Фатима Цаголова
православный христианин
Тема: #76554
Сообщение: #2879291
21.12.07 00:52
|
Пролжение:
О «ЗАБЛУЖДЕНИЯХ» и Предательстве
О ложных взглядах Осипова А.И. на Таинства Крещения и Евхаристии
I. Статья г-на Осипова под названием «Евхаристия и священство» вызывает у нас чувство глубокого безпокойства. Есть ошибки, которые могут повлиять на всю духовную жизнь человека, извратить и исказить ее, лишить человека богообщения и поставить под угрозу его вечное спасение. Господь сказал иудеям: Аминь, аминь говорю вам, кто не ест Плоти Сына Человеческого и не пьет Крови Его не имеет жизни в себе (Ин.6,53). «Аминь» – означает «истинно»; «аминь», сказанное Самой Истиной, означает, что слово непреложно, что оно не имеет относительного, метафорического или символического характера, что оно сказано в прямом и абсолютном значении.
Господь указывал здесь на Таинство Причащения. Многие из иудеев после слов Спасителя отошли от Него, среди них были даже прежние ученики Христа; они говорили: Жестоко это слово (Ин.6,60), – то же, что, в сущности, повторяют современные протестанты, желая видеть в Причастии только религиозную символику, т.е. связь, а не действительность. Апостол Павел пишет о недостойном причащении тех, кто не разумеет Тела и Крови Христа (1Кор.11,29), т.е. не верит в то, что он причащается истинного Тела и истинной Крови Христа Спасителя, – эти люди болеют и умирают.
Но так как не все недостойно причащающиеся, т.е. без нужной веры, болеют и преждевременно умирают, то нам позволено думать, что эти слова указывают на самую глубокую болезнь – болезнь души, и на самую страшную смерть, вечную смерть – отлучение от Бога. (Не потому ли симпатизирут преподаватели и студенты МДА? – д.В.Б.) Поэтому статья профессора Осипова в силу своих крайне негативных последствий для студентов академий и читателей требует самого серьезного рассмотрения.
Вопрос о Евхаристии является вопросом жизни и смерти, а не частных богословских мнений. Поэтому чувство долга, священнического долга человека, который в течение многих лет совершал Евхаристию и причащал людей Телом и Кровью Христа, заставляет нас взяться за этот труд. Чтобы нас не упрекнули в интерпретации текста г-на Осипова, мы будем придерживаться последовательности его статьи...
Православное учение о Евхаристии занимает особое место в сотериологии, догматическом и нравственном богословии, а также в экклесиологии и аскетике. Евхаристия – это высшее из таинств, это главное условие и действенная сила для обожения человека, живущего на земле. По отношению к другим таинствам Евхаристию называют солнцем в сравнении со звездами. Причащение является центром духовной жизни христианина. Без таинства Евхаристии невозможно спасение.
Необходимость Евхаристии подтверждают слова Христа: Кто не ест Тело Мое и не пьет Кровь Мою, не имеет жизни в себе (Ин.6,53). Но еще хуже, чем сознательное уклонение от Причастия, является участие в этом таинстве без веры. Апостол Павел свидетельствует, что такие люди бывают наказаны не только в вечной, но и в земной жизни: здесь – болезнями и преждевременной смертью, а в вечности – отлучением от Христа. Это те, кто принимают Причастие как простой хлеб, не рассуждая, что это есть Тело Христово.
К нашему удивлению, в числе людей, не верующих, что во время евхаристического канона совершается пресуществление или преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Спасителя, оказался профессор Осипов. Он считает, что хлеб и вино остаются вином и хлебом после литургического священнодействия, но Христос берет их в Свою Божественную Ипостась и тем освящает их. Это богословское «открытие» г-н Осипов хочет представить как учение Православной Церкви, а не как авангардистский эксперимент.
