Дорошенко Павел Игоревич
православный христианин
|
Царю Небесный, Утешителю, Душе Истины,
иже везде сый и вся исполняяй,
Сокровище благих и жизни Подателю,
прииди и вселися в ны,
и очисти ны от всякия скверны,
и спаси, Блаже, души наша...
Господи, помилуй нас, помилуй...
Благословен еси, Боже наш...
Нынешней осенью, в ноябре, две грустные даты,
с которых хочу начать этот разговор -
разговор о вере, душе, молитве, о боли и любви...
5 ноября 1986 года скончался мой дед Михаил,
Михаил Львович Дорошенко,
ветеран войны, мужественный человек,
честный, добрый и любящий людей,
коммунист, партиец, искренний в своих убеждениях,
глубоко родной своим однопартийцам,
но, притом, далеко не атеист, не враг Богу,
не "иван, не помнящий родства",
наоборот, человек глубокой души,
человек, русской души, русской правды,
человек, тянувшийся, видимо, к вере, к Любви,
душевный человек, терпимый, верный,
человек-правда, человек-совесть.
У внука в сердце его лицо до сих пор -
доброе, светлое лицо настоящего человека.
Хотя он и был в партии, но допустил то,
что для партийца, "атеиста", было бы риском:
его сын и внук крестились в Православие.
Был ли он на том моем крещении - не знаю.
Но знаю, что его сестра Ольга (тоже почила...)
стала тогда моей крестной матерью.
Сам он в молодости (рассказывал потом)
водил свою старенькую бабушку в храм,
не стыдясь никого. Зачем ему было стыдиться?..
Благодаренье Богу за него, покой ему вечный...
Совсем незадолго перед смертью был в храме,
зашел туда вместе с сыном Игорем,
и указал на Казанскую икону Богородицы,
обратив внимание сына именно на нее,
сказав, что вот... Казанская.
Это был знак. Преставился он 5 числа,
на следующий день по празднованию Казанской.
Это икона мне теперь напоминает о нем...
18 ноября 2000 года отошел ко Господу
другой мой дед - Александр Лаврентьевич,
бывший шофер, энергичный, яркий человек,
фронтовик, тоже человек мужественный.
Он - с Кубани, возможно, чадо казачества,
человек кубанского нрава и фамилии -
Мирошниченко. Светлая память ему.
И - здравия и спасения всем ветеранам,
всем живущим и радующим нас, своих детей,
своих внуков, а теперь уж и правнуков, -
всем, кто шел тем трудным и великим путем,
каким прошел мой дедушка Александр,
воин великих сталинских "катюш",
и мой дедушка Михаил, фронтовой связист,
хлебнувший сполна в те суровые дни
и едва-едва выживший там...
Доброго здравия всем ныне живущим дедам,
и да не забудутся их труды нами, грешными...
Почему говорю об этих родных мне людях,
объединив их в один рассказ, рассказ-память, -
что хочу этой скорбью сказать?
Хочу сказать, что есть некая межа,
некая даже точка... точка отсчета.
После этого, после этого болевого зачина,
после этого острого переживания боли
начинается страда по пути судеб земных,
начинается сообразование себя с теми,
кто доверил нам свое наследие и свой пример,
кто ушел от нас, завершая эпоху побед,
завершая эпоху старой дедовской славы
и оставляя нас перед выбором: как жить,
что дальше, КУДА ДАЛЬШЕ?..
Мы, молодые, юные души, какими мы станем,
какие войны предстоит нам пройти,
какие испытания и обретения у нас будут,
и с чистой ли совестью мы подойдем к меже,
к рубежу, когда доверим землю другим?..
Что мы скажем своим наследникам,
когда настанет наша ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ?..
О своих скорбях, о своих испытаниях
в холоде осени, в дождях осени, в духе осени, -
сейчас хочется мне рассказать.
Поговорить, поговорить хочется.
Душа пытается, стремится, пробует говорить...
...Иногда бывает трудно произнести, выразить -
насколько правда жизни глубоко и сильно
всей нашей душой ощущается - от старой боли,
от памяти о чем-то очень важном, незабываемом.
И в молитве не высказать, и в беседе с ближним.
И не от неполноты или зыбкости переживаний,
а напротив - от их ясной силы, от их остроты.
Но от таких, таких мгновений предстояния,
внутренней искренности с самим собой, веры,
осознания себя, раскаяния, плача, любви -
от таких мгновений крепче всего память,
горячее всего стремление воли,
и молитвы затем отсюда берут свою силу,
и в беседах с ближними и даже с дальними
вот с этим переживанием становишься глубже,
ответственнее за слова, честнее и тверже,
мудрее и сострадательнее. Это обретение...
Это переживания, приближающие к тому,
для чего мы созданы, выражающие наши души...
В моей судьбе, в моей личной судьбе,
было две особо памятные осени скорби,
когда мучительная, душераздирающая боль
требовала решить все самые важные вопросы,
найти себя, найти свое место в жизни,
отрезвиться, отбросить всю суету и ложь.
Но оба раза всё ушло в плач, в печаль, и только,
но именно тогда мне в полной мере было ясно,
что такое осень - осень жизни, закат, увядание...
Эти две беды были связаны с тем,
что можно назвать общим словом "предательство".
Это - именно то, от чего стремился уйти,
чего не хотел допускать на своем пути.
В одном случае не смог поддержать человека,
который был моим оппонентом дотоле,
который был мне чужим почти во всем,
но - именно этот человек нуждался в помощи,
нуждался в верности, в любви. Тогда - особенно.
