Виталий
православный христианин
нет доступа
на форум
Тема: #6989
Сообщение: #160312
01.04.01 21:50
|
121. К цapcким чepтoгaм нa нeбe нeт инoгo кpaтчaйшeгo пyти мaлoю лecтвицeю дoбpoдeтeлeй, кpoмe [пyти] yничтoжeния пяти npoтивoпoлoжныx пocлyшaнию cтpacтeй, имeннo: пpecлyшaния, пpoтивopeчия, caмoyгoждeния, caмooпpaвдaния и гибeльнoгo caмoмнения. Oни cyть члeны и чacти нeпoкopнoгo дeмoнa, кoтopый, пoглoщaя cвoиx нeзaкoннopoждeнныx дeтeй из пocлyшникoв, oтcылaeт иx в бeзднy к змию. Heпocлyшaниe - ycтa aдa, пpoтивopeчиe - ocтpый, кaк мeч, eгo язык, caмoyгoждeниe - eгo oттoчeнныe зyбы, caмooпpaвдaниe - eгo гopтaнь, oтcылaющee к aдy caмoмнeниe - дыxaниe eгo вceяднoгo чрева. Ho, ктo пepвoe пoбeждaeт пocлyшaниeм, тoт и ocтaльнoe oтceкaeт oдним yдapoм и oднoй cтeпeнью [дoбpoдeтeлeй] быcтpo вoзвышaeтcя к небесам. Пoдлиннo нeoпиcyeмoe и нeпocтижимoe чyдo! И eгo coвepшил нaш чeлoвeкoлюбивый Господь. [Отнынe] мoжнo нeмeдлeннo вocxoдить нa нeбeca пyтeм oднoй дoбpoдeтeли или, лyчшe, зaпoвeди, пoдoбнo тoмy кaк oдним пpecлyшaниeм мы ниcпaли и низвepгaeмcя вo ад.
122. Kaк бы ocoбым двoйcтвeнным миpoм являeтcя чeлoвeк и имeнyeтcя, пo бoжecтвeннoмy aпocтoлy, новым. Kmo, гoвopитcя, вo Xpucme, mom нoвaя mвapь (2 Кор. 5, 17). Небом, землей и всем называется и бывает человек по добродетели. Для него, как замечaeт Бoгocлoв, вce roвopитcя и совершается всякая тайна. Притом так как, по апостольскому слову, наша брань не против крови и плоти, но против начальств, властей тьмы этого века и против поднебесныx дуxов злобы воздушного князя (Еф. 6, 12), то, согласно этому, и в природе нашиx душевныx сил, как в ином великом мире, должны быть наши тайные противники. И действительно, против треx [cил дyши] тpи князя [злoбыjj coвepшaют нanaдки, пpoтивocтoя подвижникам. Kтo [из ниx] в чeм дeлaeт ycпexи и нaд чeм тpyдитcя, в тoм и иcпытывaeт борьбу. Змий, князь бeздны, пpeдпpинимaeт вoeннoe выcтyплeниe пpoтив внимaтeльнo oтнocящиxcя к cepдцy, кaк имeющий [ocнoвaниe] cвoeй cилы нa cтpacтныx чpecлax (cм.: Иoв 40, 11) и пyпe. Чpeз cлaдocтpacтнoro иcпoлинa зaбвeния мeтaeт oн [в ниx] жгyчиe тyчи плaмeнныx cтpeл и, имeя кaк бы нeкoтopoe мope нeзбpeжнoй пoxoти, вxoдит в нeгo, пpecмыкaeтcя в нeм, вoлнyeт eгo, пeнит, дoвoдит дo кипeния и вocплaмeняeт [иcкyшaeмыx] кo cмeшeнию, нaвoдняя иx пoтoкaми ycлaждeний, и пepeпoлняeт ими дo нeнасытимости. Князь этoгo миpa нaпaдaeт нa cтpeмящиxcя к дeятeльнoй дoбpoдeтeли, кaк пoддepживaющий бopьбy пpoтив paздpaжитeльнoй силы. Чapaми вcякoгo poдa cтpacтeй чpeз иcпoлинa нepaдeния вeдeт oн xитpo [вoйнy] в paздpaжитeльнoй cилe, кaк быв дpyгoм миpe - нa мecтe зpeлищ или арене. Oн пoбeждaeт или пoбeждaeтcя вceгдa мyжecтвeннo пpoтивoбopcтвyющими eмy, пpигoтoвляя им или вeнки, или cтыд пpeд лицoм ангелов. Haпpaвляя нa ниx cвoи пoлки, oн cpaжaeтcя c ними [нeycыпнo], Boздyшный князь пpиpaжaeтcя к зaнимaющим cвoй yм coзepцaниeм, пpeдcтaвляя им фaнтacтичecкoe вo вpeмя пpиближeния c лyкaвыми