Геннадий С.
реформат
Тема: #6413
Сообщение: #145333
11.02.01 18:57
|
// Что то не видно на форуме реформатов, у них свой взгляд на нашу свободную волю. //
ИЗ КНИГИ ЖАНА КАЛЬВИНА:
НАСТАВЛЕННИЕ В ХРИСТИАНСКОЙ ВЕРЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА
1997
____________________________________________________________________________
Книга II
Глава IV
КАКИМ ОБРАЗОМ БОГ ВОЗДЕЙСТВУЕТ
НА СЕРДЦА ЛЮДЕЙ
1. Полагаю, что мы со всей очевидностью показали, до какой степени человек порабощен грехом: по самой своей природе он не в состоянии ни желать появление доброго начала в собственной воле, ни служить добру. Кроме того, мы провели различие между принуждением и необходимостью, из чего явствует, что человек, согрешающий по необходимости, грешит одновременно и по собственной воле. Однако когда человека называют слугой дьявола, может создаться впечатление, что он больше служит прихотям последнего, чем своему собственному удовольствию. Поэтому необходимо пояснить, что же происходит на самом деле. А затем разрешить вопрос, который ставит в тупик очень многих: следует ли приписывать Богу какое-то участие в злых делах, о которых Писание свидетельствует, что могущество Божье проявляется и в них.
Что касается первого вопроса, то в одном из своих творений св. Августин сравнивает человеческую волю с конем, повинующимся всаднику. Этому всаднику он уподобляет Бога и дьявола. Если добрый всадник человеческой воли – Бог, то, разумеется, Он правит ею должным образом, подгоняя, когда она медлительна, сдерживая, если чересчур резва, обуздывая, если своенравна, подавляя ее буйство и выводя на верный путь. Наоборот, если на коне дьявол, то он, как дурной и безрассудный всадник, направляет своего коня по бездорожью, отчего тот попадает в ямы, спотыкается и падает; он приучает коня к буйству и непослушанию*.
Не имея лучшего сравнения, удовольствуемся пока этим. Итак, воля естественного человека подчинена власти дьявола. Но сие не означает, что ее принудили к этому силой, а она не желала подчиниться, подобно тому, как раба принуждают делать какое-то дело, когда он этого не хочет. Но, с другой стороны, мы понимаем, что, будучи обманут дьяволом, человек уже не может не исполнять его прихотей, хотя и делает это без принуждения. Ибо те люди, которым наш Господь не дал милости водительства своим Духом, преданы Сатане и ведомы им. Поэтому св. Павел сказал, что бог века сего (то есть дьявол) ослепил их умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования (2 Кор 4:4). В другом месте он говорит, что дьявол царствует во всех нечестивых и непокорных (Эф 2:2)**. Итак, ослепление злых и вытекающие из него злодеяния именуются делами дьявола; и все же нам не следует искать причину вне воли их совершающих, из которой как раз и проистекает корень зла и в которой лежит основание царства дьявола, то есть грех.
2. Действие Бога совершенно иное. Чтобы лучше понять его, обратимся к злодейству, которое сделали Иову халдеи: они убили пастухов и захватили все его стада. Итак, мы уже видим виновников этого злодеяния. Ведь когда мы видим перед собою преступников, совершивших убийство и грабеж, мы не колеблемся обвинить и осудить их. Однако из истории Иова явствует, что все это исходило от дьявола. Мы знаем, что действовал он. Но, с другой стороны, Иов сознает, что это дело Бога, восклицая, что Бог лишил его добра, которое у него отняли халдеи (Иов 1:14 сл.)***. Как же мы можем утверждать, что одно и то же дело сделали Бог, дьявол и люди, когда мы не оправдываем дьявола, хотя он и представляется здесь сотрудничающим с Богом, и не признаем, что Бог творит зло? Вполне можем, если рассмотрим, во-первых, цель, а во-вторых, способ действия. Замысел Бога состоял в том, чтобы испытать своего служителя в терпении, действуя от противного. Сатана пытался ввергнуть его в отчаяние. Халдеи хотели обогатиться, похитив чужое имущество. Подобное различие намерений определяет и различие действий. Не в меньшей степени различны и способы их осуществления. Господь предает своего служителя Иова Сатане, чтобы посрамить сего последнего. В то же время Он посылает ему халдеев, которым велит быть исполнителями этого замысла, и попускает Сатане руководить ими. Поразив своим ядовитым жалом сердце халдеев, которые и так были злы, Сатана побуждает их совершить злодеяние. Этим ядом заражаются души и тела предавшихся злу халдеев.