Мне нужно было хотя бы просто заступиться,
не верить в очерняющие свидетельства о нем,
поступить по-человечески, по-дружески
(внутренне всегда ведь считал его другом,
и во мне уже тогда теплилось немножко любви...).
Нужно было остаться верным своему сердцу,
не отрекаться от того, кто был презираем всеми...
У меня не хватило духу.
Плакал, мучился, но малодушно старался забыть,
уйти от памяти об этом человеке.
Спустя почти три года скорбь эта повторилась,
именно тогда, когда Бог уже готовил меня
к радостной встрече с тем давним знакомым,
к новым отношениям с ним
(увы, эти отношения тоже разрушились потом,
перешли во вражду, если быть до конца честным).
Да, то было время накануне осени, спустя три года,
это были двадцатые числа августа 2003 года, -
время новой беды, нового предательства,
гораздо страшнее, чем то, что пережил прежде.
Самые горькие и самые сильные стихи, песни -
именно от той беды моей, от того отчаяния.
Братика своего, первого духовного брата,
невольно предал тогда, бросил в опасности,
и мучился от осознания бездны между нами:
мой брат не простил меня, отверг меня,
вернул мне всё, что дарил ему (всё, совершенно!),
и оставил меня в одиночестве, с этой горечью.
Четыре года спустя, уже нынешней осенью,
создаю свое последнее письмо для него.
Мы давно уж примирились, да, мы примирились,
и многое между нами доброе, светлое бывало,
но... но... но... Увы! Остается быть честным...
И в нынешнем году, нынешним летом, всё поняли.
Та осень 2003 года была очень правдива для нас,
и наше расставание тогда имело смысл.
И мне сейчас не больно вспоминать ту осень
(а тогда - умирал от раскаяния, от боли своей,
тогда не верил ни в себя, ни в людей,
и только в Боге утешение находил, в Нем,
и еще - в одном хорошем человеке, в Дружбе,
в самой красивой и искренней в те годы,
не омраченной ни предательствами,
ни безысходной болью, за что хвала Богу!).
И мне также не больно вспоминать 2000-ый,
роковой сентябрь и последующие месяцы, -
то всё ушло в прошлое, оставив мне грусть,
оставив знание жизни и знание самого себя.
Обе те осени - в прошлом, окончательно.
Так для чего же этот рассказ-исповедь?
О чем он, этот мой рассказ, о чем?..
О том, о чем пел Игорь Тальков:
"Наступает момент, когда каждый из нас
У последней черты вспоминает о Боге".
Господь - Любовь, Он нам являет Свет Невечерний,
и в Нем нет никакого осеннего сумрака,
ни малейшего холодка увядающей красы осени.
Быть с Богом - Счастье Весны, Весна Сердца...
Однако вспомнить явственно о Его Весне
позволяет нам и холодный рубеж Осени,
наши скорби и отрезвляющая тишина Тайны,
именуемой Покаяние.
Каждый, подошедший к черте, к рубежу, к меже,
может увидеть за этой гранью путь к Весне,
и идти, стремиться, с упоением стремиться
созидать себя весенним, живым, любящим.
"Боль тем и полезна,
Что заставляет двигаться дальше" -
повторяет моя крестовая сестра строчки из песни
ее любимой певицы. И это правдивые строки.
Из всего можно найти Выход, не унывая,
и дай Бог, чтобы мы скорее узрели его,
этот Выход - в Царствие Небесное,
где нет ни осени, ни зимы, -
одна звонкая песнь вечной юной Весны -
от Любви Того, Кто Царство Свое нам дарует,
Кто животворит нас Любовью.
Выход - туда, где останется одна Любовь,
как говорил Владыка Антоний Сурожский.
И какими бы мы иной раз грешными ни были,
у нас есть возможность стяжать эту радость,
по мудрому слову архимандрита Александра
(Семенова-Тян-Шанского):
"Бог есть прежде всего Любовь,
и человек уподобляется Богу,
то есть становится всё более похожим на Него,
когда любит, когда возрастает в любви
(...)
Человек уклоняется от любви,
сходит с пути любви,
но Бог всегда остается Любовью
и только Любовью".
+
Упокой Господи в обителях Царства Любви
отошедших к Тебе чад Твоих:
МИХАИЛА и АЛЕКСАНДРА,
дедов моих.
Осень, холодная, сумрачная осень, ноябрь, -
а я радуюсь в молитве к Тебе, Боже,
озаренный Светом Твоего Царствия Весны,
и память о моих дедах согревает меня,
и смерти нет, и Жизнь торжествует -
в Тебе, Возлюбленный Боже, в Твоей Любви!
В ночь на годовщину памяти дедушки Миши
родилась моя песня к Тебе, Господи,
для Тебя, во Славу Твою.
Ее словами и закончу этот рассказ-исповедь...
+ + +
Христе, Жизнедателю, Жизнь моя,
Подаждь ми отраду и смысл!
Душа устремляется к Истине,
Глядит в необъятную высь...
Блаженна молитва полночная,
И утром - всегда новый путь,
Путь к ближним, где нет одиночества,
И к Смыслу, изведать всю суть.
Есть бездна лишений и горестей,
Есть вечность безбожной души.
Но воля, зажженная совестью,
Молитвою ад сокрушит -
Я верю, взыскуя Спасения,
Согревшись гореньем к Любви...
Тропою победной, весеннею -
Веди! К Горней Славе зови!
Христе, Ты спасаешь, спасаешь нас,
Распятый за ны, и Живой!
И песнью святой, несмолкающей
Звучишь в нас Ты Вестью Благой! + + +
|