Господин Осипов приводит мнение некоторых католических богословов и протестантов, а затем свою собственную концепцию, которая, по нашему мнению, является пагубной ошибкой, не согласуется с Православием и содержит в себе целый узел внутренних противоречий. В католицизме г-н Осипов видит физикальный подход к совершению Евхаристии, где таинства становятся аналогичными химической реакции или алхимическому процессу превращения одних элементов в другие. Разумеется, г-н Осипов порицает такой плоский биологизм. Мы должны отметить, что он часто прибегает к следующему приему: то, что ему не нравится в Православии, он стилизирует под католицизм и старается дискредитировать неугодные ему взгляды под видом борьбы с католицизмом... .
Нас безпокоит односторонний, субъективистский взгляд г-на Осипова на таинства. Нам кажется, что в своем увлечении или же под предлогом борьбы с католическим учением о таинствах, которое сводит к минимуму участие человеческой личности в таинствах, и превращает таинства в определенную духовную механику, он переходит ту границу, которая отделяет Православие от протестантизма и преуменьшает объективную сторону таинства, что характерно для всех реформаторов. Но где критерий достоинства для участия в таинствах? Люди нравственные чаще всего считают себя недостойными, и веру свою скудной, даже больше: чем нравственнее человек, тем он критичнее к себе, между тем, как страстный и гордый человек считает себя вполне достойным Бога. Где г-н Осипов нашел объективные критерии и ориентиры, что так смело может утверждать, когда совершается, а когда не совершается таинство?
Апостол Павел, предостерегая людей от недостойного причастия, имел здесь в виду веру в то, что причастник принимает Тело и Кровь Христово, это он называл «разумением», т.е. догматом Евхаристии...
Настораживают вступительные слова г-на Осипова: «Речь идет не о каком-нибудь величайшем Таинстве, а о Таинстве Евхаристии». Святые как раз называли Евхаристию величайшем из таинств, а святой Дионисий Ареопагит – «таинством таинств». Здесь г-н Осипов нечаянно выдает себя. Для него Евхаристия не величайшее таинство, не центр духовной жизни, – а материал для реформации...
Под видом борьбы с католическим влиянием и очищения Православия от католического налета он просто-напросто спекулирует настороженностью православных по отношению к католической агрессии на всех уровнях. Затем, стилизируя Православие под католицизм, он под прикрытием словесного шума начинает дискредитацию самого Православия, клянясь в верности ему. Это обычный прием популистов кричать: «Держи вора».
Второй психологический прием г-на Осипова заключается в том, что он говорит: если в Чаше – Тело и Кровь, то причащающиеся – людоеды...Почему профессор богословия считает, что мы причащаемся – я прошу прощения за такое сравнение – не кусками мяса Христа, а что в каждой частице этого таинственного Тела пребывает Весь Христос – Телом, Душою и Божеством, Который невидимо соединяется с душой и телом причастника, что это – тайна и в тоже время высшая реалия, что священнодействие нельзя сравнить по аналогии мясником, который режет куски убитого существа на части. В каждой частице Тела и в каждой капле Крови – Живой Христос...
Господин Осипов опровергает один из важнейших сотериологических догматов – превращение хлеба и вина на Литургии в Тело и Кровь Спасителя. Он выступает с теорией о соединении хлеба и вина с Ипостасью Христа, при котором они не превращаются в Тело и Кровь, а остаются тем же хлебом и вином, только соединенными с Ипостасью Бога Слова. Мы перейдем ниже к этому вопросу, а теперь скажем, что в некоторых протестантских деноминациях, которые решительно отвергают пресуществление или, если угодно, преложение Святых Даров, также допускается символически называть их Телом и Кровью Христа. (Именно эту мысль мы прочтем ниже в Докладе Совместной православно-лютеранской комиссии по богословскому диалогу «Тайна Церкви: Святая Евхаристия в жизни Церкви», вынесенного в Итоговые документы V Международной Богословской Конференции 2007 г. – д.В.Б.)