Это в точности означает, что в отверженных Богом действует Сатана, что в них он осуществляет свое царство – царство порока. Можно также сказать, что каким-то образом в них действует и Бог, поскольку Сатана, являющийся орудием его гнева, по его желанию и велению толкает их в ту или другую сторону, чтобы исполнить Божий приговор. Я не говорю здесь об общем механизме действия (mouvement universel) Бога, которым поддерживается существование всех созданий и из которого они черпают силы делать то, что они делают. Я говорю о его частном действии, которое проявляется в каждом конкретном деле. Поэтому, как мы видим, нет ничего абсурдного в том, что одно и то же дело осуществляется Богом, дьяволом и человеком. Но различие в намерениях и средствах заставляет нас заключить, что справедливость Бога остается безупречной, а коварство дьявола и человека проявляется во всем своем уродстве.
8. Итак, читателю следует помнить, что способность человека к свободному выбору нельзя оценивать по ходу вещей, как делают некоторые невежды. Они полагают возможным доказать, что человеческая воля порабощена, поскольку события развиваются не по желанию даже самых могущественных князей, которые зачастую не могут довести до конца своих собственных начинаний. Но силу и свободу, о которых здесь идет речь, следует искать внутри человека, а не оценивать, исходя из вещей внешних. Ибо когда рассуждают о свободной воле, то спор идет не о том, волен ли человек без помех исполнить задуманное. Этот спор о том, всегда ли человек свободен в своих суждениях, чтобы различать добро и зло, принимать первое и отвергать второе, он о том, есть ли в человеческой воле свободное желание хотеть, искать, держаться добра, ненавидеть и отвергать зло. Если бы человек обладал подобной свободой, то, и будучи заключен в тюрьму, он был бы столь же свободен, как и господствуя над всею землею.
* Августин. Толк. На Пс 148, 2 (MPL, XXXVII,1938); Псевдо-Августин. Гипогностик, III, XI, 20 (MPL, XLV, 1632).
** Синодальный перевод: «…по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления».
*** Синодальный перевод: «Господь дал, Господь и взял» (Иов 1:21).
_________________________
Глава XVI
О ТОМ, ЧТО БОГ СВОИМ ПРОВИДЕНИЕМ
НАПРАВЛЯЕТ И СОХРАНЯЕТ
СОТВОРЕННЫЙ ИМ МИР И ВСЕ В НЕМ СУЩЕСТВУЮЩЕЕ
1. Наше представление о Боге будет слишком далеко от реальности, если мы предположим, что его творческий акт длился недолго и по сотворении мира окончательно завершился. Так думают язычники и невежды; мы непременно должны отмежеваться от них и заявить, что творческая сила Бога неизменно присутствует в мире – в нынешнем его состоянии, как и при сотворении. Мысль неверующих не в силах подняться от созерцания земли и неба выше, к Творцу, – вера же обладает особым зрением и вечно прославляет Бога как создателя всего сущего. Именно таков смысл слов апостола о вере, которой мы познаем, что мир превосходно устроен словом Божьим (Евр 11:3). Ибо если мы не обратимся к Божьему провидению, поддерживающему и сохраняющему мир, то не сможем правильно понять, что значит именовать Бога Творцом. Это так несмотря на впечатление, что мы храним это имя в своем духе, и несмотря на то, что на словах исповедуем Бога как Творца. Человеческий разум, признав однократное проявление божественной творческой силы при сотворении мира, на этом останавливается. Самое большее, на что он способен сам по себе, – это созерцать мудрость, могущество и благость Создателя в величавом и прекрасном устроении мира (хотя он не слишком захвачен этим созерцанием), а также представить себе некое божественное воздействие общего характера, которое сохраняет и направляет все сущее и сообщает ему устойчивость и движение. Короче, человеческий разум полагает, что изначально сообщенной миру божественной силы достаточно для сохранения бытия всего сущего. Но вера должна идти гораздо дальше. В Том, кого она познала как Творца, вера должна признать и вечного Правителя и Хранителя, не только приводящего в движение механизм вселенной и все его части, но и поддерживающего, вскармливающего и охраняющего всякую тварь вплоть до малых пташек. Поэтому Давид, упомянув о сотворении мира Богом, тут же говорит о Боге как о Правителе: «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его все воинство их» (Пс 32/33:6), а затем добавляет, что Бог призирает на всех, живущих на земле, и вникает во все их дела (Пс 32/33:13)…
