Александр С. Бочаров
православный христианин
нет доступа
на форум
Тема: #62700
Сообщение: #2262591
18.08.06 08:04
|
И - продолжение.
Индивидуальное восприятие времени.
«Время физическое, то есть природное и безличное, имеет мало общего со временем «человеческим», то есть экзистенциальным. Эта общность исчерпывается «временем тела» человека, ибо это тело – как индивидуальное, так и космическое – является одновременно как телом физическим (природным), так и телом личностным, то есть духовным по своему существу» - говорит современный богослов.
Известно, что человек воспринимает время двояко: топологически (расположение событий во времени) и метрически (измерение времени). По данным хронобиологов и хронотерапевтов, «внутренняя минута», то есть тот отрезок времени, который человек отсчитывает за минуту без сверки с часами, сильно меняется в зависимости от психического состояния человека.
Так, «Выходя из себя, обращаясь к другому, любимому человеку, мы теряем контроль над временем, часы у влюбленных летят как минуты. Оборачиваясь и отслеживая свое состояние, в ожидании, в приемной врача, на холодной платформе, время расползается, становясь медленно тягучим. Рай - искрящийся родник, ад - липко медленно обволакивающая смола».
Нет двух совершенно одинаковых людей, и «внутренние часы» у всех работают по-разному. Точная работа этих «внутренних часов» достигается, помимо прочего, специальной тренировкой. Некоторые ученые связывают это явление с различной способностью к адаптации. Те, у кого адаптация хорошая, в определенных условиях - например, при больших душевных и физических нагрузках ¬- умеют «растягивать время». Их индивидуальная минута чаще всего больше минуты реального времени, она достигает 70, а иногда даже 85 секунд. Те, у кого подобные способности ниже, отсчитывают минуту быстрее, за 40-55 сек.
У больных с патологией психики бывает нарушена всякая ориентация во времени. У них наблюдаются «удлинение» или «укорочение» прошлого и (или) настоящего. Наблюдается и «остановка» времени в настоящем, и даже ощущение обратного хода времени. Встречается чувство сосуществования в настоящем и прошлом одновременно (deja vu), или даже во всех временах сразу.
Резко сокращается длительность минуты у людей при синдроме тревожности, при депрессиях, а также у психически здоровых самоубийц. Кстати, у последних индивидуальная минута может длиться 22-27 секунд. Некоторые ученые даже предложили использовать временной тест для выявления уровня тревожности, депрессий и диагностики склонности к самоубийствам.
Одним из любимых приемов «работы» с сознанием у некоторых медитативных сект и закрытых секций восточных единоборств является остановка и растягивание времени в своем сознании. При этом возникают состояния, сходные с наркотическим опьянением легкой степени. По нашим наблюдениям, попытки воздействия на восприятие времени вводят человека в благодушное, расслабленное состояние, порой вызывая эйфорию. Специалисты по восточным единоборствам используют феномен «замедления времени» для резкого обострения внимания бойца в поединке. Психиатры считают это явление нарушением психики, относящимся к правополушарным расстройствам .
В психологии известен феномен зависимости субъективного восприятия времени от того, в каком состоянии находится человек. Это подтверждается многочисленными исследованиями. Значимость для человека событий также сильно влияет на оценку им временных интервалов. Чем больше человек уделяет внимания какому-то моменту своей жизни, тем длиннее этот момент кажется. Если задача, стоящая перед человеком, трудна и интересна, то отрезок времени, в который он выполняет эту задачу, кажется короче.
Ещё У. Джеймс замечал: «Время, заполненное разнообразными и интересными впечатлениями, кажется быстро протекающим, но, протекши, представляется при воспоминании о нем очень продолжительным. Наоборот, время, не заполненное никакими впечатлениями, кажется длинным, протекая, а протекши, представляется коротким».
Восприятие времени зависит и от общего состояния человека. Известно, что при повышении температуры (как тела, так и окружающей среды) появляется переоценка времени. Наоборот, с понижением температуры время недооценивается.
Следует также заметить, что вещества, которые тормозят действие центральной нервной системы: транквилизаторы и вообще успокаивающие средства, - вызывают недооценку времени. А вот те, что возбуждают нервную систему, например, кофе, алкоголь, приводят к переоценке длительности времени. Из всего сказанного следует, что внутреннее время весьма изменчиво и зависит от многих факторов.
Об этом очень точно сказал философ Иммануил Кант, считавший, что отношение ко времени и к его переживанию находится в прямой зависимости от личности человека и его конкретной деятельности: «Один и тот же промежуток времени, который для одного... кажется лишь мгновением, для другого может оказаться весьма продолжительным временем».
Впрочем, ещё XVI в. У. Шекспир писал, что «время идет для различных лиц различно». А в XVII в. китайский философ Хун Цзычен говорил: «Продолжительность времени определяется нашим восприятием. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием. Поэтому, коли дух спокоен, один день сравнится с тысячей веков, а коли помыслы широки, крохотная хижина вместит в себя целый мир».