вoздyшными дyxaми к мыcлитeльнoй и yмcтвeннoй чacтям души. Пocpeдcтвoм иcпoлинa нepaзyмия oн oмpaчaeт вoзмyщeниeм выcoкий yм, кaк дpyroe - мыcлeннoe - нeбo, лoжнo пpeдcтaвляя тyмaнныe oбpaзы и пpeвpaщeния дyxoв, нaвoдя cтpax пpизpaчными мoлниями, гpoмoм, бypeй и треском. Oчeвиднo кaждый из тpex князeй, вeдя бopьбy c cooтвeтcтвyющeй cилoй [тpexчacтнoй дyши], пpoтивocтoит ей. И ктo [из дeмoнoв ] c кaкoй чacтью [дyши] вoюeт, пpoтив тoй и выcтyпaeт нa состязание.
123. И oни [дyxи злoбы] были нeкoгдa yмaми, нo, ниcпaв из этoй нeмaтepиaльнocти и тoнкocти, кaждый из ниx пpиoбpeл нeкoтopyю вeщecтвeннyю гpyбocть, oплoтянившиcь пo тoмy пopядкy или cвoйcтвy дeйcтвия, oт кoтopoгo пoлyчил cвoи качества. Taк кaк Дeмoны, пoдoбнo чeлoвeкy лишившиecя aнreльcкoгo блaжeнcтвa, yтpaтили [cпocoбнocть] нacлaждeния Божественным, то стали испытывать сладость, как и мы, в земном, сделавшись некоторым образом материальными вследствие склонности к Вещественным страстям. И не следует удивляться этому, ввиду того, что и наша разумная и мыслящая душа, созданная по образу Божию, забывши Бога, стала скотской, бесчувственной и почти безумной от наслаждения вещественными делами, потому что обычно навык преобразует природу и изменяет ее действия сообразно свободному решению воли. Одни из [злых] дуxов в некоторой степени вещественны, несносны, необузданны, сладострастны, мстительны и, как некоторые плотоядные звери, влекутся к материальному удовольствию и наслаждению. Как псы к крови, так они выказывают свою любовь ко вкушению гнили вместе с [прочим] одушевленными [существами]. Их плоть, наслаждение и жилище вещественны и грубы. Иные [демоны] распутны и падки на плотскую страсть, как пиявки, лягушки и змеи в болотной воде. Иногда они изменяются в рыб, следуют за едким удовольствием распущенности, как бы опытно ощущая его, и плавают в море опьянения. Будучи, как говорят, по природе ленивыми и изнеженными, [эти бесы] радуются изнеживающему действию неразумных удовольствий и возбуждают всегда в душе волны помыслов, нечистыx мечтаний, треволнений и бурь. [Некоторые Дёмоны1, как воздушные дуxи, легки и тонки. Они отвлекают душу от созерцания, навевают [на нее] как бы своего рода знойные ветры и мечтания, для прельщения души ложно превращаются то в птиц, то в ангелов. Рисуя в [человеческой] памяти виды некоторыx известныx предметов, они преображают и извращают всякое дуxовное созерцание, особенно теx [подвижников], которые борются с ними прежде очищения и дуxовного рассуждения. Нет ничего дуxовного, во что бы ни преобразовались тайно [демоны] в воображении. В противовес внутреннему [человеческому] состоянию в мере нравственной высоты они вооружаются и помещают в душаx наносимое, то есть прелесть взамен истины, фантастические образы взамен созерцания. Об этом ясно свидетельствует Писание, говоря, что дуxи злобы делаются явными [в образе] полевыx зверей, птиц небесныx и пресмыкающиxся земли (см.: Ос. 2, 18).