И там есть своеобразная вера, что хлеб и вино соединены с Христом: у одних, что Христос проницает хлеб Своими энергиями; у других, что Христос соединен с хлебом посредством субъективной веры человека и т.д. Поэтому все объяснения г-на Осипова являются неверием в реальность Тела и Крови Христа, находящегося на дискосе и в Чаше, – креном в сторону протестантизма: Евхаристические Дары остаются символами Причастия, а название их Телом и Кровью – метафорами. У православных Причастие – это онтология бытия; у протестантов – это образ, метафорически, условно и относительно соединенный с Христом при определенных условиях.
У Владимира Соловьева есть одно произведение, которое выделяется из его обычной гностической эклектики, – последнее произведение, которое он написал перед смертью, как бы свое покаяние. Я не принимаю его целиком, но там есть характерный эпизод. Антихрист, выступая перед христианами, всячески старается показать свою приверженность к православной вере, свое уважение к его учению; он обещает свою помощь в деле земного устроения Церкви, но когда ему задают вопрос: верит ли он, что Христос – Сын Божий, то антихрист замолкает, он не может дать ответа.
Как мы сказали, протестанты посредством словесных ухищрений могут называть иносказательно и символически евхаристический хлеб Телом Христа. Но на прямой вопрос: верят ли они, что во время Евхаристии хлеб и вино прелагаются, превращаются в Тело и Кровь Христа истинно, не метафорично, а реально и действительно, то они не смогут дать утвердительного ответа: или замолчат, или скажут, что не верят.
Священник в конце Литургии опускает частицы, вынутые из просфор за живых и мертвых в Чашу со словами: «Омый, Господи, грехи поминавшихся зде, Кровью Твоею честною»,– той Кровью, которая была пролита на Голгофе, а теперь находится в Чаше, а не вином, находившимся в какой-то непонятной связи с Ипостасью Христа. Только Кровь Христа может омыть человеческие грехи и даровать небесное царство. Литургия – это проявление Голгофской Жертвы, это действие и таинственное отражение Голгофской Жертвы, только отражение идеальное, где образ тождественен Первообразу. В жертву Святой Троице приносятся Тело и Кровь Христа: приносит ее Господь и приемлет Сам.
Господин Осипов говорит: «Господь усвояет в Свою Ипостась хлеб и вино», но усвоение это вовсе не жертва, тем более единосущная Голгофской Жертве. Никто не мог спасти человечество, кроме истинного Богочеловека – Иисуса Христа. Докеты считали Голгофу мистификацией. Господин Осипов, несмотря на свою словесную изобретательность, не верит, что Евхаристия – это реальность Голгофской Жертвы, реальность именно потому, что в ней пребывает Живой Христос в Своем Истинном Теле и в Своей Истинной Крови. Если хлеб и вино остаются хлебом и вином, какое бы иное освящение им не приписывалось, то Литургия превращается в мистификацию.
Господин Осипов говорит о ипостасном соединении и вхождении в Ипостась Христа хлеба и вина. Это безсмыслица, что мы и попытаемся доказать. Только три Лица Божественной Ипостаси неслитно и нераздельно пребывают в Друг Друге; а учение о принятии в Ипостась злака и плода («по-халкидонски») это или непонимание слова «Ипостась», или желание всеми способами доказать и оправдать свою концепцию...
В Евангелии от Иоанна содержится речь Христа, обращенная к иудеям, где Господь открывает великую тайну Евхаристии – Причащения Его Телом и Кровью. Господь говорит: Я есмь Хлеб жизни (Ин.6,48); Я – Хлеб живой сшедший с небес. Ядущий Хлеб сей будет жить вовек. Хлеб же, который Я дам – есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира (Ин.6,51). Иудеи в неудомении стали спорить между собой, говоря: «Как Он может дать есть нам Плоть Свою?» (Ин.6,52).
Удивился этому также профессор Осипов и стал спорить, утверждая, что в таинстве евхаристии хлеб и вино не пресуществляется в Тело и Кровь Христа, а только входит в Его ипостась...