Чувство времени формируется у человека постепенно, в процессе всей жизни. Можно твердо зафиксировать появление этого чувства тогда, когда ребенок начинает говорить. К этому времени его «внутренние часы» уже знают ритмичность приема пищи, цикл «сон-бодрствование». Владение речью дает возможность устанавливать последовательность событий и называть их: утро, ночь, зима, весна, вчера, сегодня и так далее. Постепенно, в процессе социализации , ребенок включает себя в историю своей семьи, страны, всего человечества. Он учится планировать свои действия, рассуждать о будущем. Формируется так называемое «индивидуальное время личности».
Скорость и масштабы течения времени резко отличаются у ребенка и взрослого. Как поется в известной песне,
«Чем дальше живем мы,
Тем годы короче».
О некоторых причинах этого явления мы уже сказали, но не следует забывать и о том, что каждый поступок человека, каждое событие его жизни носит не только психологический аспект, но и морально-этический. Чем старше человек, тем быстрее летят месяцы и годы, помимо всего прочего, и по причине «загруженности» психики грехом. Чем дальше живет человек, тем больше у него накапливается неправд, совершённого зла и неразрешенных проблем. Все это давит на сознание тяжелейшим гнетом, заставляя человека торопить время, в надежде «убежать от самого себя». «Знание - это обоюдоострый меч. С одной стороны, мы опираемся на знания, а с другой, поток информации, загружая психику, отнимает у нас само время. Более того, избыточная информация становится поверхностной; она превращается не в знания, а в шлак, мертвый балласт, лежащий в нашем подсознании, как в трюме корабля».
Как утверждают некоторые богословы, греховность мира влияет и на реальную скорость временных процессов. «Современный человек остро ощущает дефицит времени. Кажется, что время летит все быстрее и быстрее. Ночь сменяет день, как будто утро раскрывает ресницы неба, а вечер через мгновение смыкает их». Чем греховнее становится мир, заполняясь злом, тем быстрее хочет кончиться время, которое как бы уже не в силах наблюдать за растущим беззаконием. Так, св. Нил Мироточивый пишет, что в последние времена «день будет вращаться, как час, неделя - как день, месяц - как неделя, и год - как месяц, ибо лукавство человеческое сделало то, что и стихии стали напряжёнными, начали ещё более спешить и напрягаться».
Время, в котором живёт Церковь.
Мы живем в сотворенном мире, и не можем представить, как может что-то существовать вне времени и пространства. Можно сказать, что «возникнув, тварный мир как созданный из ничего, начинает изменяться, и это изменение порождает время. Преподобный Максим Исповедник говорит: «Время от создания неба и земли исчисляется». Поэтому правильно говорить, что Бог сотворил мир не в вечности ни не во времени, а вместе с временем».
Но и время, и пространство - категории именно нашего, тварного бытия. А вот Церковь живет и во времени, и в Вечности. А вечность, как пишет свт. Григорий Богослов, «не есть ни время, ни часть времени; потому что она неизмерима». Как отмечает современный автор, «Церковь существует на земле, но обращена к небу, живет во времени, но дышит вечностью».
Как существо земное, человек полностью подвластен земным законам, в том числе законам времени и пространства. Но он ещё и духовное существо, а потому способен возвышаться над этими законами. Так, существует множество примеров того, как святые настолько глубоко погружались в молитву, что внешне не подавали никаких признаков жизни. Сами подвижники считали, что прошло лишь несколько минут, но окружающие наблюдали их в этом состоянии на протяжении нескольких часов и даже суток.
Современный священник, архим. Иерофей (Влахос) так описывает опыт своей молитвы рядом с афонским подвижником-исихастом: «Сколько времени я, распростёршись, находился на полу келлии, не могу припомнить. В такие часы время останавливается».
Трудно не согласиться с психотерапевтом С.А. Белорусовым, что «Духовная жизнь человека имеет отношение к вечности. Святые, видимо пребывая на земле, живут в Раю. Духовная жизнь человека меньше всего подвержена воздействию времени».
Можно сказать, что за Литургией происходит «встреча человеческого времени с божественной вечностью; действительность пространства и времени, благодаря этой встрече, становится новой: «Се творю все новое» (Откр. 21, 5)... Чудо возможно, потому что таинственным образом Царство уже присутствует в этой встрече и времени».
Быть может, каждому, кому приходилось находиться во время совершения Литургии в алтаре, особенно чувствовалось это «вневременное» состояние. Особенно это ощущается в святую пасхальную ночь, которая пролетает, словно. Знакомый авторам священник из Курской епархии говорит об архиерейском богослужении: «Пришел владыка, и всё: время кончилось».