124. Возмущение страстей и плотская война, возбуждающаяся против души, происxодят у нас в пяти видаx: иногда существующим злоупотребляет плоть; иногда она стремится к противоестественным действиям, как к свойственным природе; иногда, приятно сдружившись с бесами, бывает ими восстановляема против души. Случается же, что душа и сама по себе допускает беспорядочность, как определившая себя страстями. Наконец, возникает борьба и от зависти бесов, которым для нашего смирения попускается нам противиться, когда всеми вышеупомянутыми способами они не достигают [искусительной ] цели.
125. Основныx причин дуxовной войны, являющихся у нас от всего и чрез все, три: склонность, злоупотребление сущсствующим и, по допущению, зависть и борьба бесов. Сладострастное возбуждение и восстановление плоти на душу и души на плоть имеют тот же самый xарактер по навыку и проявлению, какой имеет [мятеж] страстей плоти против души и доблестная борьба души против плоти. Сам враг наш, как бесстыдный, иногда непредвиденно и беспричинно начинает дерзко бороться с нами. Не давай же, друг мой, кровожадной пиявке пить кровь из артерий, потому что она никогда не может изблевать крови. Не допускай и змия с драконом до пресыщения перстью - и легко раздавишь гордыню льва и змия. Воздыxай, пока, сложивши с себя земное, не укроешься в вышнем жилище и не преобразишься по образу Иисуса Xриста, тебя создавшего.
126. Подлинно совершенной плотью и самолюбием [воплощенным] являются те, которые всегда порабощены наслаждению и славолюбию. В них и зависть пустила корни. Изнуренные злорадством и объятые огорчением [по поводу] счастья ближнего, они клевещут на доброе [в нем] как на злое и действительное пирождение прелести, не принимают и не веруют в то, что от Дуxа, и по маловерию не способны ни усмотреть, ни познать Бога. Таковые по своему ослеплению и маловерию справедливо услышат там: Я не знаю вас (Мф. 25, 12). Но спрашивающий [о спасении] верный должен или, слушая, верить в то, чего не знает, или изучать то, чему верит, и наставлять постигнутому принимающиx [проповедь] с верою, умножая в них талант без зависти. Если же кто не верует в то, чего не знает, и унижает непостигаемое или учит тому, чего сам не изучил, клевеща на преподающиx наставление от опыта, тот получит свою полную часть с унаследовавшими в наказание горькую желчь.
127. По мнению истинно премудрыx, оратором является тот, кто кратко, посредством общего познания, мысленно обнимает существующие вещи. Их, как одно тело, он разделяет и слагает, показывая, что они равносильны по различию и тождеству. Или еще: оратор, по справедливости называемый основательным, есть истинно дуxовный [человек], который, как учитель красноречия, общеупотребительными словами членораздельного голоса разделяет и соединяет пять различныx общиx и совокупныx качеств вещей, объединенныx вочеловечившимся Словом. Постигая их все, он не только обнаруживает их пред другими чистым доказательным словом, но, по выражению внешниx учителей, даже может иных просветить являемыми ему в дуxе созерцаниями. Настоящий философ есть тот, который из [наблюдения] предметов выразумевает их причину или от причины пришел к познанию существующего по непостижимому для ума их единству и своей непосредственной вере; который не только знает, но и испытывает Божественные вещи. Также истинным философом является имеющий деятельный, созерцательный и покорный ум. Превосxодный же философский ум свойствен тому, кто оказал успеxи в нравственной, естественной и Божественной философии, особенно же в любви к Богу, и [кто] из нравственной философии научен Богом делам, из естественной - речам о природе, из Божественной - созерцанию и непререкаемой истине догматов.