Если бы Христос говорил о Своей Плоти и Крови во время причащения иносказательно, то Он, разумеется, объяснил бы это иудеям, чтобы успокоить их. Но Христос продолжал Свою речь еще более категорично: Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную и Я его воскрешу в последние день, ибо Плоть Моя и Кровь Моя истинное есть питие (Ин.53,55). Слова «аминь, аминь» (истинно, истинно), произнесенные Спасителем, исключают всякую возможность понимать и толковать Его учение о причащении Телом и Кровью иносказательно, символически. Он удостоверяет сказанные Им слова как абсолютную, непреложную истину; и их надо принять с непоколебимой верой в Божественную неизменную истину, не допускающую сомнений или словесных ухищрений и уверток. Не только для неверующих иудеев, но и для некоторых учеников Христа эти слова показались чем-то невероятным и неправдоподобным. Многие из учеников Его, слышавши то, говорили: «Какие странные слова, кто может это слушать!» Но Иисус зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут на то, сказал им: «Это ли соблазняет вас? (Ин.6,60,61).
Христос назвал сомнения в прямом и абсолютном значении Его слов о Причащении соблазном, т.е. отступлением от веры и диавольским внушением. Господь далее объясняет причину такого соблазна: Дух животворит, плоть же не пользует немало. Слова, которые говорю вам суть дух и жизнь.
Беда в том, что профессор Осипов игнорировал духоносное учение о Евхаристии Святых Отцов от священномученика Игнатия Богоносца до святого праведного Иоанна Кронштадтского; он пренебрег Духом, пребывающим в творениях Святых Отцов и животворящим Церковь; он обратился к плоти, которая не пользует немало, т.е. к плотским рассуждениям.
Подобные пассажи, т.е. плотские рассуждения, можно в изобилии найти у протестантских теологов. В Евангелии написано, что после беседы Христа о причащении многие ученики отошли от Него и уже не ходили с Ним (Ин.6,66).
Не поверил и г-н Осипов. Но если ученики поступили более прямодушно и отошли от Христа, то г-н Осипов сделал по-другому: он пришел в Духовную Академию и стал убеждать своих студентов – будущих священников – и своих читателей в том, что Святые Дары – не Тело и Кровь Христа в прямом значении слова, что христиане не причащаются «существенно Тела и Крови Христа», иначе, по его мнению, само Причастие превратилось бы в антропофагию.
Господин Осипов бросает в лицо Церкви обвинение: «Если вы верите в пресуществление хлеба и вина в Тело Христа, то вы людоеды». Это обвинение относится также к Святым Отцам, единодушно и единогласно веровавшим в существенное преложение Святых Даров (особенно мы рекомендуем г-ну Осипову и его ученикам почитать дневники святого Иоанна Кронштадтского).
Когда-то Ярославский (Губельман) истерически кричал: «Патриаршия Православная Церковь – это сифилистическая церковь», а теперь г-н Осипов с доброй улыбкой называет ее «людоедской» в лице тех, кто верит в буквальное, полное, непреложное исполнение Божественных слов Спасителя, написанных в Евангелии и произносимых священником во время Литургии: Сие есть Тело Мое... сия есть Кровь Моя.
На своих лекциях г-н Осипов не только отвергает пресуществление Святых Даров, но называет веру в пресуществление «какой-то грубятиной» (его подлинные слова)...
В своих лекциях, говоря о богослужении, Осипов повторяет странную фразу: «Не впадайте в магизм». Здесь звучит любимое обвинение протестантов против Православия. Вера в объективное действие таинств и обрядов является не «магизмом», а непременным условием для принятия благодати; неподготовленность или небрежность по отношению к святыне представляют собой не «магизм», как хочет внушить г-н Осипов, а духовное хамство – личный грех человеческой воли. Вообще г-н Осипов, безосновательно отвергая христианское понимание мистики, а также разницу между православной и ложной (в том числе пантеистической) мистикой, спекулирует словом «магизм». Для него подача помянника в алтарь – магизм, невнимательная молитва – тоже магизм. Следует помнить, что Лев Толстой (по выражению св. Иоанна Кронштадтского «злейший из еретиков») называл церковные обряды «колдовством».