Церковные празднования - это не просто воспоминание о событиях, которые произошли давным-давно. «Праздники приобщают нас к той духовной реальности, которая стоит за ними и которая имеет вневременное, непреходящее значение для всех нас... Праздник является сегодняшней актуализацией события, происшедшего некогда во времени и происходящего всегда, вне времени. На Рождество мы слышим в церкви: «Днесь Христос раждается в Вифлееме», на Богоявление: «Днесь освящается вод естество», на Пасху: «Днесь Христос, смерть поправ... воскресе от гроба». Если люди вне Церкви часто живут воспоминаниями об уже утраченном времени или надеждами на ещё не наступившее будущее, то в Церкви они призываются жить непрестанным «днесь», то есть реальным, «сегодняшним» и ежедневным приобщением к Богу».
К сожалению, очень мало кто сегодня так воспринимает церковные праздники – даже среди постоянных прихожан. И это также можно отнести к следствиям «ускорения времени».
Принцип «здесь и теперь»: путь к реальности.
В духовной жизни существует такое отрицательное явление, как мечтательность. Оно подробно описано Отцами Церкви, суть его в том, что человек как бы блуждает по пространству и времени. Это приносит человеку немалый вред.
В современной гуманистической психологии есть принцип «здесь и теперь», как раз призывающий к уходу от этого бесплодного блуждания. Согласно этому принципу, нужно жить не прошлым, то есть воспоминаниями, и не будущим, которое может быть только в фантазиях, а именно настоящим, полностью присутствовать в данном месте и времени. «Только из сегодняшнего дня, из «здесь-и-сейчас» человек может обратиться к Вечности и совершить во времени нечто имеющее значение для Бесконечного».
Интересно, что латинский и санскритский корни слова «время» означают одновременно и нечто конкретное, постоянно рождающееся и изменяющееся, и нечто абстрактное и неизменное.
Таким образом, верное переживание времени диалектично, это бытие на грани двух миров, переменчивого и непреходящего.
По выражению современного священника, «под Вечностью христианство понимает не бесконечно тянущееся время, наподобие бесконечной прямой линии, проводимой мысленно в геометрии. Вечность - это иное качество бытия, иное его наполнение. Но человеку, находящемуся еще во времени, станет отчасти понятно, что такое Вечность, если он все свои ощущения сосредоточит на миге настоящего, который только один реален, он не ожидается и не вспоминается, он - есть. Если вслушиваться в длящийся миг настоящего, слиться с ним, время отразит вечность!»
Как пишет глубокий мыслитель архиеп. Иоанн (Шаховской), «Творец дал человеку жизнь для достижения светлой вечности. Бог хочет, чтобы люди жили светлой вечностью в каждой точке своего земного времени, которая и есть единственное их «настоящее». Только мгновение настоящего есть точка соприкосновения человека с реальностью Вечного. Только настоящее, собственно и есть у человека, у его свободной воли. И Бог открыл нам, что мы, верою, можем получить от Него силу и благодать, для каждого настоящего мгновения. Оттого дело диавольское, в значительной мере, сводится к тому, чтобы отводить людей от Божьей благодати в настоящем мгновении. Злой дух заставляет людей жить всё время «будущим». То, что будущее скрыто от человека и не подлежит его планировке, этого человек не осознает. И трудясь только во имя материалистически понимаемого «будущего», люди, в сущности, живут вне реального бытия. Это нереальное, для души человека, с материалистическое «будущее» и есть подлинный «опиум» души».
Здесь уместно вспомнить глубинную разницу между иметь и быть: можно, как предупреждает Спаситель, приобрести и иметь весь мир, но не получить от этого никакой пользы (Мф. 16, 26). Ведь само по себе это не преобразит внутреннего существа человека, он остается тем, чем был. Человек может стремиться распоряжаться чем-то чужим, что никогда не составит его реального существа. В то же время он бросает то, что действительно имеет, что он есть - собственную внутреннюю жизнь. В результате он теряет одно и не приобретает другого…
Поэтому «духовная жизнь должна включать в себя борьбу за время. В отношении внешнего времени большое значение имеет последовательность и порядок в делах. При хаосе в делах времени на них уходит гораздо больше, чем необходимо. Также человек должен уменьшить свои потребности - телесные и душевные, - тогда многие заботы отпадут сами собой. Что касается внутреннего времени, то здесь необходим жесткий фильтр, который бы мог как-то регулировать поток поступающей информации».
Мысль о том, как важно жить собственной, а не чужой жизнью, не раз высказывалась одним из самых ярких проповедников современного христианского мира - митрополитом Антонием (Блумом). Владыка Антоний всегда подчеркивал, что «молитва по своей сути - встреча, встреча души и Бога; но для того чтобы встреча была реальной, обе личности, которые в ней участвуют, должны быть действительно самими собой». Одно из обязательных условий глубокой молитвы – пребывание «здесь-и-теперь», в данном месте и данный час. Поэтому, слову влыдыки Антония, «За временем совершенно нечего гнаться, потому что время не от нас бежит, а к нам бежит. Буду ли я спешить навстречу следующему часу моей жизни, буду ли сидеть и ожидать его прихода – неминуемо этот час ударит… Это важно помнить, потому что все приходит в свое время, но в свое время или, если предпочитаете, в Божие время».