2. …необходимо заметить следующее: божественное провидение, как его толкует Писание, противоположно судьбе (fortune) и всем ее превратностям. Во все века было почти общепринятым, да и сегодня широко распространено мнение, что все существующее подвластно случайности. Истина же о божественном провидении вместо того, чтобы укрепиться в нашем сознании, совершенно замутнена и почти предана забвению. Попадет ли человек в руки разбойников, встретится ли с дикими зверями, унесет ли его в открытое море шторм, обрушится ли на него дом или дерево, и наоборот, найдет ли заблудившийся в пустыне путник чем утолить голод, вынесут ли морские волны на берег находившегося на волосок от гибели человека, чудом избавив его от смерти, – все эти события, как добрые, так и дурные, наш плотский разум тут же приписывает судьбе.
Но те, кто внял словам Христа о том, что и волосы у вас на голове все сочтены (Мф 10:30), будут искать причину всех событий дальше и придут к убеждению, что все происходящее решается сокрытым планом Божьим. А относительно действия неодушевленных тел, нам надлежит придерживаться той точки зрения, что хотя Бог и определил для каждой вещи ее свойства, тем не менее они могут проявляться, лишь будучи направляемы Божьей рукою. Ибо вещи – всего лишь орудия Бога, которым Он непрерывно сообщает столько способности к действию, сколько считает нужным, и употребляет их по своему усмотрению, обращая их к тем действиям, к каким пожелает.
3. …И не следует думать, что существует иное средство избавления от чрезмерных и суеверных страхов, легко овладевающих нами в момент действительной или воображаемой опасности. Я говорю о суеверном страхе, возникающем тогда, когда угрожающие нам тварные существа вызывают в нас боязнь, как будто они сами по себе обладают способностью вредить нам; мы же надеемся на то, что сумеем одержать над ними верх благодаря счастливой случайности и при встрече с ними не считаем Божью помощь достаточной. Так, например, пророк учит детей Божьих не страшиться небесных знамений, как это делают язычники (Иер 10:2). Разумеется, он осуждает не всякий страх. Но дело в том, что язычники приписывают управление миром не Богу, а светилам и воображают, будто все их счастье или несчастье зависит от них, а не от Божьей воли. Поэтому вместо того, чтобы бояться Бога, они боятся звезд, планет и комет. Так что тот, кто хочет избежать подобного язычества, должен всегда помнить: сила, действие и движение творений определяются не прихотью последних, но управляются сокрытым планом Божьим, и ничто в мире не совершается, не будучи предопределено божественным попечением и произволением.
4. …Мене тяжко заблуждение тех, кто признает за Богом управление миром в каком-то общем и неопределенном смысле, поскольку они признают, что мир и все его части продолжают существовать именно благодаря божественному воздействию. Но в то же время эти люди ограничивают последнее движением природы, отказывая Богу в руководстве отдельными событиями. С этим заблуждением, пусть даже менее тяжким, отнюдь не следует мириться. Ведь его приверженцы утверждают, что божественное провидение, называемое нами всеобщим, не мешает никакому тварному созданию двигаться по собственному произволу, в том числе не мешает и человеку руководствоваться исключительно своей свободной волей и поступать так, как ему вздумается. Они распределяют дела между Богом и людьми следующим образом: Бог сообщает человеку естественное движение и способность к исполнению его природного назначения; человек же, получив такую способность, руководит всеми своими поступками согласно собственному разумению и решению. Короче, они считают, что мир, люди и их дела существуют благодаря Богу, но не управляются Им.