Может быть, г-ну Осипову мое письмо покажется резким, но разве это может сравниться с возмутительным обвинением меня в людоедстве, которое г-н Осипов предъявил не персонально мне, а вообще тем, кто верит в истинное пресуществление Святых Даров и причащается с этой верой?..
Неужели г-н Осипов не понимает или не знает святоотеческого учения о том, что в Святых Тайнах пребывает весь Христос Своим Телом, Душой и Божеством? Я замечу: в православной литургике как раз акцентируется то, что Тело Христа живое, а не мертвое тело...
Если, по мнению г-на Осипова, вера в пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христа это вера не в великое Таинство, а обман зрения, когда не видят то, что есть на самом деле, то это скорее похоже на антидокетизм.
Но к чему приводит концепция г-на Осипова? К тому, что евхаристический хлеб был воспринят неслитно, неразлучно, неизменно в Божественную благодать; Сын Божий восприял человеческую природу в Свою Ипостась и стал Богочеловеком. Если так же, как утверждает г-н Осипов, Он воспримет евхаристический хлеб («по-халкидонски») в Свою Ипостась, то станет Бого-человеко-злаком... Господь говорит: Сие есть Тело Мое (Мф. 26, 26), взяв в Свои руки хлеб. Слово Истины не может стать относительным, метафорическим, речевым средством. Христос не сказал: «Этот хлеб соединен со Мной» (некоторые протестантские деноминации верят, что евхаристический хлеб соединен с Христом посредством благодати – энергии Христа, пронизывающей этот хлеб); Христос не сказал, что Он берет хлеб и вино, налитое в Чашу, в Свою Божественную Ипостась, Он сказал прямо в самом полном и совершенном смысле: «Это Тело и это Кровь Моя».
Эти слова вместе с призыванием Духа Святого явились кульминацией Евхаристии, вечной божественной печатью, которой Церковь освящает и запечатлевает евхаристические дары. Священник перед причащением народа, держа евхаристическую Чашу в руке, произносит молитву: «...еще верую яко сие есть самое пречистое Тело Твое и сия есть самая честная Кровь Твоя». Только человек, разделяющий эту веру, может приступить к Причастию, воспринять Христа, получить освящение благодатью. В противном случае он причастится в суд и в осуждение.
По мнению г-на Осипова, священник должен сказать: «Сие есть хлеб и вино, только соединенные с Христом, а не истинные Тело и Кровь Спасителя». Кальвин считал Причащение воспоминанием о Тайной Вечери; Лютер ставил Причащение в зависимость от личной веры причащающего, отрицая объективную реальность Таинства. Господин Осипов создал собственную теорию о том, что преложение евхаристических даров в Тело и Кровь Христа не происходит, но они неразлучно, нераздельно, неслиянно, неизменно и навечно соединяются со Второй Божественной Ипостасью, следовательно Божественная Ипостась становится трехприродной.
Господин Осипов говорит, что вера в то, что хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа (т.е. вера всей Церкви),– это вера в какие-то алхимические превращения, что при такой вере Таинство Причастия становится магизмом, т.е. чем-то сродным демонизму. Он утверждает, что эта вера, которую исповедует каждый причастник, всего-навсего грубое католическое понимание: «...это грубятина, просто невероятнейшая, которой приходится только удивляться...» Мы удивляемся не только новаторству г-на Осипова, но также жаргону, на котором он говорит о священных предметах...
Евхаристическую концепцию г-на Осипова нельзя рассматривать как частное мнение — это догматическая ошибка, которая может лишить человека вечной жизни. А так как студенты г-на Осипова будущие священники, то они будут впоследствии совершать Евхаристию без необходимой веры, что причащаются сами и причащают других истинного, реального, несомненного Тела Христа Спасителя. Так что это экклесиологическое новаторство может обернуться непоправимой бедой для многих...
|