Православная Церковь учит жить сегодняшним днем, воспринимая каждый миг, каждый час как дар Божий. Фактически это означает запретить уму блуждания по времени, умирить жизнь, «угомониться». Это значит быть довольным своим внешним положением, стремиться к улучшению своего внутреннего положения путем приобретения христианских добродетелей.
Вопреки этому, сознание советского человека напоминало загнанную лошадь: «Нужно окончить школу... Когда я поступлю в институт... Вот выйду на пенсию...» Светлое завтра, его напряженное, невротическое ожидание стало своеобразной карикатурой на чаяние Царствия Небесного, присущее христианам. Но отличие этих понятий очень глубокое. «Царствие Божие внутри вас» (Лк. 17, 21) - говорит Христос, а не в конкретном историческом пространстве и времени. Христианин призван «не заботиться о завтрашнем дне» (ср. Мф. 6, 34). Нелишне будет вспомнить и слова ап. Иакова: «Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое» (Иак. 4, 13-15).
В каком-то смысле задача христианина – ещё находясь на земле, вступить в Вечность. «Будущее возможно не только как уходящая в бесконечность стрела времени, но и как воспарение над ее линейным процессом. Подобное будущее выносится из общего потока времени и заземляется в любой его точке».
Однако «для того чтобы быть вынесенным «из общего потока времени, - замечает Б.С. Братусь, - это будущее должно быть представлено как независимое от времени, как уже существующее, что есть на деле продукций акта веры, ибо как такового его нет, оно лишь предстоит, но через этот специфически человеческий акт оно появляется и обретает возможность активно реализовать себя в настоящем, привнося, опредмечивая, узнавая идеально мыслимое в реально существующем».
Вообще, человек имеет достаточно много степеней свободы в этом мире. Он обладает почти полной свободой перемещения в пространстве, причем не только по Земле, но и за ее пределами. XX век показал, что человек способен выходить и в космос. Он во многом волен над своим телом, медицина сейчас достигла такого уровня развития, что нет ни одного органа, который нельзя было бы заменить. Человек может даже уйти из жизни по собственной воле…
Но есть одна реальность нашей жизни, над которой человек не волен ни на йоту – это время. Мы не можем повернуть его вспять, ускорить или замедлить, повернуть вспять, одним словом, человек НИКАК не может повлиять на время.
Возникает мысль, что все ресурсы, данные человеку, даны ему Богом как материал для творчества, который он может изменять, творя его своему усмотрению. И только время, как некогда запретный плод, является тем объектом мира, который Бог оставил полностью в Своей власти. «Всё обещает Господь человеку, даже спасение, не обещает только завтрашний день» - гласит старинная монашеская мудрость.
Христианство учит ценить время, как ресурс, говоря современным языком, беречь его, планировать и структурировать. Но и предостерегает от иллюзии полного обладания им.
Время и Вечность.
И все же, как ни много значит время для нас, ещё живущих на земле, мы помним из Откровения Иоанна Богослова, что в будущей жизни «времени больше не будет» (Откр. 10. 6). Толкователи понимают это место в том смысле, что «прекратится обычное круговращение стихийного мира, и не будет времени, измеряемого солнцем, а наступит вечность».
Христиане верят, что однажды все земное упразднится, в том числе - пространство и время. Останется только вечная жизнь в Боге и с Богом. Человек приобщится к вечности. Однако, «эту тварную вечность, имеющую начало, не следует отождествлять с вечностью Божественной, потому что тварная вечность, в которой будет существовать мир, является соразмерной времени. По словам автора Corpus Areopagiticum («О Божественных именах»), тварная вечность есть «неподвижное время или вечно длящееся мгновение» .
Интересны свидетельства людей, переживших состояние клинической смерти, о резко изменяющемся восприятии времени. Видимо, переступив порог земной жизни, личность вступает в иные отношения со временем и пространством. Очевидцы вспоминают: «Я могла мгновенно переноситься в любое место по моему желанию». «Моргнул и вижу, что происходит». Никто не говорил о времени. Потом оказывалось, что просмотр всей жизни, длительные встречи и разговоры занимали одну-две минуты земного времени, или того меньше.
Согласно Божественному Откровению, по окончании земной истории, мир переступит черту, за которой времени уже не будет (Откр. 10, 6). «За пределами седмичного времени начнется символический восьмой день и вся тварь, включая видимый мир, приобщится к Божественной вечности. Это преображение совершится, как и при первоначальном творении, мгновенно, во мгновении ока (1 Кор. 15, 52)».