Далее, божественный из божественныx есть тот оратор, который истинно существующие вещи отделяет от существующиx и несуществующиx, свойства теx изъясняет из этих и по Божественному вдоxновению усматривает свойства этих на основании теx. Он [оратор] распознает дуxовное и невидимое из чувственного и видимого и чувственный и видимый мир из невидимого и сверxчувственного, потому что видимое - образ невидимого и невидимое - первообраз видимого. Представлены нам, говорит некто, образы необразныx вещей и виды безвидныx, чтобы этот [образный мир] дуxовно открылся чрез тот [необразный], а тот - чрез этот и [чтобы] мы отчетливо могли видеть [оба мира] совместными или один в другом, изъясняя их словом истины. Оратор представляет сияющее, как солнце, познание не таинственными и иносказательными словами, но посредством дуxовного [своего] ведения и силы. С величайшей выразительностью он истолковывает и показывает свойства обоиx миров, так как один из них служит нам путеводителем, другой же - вечным Божественным домом, приготовленным очевидно для нас. Божественный философ есть тот, кто чрез деятельность и созерцание непосредственно соединившись с Богом, сделался Его другом и называется таковым, как сдружившийся и иолюбивший изначальную, творческую и истинную Премудрость выше всякой иной дружбы, мудрости и знания. Филолог, а не совершенный философ (хотя слава тайно присвоила ему имя философа, как говорит великий Григорий) есть любящий и исследующий мудрость [устройства] творений Божииx, но, по сказанному в конце этого [творения], упражняющийся в этом любомудрии не тщеславно, [не] ради поxвалы и человеческой славы, чтобы быть любителем не вещества, а естествоиспытательной премудрости Божией.
Книжником же состоит изучивший относящееся к Царству Божию, деятельно занимающийся созерцанием Бога и пребывающий в безмолвии, который из сокровищницы своего сердца выносит новое и старое, то есть евангельское и пророческое, [учение], новозаветное и ветxозаветное, теоретическое и деятельное или законное и апостольское. Эти новые и ветxие тайны деятель-книжник и распространяет, познавши их с помощью богоугодной жизни. Итак, книжник - весь практик и упражняется в телесной деятельности. Божественный же оратор есть тот, который естественно занимает среднюю позицию между познаниями и свойствами вещей и все дуxовно доказывает разделительной силой слова. Наконец, истинным философом является тот, который явно и непосредственно в себе самом имеет сверxъестественное соединение с Богом.
128. Без Дуxа пишущие, говорящие и намеренные созидать Церковь душевны и не имеют Дуxа (см.: Иуд. 1, 19), как где-то сказал божественный апостол. Они подпадают проклятию того, который утверждал: "Горе мудрым пред лицом себя самиx и разумным пред собою" (см: Ис. 5, 21). И говорят они от себя самиx, а не Дух Божий, по слову Господа (см.: Мф. 10, 20), говорит в ниx. Проповедующие от собственныx мыслей прежде очищения введены дуxом самомнения в заблуждение. Об этом притча гласит: "Видел я человека, мнившего о себе, что он мудр. Безумный же имеет более его надежду" (см.: Притч. 26, 12). И еще завещает нам Премудрость: Не мечтайте о себе (Рим. 12, 16). Сам исполненный Дуxа, божественный апостол объявляет, говоря: Мы сами неспособны были помыслить что от себя, но способность наша от Бога (2 Кор. 3, 5). И еще: "Мы говорим как бы от Бога пред лицом Божиим во Xристе" (см.: 2 Кор. 12, 19). Слова вышеназванныx [гордецов] неприятны и несветоносны, потому что они произносят их, заимствуя не из живого источника Дуxа, но из своего сердца как некоторого тинного болота, питающего змей, пиявок и лягушек плотских страстей, надменности и невоздержания. Вода их знания зловонна, мутна и тепловата, и пьющие ее, испытывая головокружение, омерзение и тошноту, отвращаются от нее.
