! 19-22 апреля на акватории Марселя в 54-й раз прошла регата SNIM, которая ежегодно собирает более тысячи ... читать далее »

© 1999-2019 Vinchi Group
http://www.vinchi.ru
CIROTA.RU Rambler's Top100 Администратор форума:
andrey@vinchi.ru