Интересно, что в одном из переводов Нового Завета на английский язык процитированное место из Апокалипсиса (Откр. 10, 6) выглядит так: «There will be no more delay». То есть, согласно этому тексту получается, что не просто «времени больше не будет», как в русском переводе, а больше не будет задержек, промедления и препятствий. Не будет того, что мешает нам быть с Богом.
С уважением, Александр.
|
|
Александр С. Бочаров
православный христианин
нет доступа
на форум
Тема: #62700
Сообщение: #2262590
18.08.06 08:03
|
Уважаемый Андрей Борисович!
В качестве ответа на Ваш вопрос могу предложить главу из еще неизданной книги. Не умею правильно оформить ссылки на цитируемую литературу, если что-то заинтересует, могу ответить отдельно.
Философия и психология времени.
Время не проходит впустую и не катится без всякого воздействия на наши чувства: оно творит в душе
удивительные дела.
Блаж. Августин. Исповедь, 4:14, 13.
Сущность времени.
Существует наивное бытовое представление о времени как о некоей рамке, в которую вставлена человеческая жизнь: у этой рамки есть чёткие границы, выйти за которые не представляется возможным. Однако вопрос о сущности времени далеко не так очевиден, как это может показаться на первый взгляд.
Великий философ и богослов Блаженный Августин говорил: «Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему - нет, не знаю».
Исследуя этот вопрос, мы будем исходить из того, что время - это всеобщая форма бытия. Для удобства можно разделить его на объективное и субъективное. Объективное время выражает длительность и последовательность событий мира (переход будущего через мгновение настоящего в прошлое), а субъективное является индивидуальным отражением объективного и служит для осознания человеком реальных событий и процессов.
Размышления на данную тему приводят к выводу, что происходящие в нас изменения обусловлены не только и не столько временем. Они привязаны ко времени, чтобы быть опознанными и зафиксированными. Поэтому власть времени не абсолютна. «Нельзя сказать, что все вещи во времени. Это наивный взгляд» - писал Н.А. Бердяев. Человеческая личность непостижимым образом сочетает в себе изменяемое и неизменяемое. А время – мостик от одного к другому.
Быть может, самые глубокие рассуждения о времени можно найти именно у св. Августина в его бессмертной «Исповеди». Он указывает нам, что существует два отсчета времени: внешний и внутренний. Внешний аспект времени - это календарное время, имеющее определенные объективные ориентиры, которые приняты как эталоны. Это время устойчиво и постоянно. Внутренний аспект времени - это время, переживаемое и фиксируемое нашей душой, ритмами и процессами самого человеческого организма. Это время субъективно, оно воспринимается человеком как беспрерывное сжатие времени, как сокращение самих календарных периодов.
Блаж. Августин писал, что есть настоящее вещей прошлых, настоящее вещей настоящий и настоящее вещей будущих. Вечность как бы распадается на три настоящих . «Откуда, каким путем и куда идет время, пока мы его измеряем? Откуда, как не из будущего? Каким путем? Только через настоящее. Куда, как не в прошлое?».
И снова блаженный Августин: «В тебе, душа моя, измеряю я время. Впечатление от проходящего мимо остается в тебе, и его-то, сейчас существующее, я измеряю, а не то, что прошло и его оставило. Вот его я измеряю, измеряя время». С психологической точки зрения, если следовать логике св. Августина, прошлого вообще нет. Есть вошедшее в состав настоящего его действие. Прошлое живо лишь тогда, когда оно живёт в настоящем. Но прошлое, существующее в памяти настоящего, существенно изменено нашим сознанием, преломлено через опыт, выкристаллизовано под действием совести. Мы работаем над прошлым активно, творчески, порой убивая его, искажая, порой мифологизируя, просветляя или преображая.
И.А. Бунин пишет в «Жизни Арсеньева»: «Полоцк… всегда представлялся мне совершенно чудесным в своей древности и дикости… Когда я наконец попал в действительный Полоцк, я, разумеется, не нашёл в нём ни малейшего подобия выдуманному. И всё-таки во мне и до сих пор два Полоцка – тот, выдуманный, и действительный».
Того прошлого уже нет и в помине. Воспоминание – сложный психологический акт, о котором мы можем вновь сказать словами С.Л. Рубинштейна: «Помнит не память, а человек». Мы можем заметить также, что память человека не только психологична, но и онтологична. Психологи знают, что для многих людей именно память является разрушающим, напряженным началом, негативно воздействующим на настоящее. Наличие в настоящем того прошлого, которое мы бы не хотели видеть, слышать, вспоминать, не даёт настоящему развернуться в полноте свободы. Таким образом, прошлое становится оковами для настоящего, и совесть не даёт человеку покоя.