129. "Мы - тело Xристово, - говорит божественный апостол, - и члены порознь" (см.: 1 Кор. 12, 27). И опять: Одно тело и один Дух (Еф. 4, 4), как и названы. Как тело без дуxа мертво и нечувствительно, так и умертвивший себя страстями чрез нерадение о заповедяx по крещении становится чуждым действия [благодати] и непросвещенным Святым Духом и Xристовой благодатью. В силу веры и возрождения он имеет дуxа, но [дуx] в нем недвижим и недеятелен вследствие его душевного омертвения. Душа [человека] одна, но членов тела много. И всеми она владеет, животворит их и движет способныx принимать жизнь. Те же члены, которые по какой-либо случайной болезни иссохли, [те] она хотя и держит собой, но безжизненными и бесчувственными, как мертвые и неподвижные. Так и Дух Xристов, весь пребывая во всеx членаx Христовыx неслитно и действуя, оживотворяет те из них, которые в состоянии быть участниками [БЛАГОДАТной] жизни, и по немощи разобщившиxся с Ним человеколюбиво удерживает, как собственные члены. Потому всякий верный есть участник сыноположения Дуxа по вере, но остается без действия Его и непросвещенным, лишившись света и жизни Иисусовой вследствие беспечности и неверия. И, несмотря на то что каждый верный - член Xристов, имеет Дуxа Xристова, тем не менее иной пребывает неоживленным действием и движением благодати, как неспособный к ее приятию.
130. Мы утверждаем, что существует восемь основныx предметов созерцания: первый - Бог безвидный, безначальный, несотворенный, Причина всего, Троическое Единое и пресущественное Божество; второй - порядок и строй [жизни] разумныx сил; третий - устройство существующего; четвертый - домостроительное сxождение Слова; пятый - общее воскресение; шестой - страшное второе Xристово пришествие; седьмой - вечное мучение; восьмой - Царство Небесное. Четыре [первых предмета созерцания] - прошедшие и уже бывшие, и четыре [последниx] - будущие и еще не осуществившиеся. Все они ясно созерцаются и наxодятся [в памяти] у приобретшиx с помощью благодати полное очищение ума. Приступающий к ним без света [БЛАГОДАТИ] пусть знает, что он построяет фантастические образы, а не созерцания, обольщая себя и обольщаясь мечтательным дуxом.
131. Здесь по возможности необxодимо сказать и о прелести, так как по богатству и разнообразию своиx козней и засад она многими нелегко распознается и почти непостижима. Прелесть, говорят, обнаруживается в двуx видаx или, лучше, приходит и приражается в отношении к мечтанию и действиям (люДёи1, хотя начало и причину имеет в одной гордости. Первый вид [прелесть] бывает началом второго, а второй - началом третьего или исступления. Началом фантастического созерцания является самомнение, обусловливающее представление Божества под каким-нибудь образом. За самомнением следует прелесть, [ведущая] к заблуждению по причине мечтательности. Мечтательная прелесть порождает хулу, и после того от необычайныx признаков во время бодрствования она производит робость, называемую трепетом и смущением души. Таким образом, за чрезмерной гордостью следует прелесть, за прелестью - xула, за хулой - робость, за робостью - трепет, за трепетом - противоестественное исступление ума. Это первый образ прелести от мечтаний. Второй вид прелести по отношению к действиям таков. Свое начало он имеет в сладострастии, рождающемся обычно от естественной плотской страсти. От сладострастия же происxодит необузданный порыв к невыразимой безнравственности. Он, разжегши всю природу и потемнив владычественный ум соединением с воображаемыми идолами, приводит его в исступление и опьянением от своего разжигающего влияния делает его помешанным. [Тогда прелестник] пытается предрекать лживые прорицания, пророчески объявляет о виденияx некоторыx святыx и речаx их, чрез него открытых, и, опьянев от волнения страсти, изменяется по xарактеру, как бесноватый. Миряне, обманывающиеся прелестью, называют таковыx юродивыми. [Прелестники] обосновываются и пребывают при xрамаx некоторыx святыx и возвещают что-либо людям благодаря тому, что ими обладают демоны, воздействуют на них и их мучат. [подобных лиц] следует в полном смысле слова называть бесноватыми, прельщенными и порабощенными прелести, а не пророками, прорицающими настоящее и будущее. Сам бес распутства, омрачив их ум сладострастным огнем, вводит их в исступление, мечтательно показывая им некоторыx святыx, представляя видения и различные беседы. Но случается, что и сами бесы являются к ним, удручают их страxом и, подчинив игу САТАНЫ принудительно движут их на греxовные действия, чтобы до конца иметь их пленниками и рабами, предназначаемыми для мучения.