Не буду говорить здесь об эпикурейцах (этой заразой мир был полон всегда), воображающих, будто Бог пребывает в праздности и безделье. Не стану говорить и о других изобретателях бредовых идей, полагавших, будто Бог правит лишь небесным миром, а поднебесный оставляет на волю случая [147]: даже безустые и безгласные творения вопиют против столь чудовищной глупости. Мое намерение состоит только в том, чтобы опровергнуть широко распространенное мнение, согласно которому Богу приписывают как бы слепое воздействие, однако отказывают в главном: в том, что своей непостижимой Премудростью Он предрасполагает и направляет все творения к угодной Ему цели. Это мнение не заслуживает признания: оно объявляет Бога правителем только по имени, а не по существу, отрицая его заботу об устроении всего происходящего в мире. Ибо что означает, спрашиваю я, власть правителя, как не такое главенство, в силу которого все подвластное ему управляется согласно установленному им порядку.
8. Те, кто стремится очернить данное учение, клевещут, будто это выдумка стоиков, что все совершается по необходимости. В том же обвиняли и св. Августина. Мы неохотно вступаем в спор из-за слов, однако употребляемого стоиками термина «fatum» принять не можем. Это слово из числа тех, от которых св. Павел учит отвращаться как от мирского пустословия (1 Тим 6:20). И поэтому наши враги пытаются обременить истину Божью ненавистью к этому слову. Что же касается самого данного представления по существу, то нам его приписывают лживо и недобросовестно. Нас не заботит та необходимость в природе, которая объясняется взаимосвязью всех вещей и о которой говорили стоики. Мы полагаем Бога Господом и Устроителем всего сущего и утверждаем, что Он по своей Премудрости изначально предопределил все то, что должно совершиться, и теперь своею силою осуществляет предрешенное. Отсюда мы заключаем, что не только небо, земля и все неодушевленные творения управляются его Провидением, но также намерения и воля людей, поскольку Бог направляет их к предначертанной Им цели.
Так что же, скажут нам, ничто не происходит случайно или по воле судьбы? На это я отвечу словами Василия Великого: «случай» и «судьба» – это слова язычников, и их значение совсем не должно проникать в верующее сердце *. Ибо если всякое процветание есть знак благословения Бога, а всякая беда – знак его проклятия, то судьбе не остается места в том, что происходит с людьми.
9. …Предопределенное Богом с необходимостью совершается даже тогда, когда данное событие по своей природе не является необходимым в строгом смысле слова. Тому можно привести простой пример: поскольку Иисус Христос облекся в тело, подобное нашему, то, рассуждая здраво, мы должны были бы признать его кости хрупкими; и однако сокрушить их было невозможно. Таким образом, то, что само по себе может произойти так или иначе, окончательно определяется божественным планом. Отсюда мы видим также, что эти различения были установлены не произвольно. Дело в том, что есть простая, или абсолютная необходимость, а есть необходимость по некоторому условию. Другими словами, есть необходимость происходящего и есть необходимость следствия [150]. То, что кости Сына Божьего не могли сломаться, было определено по усмотрению Божьему. Подобно этому все то, что по природе может произойти тем или иным образом, в конечном своем свершении определяется необходимостью божественного плана.
* Василий Великий. Гомилия на псалом 32, 4 (MPG, XXIX, 329)
[147] Возможно, это намек на Пьетро Помпонацци. См. его трактат «De fato, de libero arbitrio et de praedestinatione» («О судьбе, свободной воле и предопределении», 1520), II, I, 4-5, который цитируют Барт и Низель (OS, III, 193); они ссылаются также на аввероистов XIII века Сигера Брабантского и Боэция Дакийского, отрицавших учение о провидении.
[150] Thomas Aquinas. Summa theol., I, XIX, 3. Барт и Низель, приведя высказывания Бонавентуры, Дунса Скота, Эразма и Эка, совпадающие с этим утверждением, указывают на его опровержение в сочинении Лютера «De servo arbitrio» («О рабской воле») (Werke, B. 18, S 615 f.). Позиция Меланхтона по этому вопросу не отличается от взглядов Фомы Аквинского и Кальвина. (См., напр., CR, XXI, 649 f.).
|