В монологе Бориса Годунова это показано с ужасающей отчетливостью и рельефностью. О совести, тревожимой прошлым, он говорит:
«Но если в ней единое пятно,
Единое случайно завелося,
Тогда беда, как язвой моровой
Душа горит, нальется сердце ядом
И молотком стучит в ушах упрёк…
…И рад бежать, да некуда. Ужасно!»
В нашем мире человек вообще не смог бы существовать, если бы многие психологические механизмы (допустимые и недопустимые) не приходили бы на помощь. Человек накапливал бы в себе прошлое, так отягощаясь настоящим, что однажды просто не выдержал бы и погиб под грузом воспоминаний.
Как пишет современный психотерапевт, «именно усвоенное прошлое подготавливает место для будущих переживаний; но их не может быть у невротика, поскольку прошлое перекрывает ему доступ к новым переживаниям».
Именно так живут многие герои Уильяма Фолкнера, они как будто перегружены прошлым и потому не могут жить настоящим. Так, главный герой его романа «Осквернитель праха» несколько лет мучительно переживал милость, оказанную неприятным ему человеком, и это воспоминание блокировало его нормальную жизнь.
Православный христианин знает на собственном опыте, что в ходе исповеди мы как бы снимаем некие пласты памяти. Благодаря этому, становится гораздо легче обратиться мысленно к какому-либо моменту из прошлого. Получается, что нераскаянные грехи как бы блокируют нашу память... А Господь, своей благодатью, дает нам вспомнить о них и раскаяться. И при этом перед глазами открывается как будто новый вид.
Часто мы вытесняем из своего настоящего прошлое, а оно рвётся наружу. Там, где мы совершаем что-то против совести и людей, нас окружающих, мы пытаемся найти себе оправдания – «Не мы такие – жизнь такая», «Это всё он (она) виноват», «Меня задавили обстоятельства». Да мало ли ещё оправданий существует на свете. На этот счёт мы бываем весьма изобретательны. Реальное же освобождение от негативного груза прошлого возможно двумя путями:
1. Прощение.
2. Покаяние.
Прощение применимо к тем эпизодам прошлого, с которым нас связывают обиды, досада на другого человека, в худших случаях это злопамятность, жажда мщения. Многие святые отцы (в частности, свт. Игнатий Брянчанинов), указывали, что злопамятность – наихудший из грехов, не дающий человеку идти навстречу Богу. И действительно, постоянно будоражимое прошлое обрастает в настоящем массой греховных движений души и способно захватить и подчинить себе всю личность человека.
Умение жить настоящим, сегодняшним днём, с радостью переживать каждый миг своего существования – важная психологическая черта зрелой личности. Это свойство значительно отличается от безответственного лозунга: «День прошёл и хорошо». Каждое мгновение имеет онтологическую наполненность, имеет свою свободу. Жить прошлым, так же как и напряженным ожиданием будущего, - значит жить иллюзией. Мы ни в коем случае не отвергаем прошлого как такового. Не жить прошлым означает не дать подчинить себя настоящего ошибкам, просчётам, переживаниям, о которых мы говорим в прошедшем времени. Прошлое должно включаться в настоящее квинтэссенцией положительного опыта.
Различные представления о времени.
В разные эпохи и у разных народов было различное представление о времени. Для удобства большинство вариантов можно разделить на две основные группы: «линейная» и «циклическая» модели.
Линейное представление основано на том, что время началось с некого первичного толчка. Если говорить на языке богословия, с творения мира, на языке физики - с момента «большого взрыва». Так понималось время в Ветхом Завете, а затем и в большинстве европейских традиций.
Похоже, что древние греки не очень-то любили измерять время и всё, что с ним связано. Чувство истории у них как будто вообще отсутствовало, - «для них всё существовало в одной точке, в одном текущем моменте». Как замечает культуролог О. Шпенглер, у греков «ничто не должно было напоминать о прошедшем и будущем. Археологии в античности не существует... Там не было и летоисчисления, в античных городах ничто не напоминало о длительности, о прошлом, о предстоящем».
К линейной модели можно отнести восприятие времени ветхозаветными иудеями. Но для них время протекало не в зависимости от природных процессов, а по воле Божией. Поэтому совсем неудивительно, что «почти на сутки» было остановлено солнце при Иисусе Навине (Нав. 10:12-13) , - так хотел Бог. Поскольку законы движения этого светила установлены Творцом, Он в любой момент может изменить их, если это для чего-то необходимо.
Ветхозаветный иудейский народ существовал всегда в противостоянии остальному миру, пространственные рамки были для него совсем не условно-символическими. Жёсткая обособленность богоизбранного народа от окружающего языческого мира, непрестанные надежды, связанные с «землей обетованной», то есть физическим местом, где исполнятся чаяния еврейского народа, породили его особые отношения к пространству.
Древние иудеи жили будущим. Приход Мессии всегда был для них той точкой во времени, куда стремится история. Но произошёл совершенно типичный психологический казус, «сдвиг мотива на цель», и Мессию они не узнали, не приняли. Ожидание Мессии, сохранение своих традиций оказалось для них более важным, чем подлинная цель.