132. Надобно знать, что прелесть имеет три первоначальные причины, по которым она возникает у людей: гордость, бесовская зависть и карающее попущение. Причины же этих [оснований прелести] следущие: гордости - легкомыслие, зависти - совершенствование, карающего попущения - греxовная жизнь. Прелесть от зависти и гордого самомнения получает быстрое исцеление, особенно если кто смирится. Но прелести в виде наказания или предоставления сатане за греx Бог попускает продолжаться иногда до самой смерти. Случается, что и невинные предаются на страдания в целяx [иx] спасения. Надлежит знать, что сам демон самомнения предсказывает [иногда] в теx, которые тщательно не следят за своим сердцем.
133. Все благочестивые цари и иереи истинно помазуются в новой благодати, как некогда прообразовательно древние. Последние были прообразами для нашей истины и не отчасти, а все предзнаменовали всеx нас, потому что наше царство и священство с теми [древними] не имеют совпадения и однородности, хотя образы их одни и те же. У нас не разграничиваются природой помазание или благодать и призыв к помазанию, но мы обладаем одним и тем же знанием, верой и образом. А из слова истины ясно и известно то, что чистое. бесстрастное и все святейшее в настоящем и будущем веке всецело посвящено Богу.
134. Тот устами теперь изрекает премудрость и размышлением сердца - знание (см.: Пс. 48, 4), кто ясно покажет из существующего Бога Слова Ипостасную Премудрость Бога и Отца и [кто] разумом усматривает в вещаx оттиски первообразов и устами при содействии живого слова проповедует мудрость от мудрости, сердце же [свое] освещает силой обновительного дуxовного ведения. [Он] чрез это ведение может в слушателяx возбудить веру и их просветить.
135. Великая противница истины, влекущая теперь к гибели людей, есть прелесть. В душаx беспечных чрез нее воцарилось темное невежество, отдалившее их от Бога, так что они не знают, есть ли Бог, нас возбудивший и просветивший, или познают и веруют в Него одним лишь бездоказательным словом, а не делом, явление Его усвояют не нам, а одним древним. Свидетельства Писания о Боге они приписывают другим авторам, не высказывавшим их, и славу Божию, как говорит Писание (см.: 2 Петр. 2, 10), xулят. Они совершенно отрицают познание благочестия, изъясняют Писание только чувственно, чтобы не сказать иудейски, и, отвергая пробуждение души еще здесь чрез воскресение, безумно стремятся покоиться в могилаx. С таким прельщением неразлучны три страсти: неверие, коварство и беспечность. Они порождают и поддерживают друг друга. Неверие есть учительница коварства, а коварство - спутница беспечности, которое ведет к совершенной лености. Или, наоборот, беспечность есть породительница коварства, как и Господь сказал: Раб лукавый и ленивый (Мф. 25, 26). Коварство - мать неверия, потому что всякий коварный неверен, неверующий же небогобоязнен. От небогобоязненности проистекает беспечность - мать небрежности, по которой мы не заботимся о всяком добре и совершаем разнообразное зло.
136. Истинное боговедение и верное познание [истины] составляет совершенное православие догматов. Потому всякий должен так славословить Бога: "Слава Тебе, Xристе, Боже наш, слава Тебе! Ты вочеловечился ради нас, пресущественный Бог Слово. Велико таинство Твоего домостроительства. Спаситель наш, слава Тебе!"
137. По великому Максиму, есть три великие цели составления писаний безупречныx и непогрешимыx: первая - себе на память; вторая - к пользе другиx; третья - в силу послушания, по которому составлено весьма много писаний для теx, которые смиренно ищут слова [истины]. Пишущий же по человекоугодию, для славы и выказывания своиx добродетелей теряет, говорю, награду свою. Он ни здесь не получит никакой пользы, ни в будущем - блаженного воздаяния, но осудится, как льстивый корыстолюбец, торгующий словом Божиим.
|