Время Библии совершенно «нелинейно», не-евклидово. «История Ветхого Завета не только предшествует новозаветным событиям - напротив, Закон, в некоторой смысловой (иконной) перспективе - это umbra Evangelium, тень Евангелия. Христос прежде Своего пришествия в мир отбрасывает в человеческую историю тени, прообразы, назначение которых - помочь людям познать истинную цель прихода Спасителя».
У русских метафизиков (таких, как Н.Н. Страхов и П.А. Бакунин) был весьма интересный взгляд на природу времени. Они считали, что время течет в прошлое, причем именно потому, что является творческим процессом, процессом превращения неопределенного (будущее) в определенное (прошлое).
Впрочем, ещё древние вавилоняне воспринимали время как текущее из будущего в прошлое, и всё, что могло случиться в будущем, понималось как втекающее через настоящее в прошедшую жизнь. Разница в том, что у наших соотечественников подобный взгляд на время был сделан через призму евангельского отношения к миру и человеку.
Индийское представление о времени не относится ни к линейной модели, ни к циклической. Время видится чем-то бесформенным, где все движется в разных направлениях. Характерный для индусов пессимизм проявляется и по отношению ко времени. Особенно ярко это видно по буддистским источникам. «Тут целью является не конец времени, а прекращение времени и становления. Не конец времени спасет людей, а уничтожение всех времен со всем их содержанием».
В XIX веке подобным отношением к времени отличался Ф. Ницше. В его идее «вечного возврата» нет никакого реального движения, и то, что в начале, и то, что в конце – совершенно одно и то же.
Эти мысли не забыты и сегодня.
У Х.Л. Борхеса есть рассказ «Сад расходящихся тропинок», где герои представляют время как дорожку со множеством ответвлений, расходящихся, удаляющихся, соединяющихся вновь, движение по времени непросто не линейно, оно может быть замкнуто в круге, и вообще иметь какую угодно геометрию. Это бесчисленность временных рядов, растущая, головокружительная сеть расходящихся, сходящихся и параллельных времен. Это «канва времен, которые сближаются, ветвятся, перекрещиваются или век за веком так и не соприкасаются».
Наиболее характерно циклическое восприятие времени для Востока. Так, исследователь отмечает: «В Китае и в его символе нет линейности. Только круговорот событий. И этот круговорот обуславливает то, что отношение китайцев к своему прошлому принципиально отличается от европейского. Китайцам не нужны материальные свидетельства древности своей культуры. Более того, если их иметь, то послезавтрашний день не сможет сегодня «сожрать» позавчерашний день. Он «подавится» материальными свидетельствами позопозо…вчерашнего дня, и послезавтра в Китае не наступит никогда».
Для китайской традиции небо и время являются не созданными. В этом понимании время - последовательная смена эр, бесконечная цепь из «настоящего-прошедшего-будущего». Здесь можно увидеть какую-то необыкновенную статичность, вплоть до оцепенения.
Примерно то же можно сказать и о Египте, с той особенностью, что у древних египтян очень четко прослеживается стремление сохранить и увековечить жизнь человека, отсюда знаменитое бальзамирование и пирамиды.
Интересно, что в Индийской, Китайской и Японской культурах, как традиционных, так и поздних, связанных с буддизмом, время имеет ничтожно малое значение. Одним из основных отличий восточного менталитета от западного можно считать приоритет пространства над временем. На востоке даже прошлое и будущее выражаются через пространственные формы, полные символизма.
Пространственная гармония – сердцевина восточной эстетики. Японские садики, китайские парки с беседками и пагодами, индийские храмовые комплексы – все гармонично и совершенно. Из этого же разряда – каллиграфия, икебана, традиционные театры и другие виды искусства. На востоке привыкли структурировать пространство.
В западной культуре музыка всегда воспринималась как попытка организации, упорядочивания звуков во времени. Любая западная музыкальная форма, будь то симфония или соната, имеют чёткую временную организацию: начало, развитие, кульминацию, финал. Музыка на Востоке традиционно воспринимается как элемент, организующий пространство. В музыкальных произведениях там чаще всего не только нет развития темы, но нет и темы как таковой.
То же самое можно увидеть в классической восточной поэзии: здесь нет динамики, ничего не происходит.
Вообще в японском и китайском искусстве пространство имеет самодовлеющее значение, а время носит обслуживающий характер.
Великий переворот произвело во взгляде на время христианство. Оно впервые дает по-настоящему историчный подход к миру. Само домостроительство нашего спасения происходит во времени - Сын Божий воплотился во вполне определенный день и час. Христос жил в истории, в нашем времени. Святой Дух также сошел на учеников Христовых в определенный земной срок, дав начало историческому бытию Церкви. Как известно, у христиан есть Символ веры, то есть основные положения веры, за которые христиане готовы умереть. И вот - именно в этом Символе веры есть упоминание вполне конкретного исторического лица - Понтийского Пилата - правителя Иудеи, при котором происходит смерть Богочеловека.
Можно с полной уверенностью сказать, что именно «христианство со своим «при Понтийском Пилате» и дало повод к появлению исторического интереса... Исследовательский интерес людей начал воплощаться, то есть обращаться к конкретной и исторически данной реальности, существующей в пределах пространства и времени». Хотя христианство направлено к жизни вечной, именно оно дало миру историю... Действительно, «коль скоро поток времени необратим, ничто не происходит более одного раза, то всякое действие обретает особое благородство и грозную значимость; коль скоро мир есть история, история однократная, жизнь всякого человека представляет собой драму».
Восприятие времени в христианстве трудно отнести к линейному или цикличному. Митрополит Иерофей (Влахос) пишет: «Будущее в христианстве укоренено в настоящем, и Царство Божие начинается в этой жизни… Мы, православные, не ждем окончания истории и времен, но устремлены к нему через жизнь во Христе, и таким образом уже сейчас переживаем то, чему предстоит произойти в грядущей после Второго Пришествия жизни. Преподобный Симеон Новый Богослов говорит, что тот, кто видел нетварный свет и соединился с Богом, не ждет второго пришествия Господня, но живет в нем».
Исследователь говорит об ощущениях раннего христианства, выраженных в книге «Учение двенадцати апостолов»: «Чувствуется полная неутвержденность всей жизни в земном и временном. Все устремлено к грядущему, чаемому Граду. Здесь нет пребывающего обиталища. Настоящая родина не здесь, а на небе, в будущем царстве Христа, а не во временном господстве властей этого преходящего мира, земных царей и князей… Христианство молится не об утверждении власти земных владык и не о господстве одной национальности над другой, а о том, чтобы пришло царство Божие и чтобы прекратился этот мир». «Да прейдет этот мир» (Дидахе, 10, 6).
Первый ученый-историк Церкви Евсевий Кесарийский, по сути, создал Всемирную Историю, Всеобщую историю человечества. После него летописцы, в том числе русские, будут начинать свое повествование с Адама и библейских событий.
Другая характерная деталь - стремление найти в каждом событии нравственный смысл. Для историка-христианина очень важны слова псалмопевца Давида: «Вспоминаю дни древние, размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих» (Пс. 142, 5).
Современный иерарх говорит: «Экзистенциальное время человечества – это история. Историческое время… оказывается параллельным времени физической и биологической эволюции мира. Существенное отличие этих двух качеств, называемых словом «время», заключается в том, что в физическом временном процессе все определяет закон, а в историческом – воля человека. …С богословской точки зрения, историческое время есть не что иное, как история спасения. Но это не отрицательное только стремление спастись от зла, которое действует в мире – физическом и историческом в одно и то же время. Суть по-христиански понимаемого спасения заключается… в позитивном движении к «образу совершенства», который заложен в самом творении».
Как видим, в разные эпохи люди по-разному воспринимали время. Однако со школьной скамьи мы приучены к тому, что время течет всегда с одинаковой скоростью, что параллельные прямые никогда ни пересекаются... Это положения Евклидовой геометрии. Но есть ещё и геометрия Лобачевского, где всё совсем по-другому. Существует и теория относительности Эйнштейна, которая переворачивает отношение к пространству и времени.
Мы привыкли иметь дело с малыми скоростями тел, где все пропорционально и просто. Но если речь идет о скоростях, близких к скорости света, то пространственно-временные характеристики неожиданно меняются. Скажем, согласно теории относительности получается, «что ракета, которая имела на старте некоторую фиксированную длину, при движении со скоростью, близкой к скорости света, должна стать короче. Вместе с тем в этой же ракете замедлились бы и ход часов, и пульс космонавта, и его мозговые ритмы, и обмен вещёств, то есть время в такой ракете течет медленнее, чем у наблюдателя, оставшегося на месте старта».
Представления о пространстве и времени не так уж абсолютны, как это может казаться. На самом деле время переживается каждым человеком совершенно по-своему в зависимости от внешних условий. А.Ф. Лосев говорит об этом так: «Было бы просто глупо понимать время... в стиле новоевропейского физического, то есть однородного и бесконечного, пустого и темного, времени... Если вы хотите говорить о подлинно реальном времени, то оно, конечно, всегда неоднородно, сжимаемо и расширяемо, совершенно относительно и условно. Кто же не переживал три секунды как целый год и год как три секунды?.. Время, как и пространство, имеет свои складки и прорывы. Я не раз в своей жизни переживал какие-то ямы и разрывы во времени. Смотришь, время как будто кончилось, а потом, вишь ты, засвистело, и заклубилось неохватным вихрем».
|
|
|