Юрий Максимов
православный христианин
Тема: #6070
Сообщение: #165240
20.04.01 01:51
|
Воистину воскресе!
***Критически необходимо подходить, прежде всего, к богословским выводам инославных патрологов, но не сверхкритически -- к их фактическим аргументам. Серьезный патролог, будь он и протестант, не будет и, как правило, не искажает факты в угоду своим конфессиональным взглядам, и это вполне подтверждается их работами***.
Если бы так было – то тогда бы среди патрологических штудий вообще бы не было никаких ошибок, кроме опечаток. Вместе с тем они есть, и практически по каждому тексту имеются расхождения среди авторитетных исследователей относительно как авторства, так времени, места написания и т.п. В этом контексте и приходится подходить сверхкритически к тому, что нам представляется, тем более, если предлагаемые выводы
Это не значит, что надо чураться их, принципиально отрицать все результаты их работы, вовсе нет, но и легкомысленно принимать на веру всё, что ими говорится, тоже не стоит.
*** ваш основной аргумент (…) об определенном несоответствии текстов православному учению***
Вы, к сожалению, приписываете мне доводы других критиков о. Илариона. Довод о несоответствии новооткрытых текстов православному учению вообще не присутствует в моей работе. Присутствуют другие, однако Вы, конечно же, вовсе не обязаны дословно её помнить, так что я позволю себе процитировать:
«Для читателя, знакомого с первым томом творений Святого Отца, невозможно было не заметить странные несовпадения: так, если автор первого тома считает адские мучения вечными (I.58), то автор второго называет такое мнение богохульным (II.39). Если автор второго тома заявляет, что “смерть Господа нашего была не для искупления нашего от греха, и не для какой-либо иной цели, а единственно для того, чтобы мир познал любовь, которую Бог имеет к твари (II.3)”, то у автора первого тома такого, мягко говоря, странного противопоставления не обнаруживается: “и Сам Христос по любви Своей к нам послушен был Отцу в том, чтобы с радостью принять на себя поругание... Посему-то Господь в ту ночь, в которую был предан, сказал: сия есть кровь Моя, яже за многих изливаема во оставление грехов (I.48)”; если автор второго тома говорит, что даже если бы Адам и Ева “не нарушили заповедь, они всё равно не были бы оставлены в раю навсегда (II.39)”, то для автора первого тома такое мнение явно странно, поскольку он считает, что рай, из которого был изгнан Адам “советом дьявольским” есть “любовь Божия (I.83)”. Наконец, если автор первого тома ссылается как на авторитеты на св. Григория Богослова и св. Кирилла Александрийского, то автор второго — на “блаженного” Феодора Мопсуестийского и “святого” Диодора Тарсийского.
Эти и другие несовпадения оказались замечены весьма многими людьми. На страницах православной печати в ряде работ были высказаны сомнения в том, что новонайденные тексты принадлежат перу великого подвижника Православия. В ответных статьях о. Иларион и раскольник В.М. Лурье оспорили доводы противной стороны. Разгорелась полемика.
Но на наш скромный взгляд даже не столько сами несовпадения, сколько то, что одни и те же вопросы на страницах первого и второго тома решаются в совершенно разных ключах и исходя из разных предпосылок, является главным свидетельством того, что эти страницы не могут принадлежать одному автору. Наиболее яркий пример — понимание того, что есть загробное наказание. Автор “второго тома” убеждён, что это есть нечто внешнее по отношению как к самому мучимому, так и по отношению к Богу, Который будет “всё во всём”; исходя из чего он делает тот вывод, что такое наказание исключает Божественную любовь, протворечит ей. Преподобный же Исаак Сирин, напротив, считает, что сама Божественная любовь является наказанием для нераскаявшихся грешников. При подобном подходе невозможно возникновение того противоречия, которое становится фундаментом “оптимистических” рассуждений автора второго тома. Странно, что такой маститый патролог, как о. Иларион, не заметил этого. Даже характер авторов обоих томов иной. Если прп. Исаак Сирин предстаёт пред нами как богослов-мистик и тайнозритель, то автор второго тома — скорее как богослов-теоретик. Не заметить этого различия не смог даже о. Иларион, однако почему-то не придал этому никакого значения.»
*** Нет. Нет никаких серьезных оснований.***
Нет никаких серьезных оснований для подтверждения авторства прп Исаака Сирина. Если три позднейших несторианских рукописи вкупе с туманными упоминаниями об арабских переводах являются серьёзным основанием, то что же в таком случае может считаться основанием несерьёзным?
Евгений, поймите меня правильно. Я не встаю в позицию, когда пытаются отвергать какое-либо утерждение любой ценой до последнего. Вовсе нет. В принципе могут быть доказательства принадлежности второго тома прп. Исааку, с которыми я вынужден буду согласиться. Могу даже привести пример. Так, если говорить о терминологии обоих томов, то пример о. Илариона со словом qestonares – очень хороший. Но пока он один. И одного его на два обширнейших тома явно недостаточно. Вот если таких примеров о. Иларион или кто-то из его единомышленников приведёт с десяток, то тогда это станет серьёзным аргументом, с которым нельзя будет не считаться. Пока же, извините, то, что говорится о. Иларионом о морских образах, а также употреблении таких слов, «как отшельник, безмолвие, подвижничество, сердце, ум» признать хоть сколь-нибудь убедительными аргументами я не могу и в статье подробно объясняю, почему.
*** излагает ошибочную теорию апокатастасиса как и некоторые другие святые: св. Григорий Нисский и пр.***
Дорогой о Господе брат Евгений! Я Вас очень прошу: не надо «пр.». Работая над своей статьёй, я перечитал гору «оптимистической» литературы, в которой это «пр.» являлось попросту трюком, призванным увеличить в глазах читателя количество заблуждающихся Св. Отцов до необозримых пределов, тогда как на самом деле св. Григорием всё и ограничивается, и за данным «пр.» de facto никого больше нет. Кто ещё, кроме св. Григория Нисского и прп. Исаака Сирина (о котором мы сейчас говорим) излагал эту теорию как свою? О Максиме Исповеднике мы уже прояснили вопрос. Климент Александрийский и Ориген (равно, как Евагрий, Дидим, Диодор Тарс.и Феодор Мопс.) не являются святыми Православной Церкви. Не сочтите, что я придираюсь, просто в некоторых высказываниях надо быть особенно осторожным, тем более, когда идёт речь о лицах, прославленных Церковью.
***Учение автора, даже такого как преп. Исаак, живущего внутри зарождающейся еретической традиции -- несторианства, в среде, где Халкидона словно бы и не существовало, где непререкаемым авторитетом является Феодор Мопсуестийский и пр., не может быть свободно от противоречий и даже ошибок.***
Здесь мы с Вами уже подходим к очень сложной и ответственной теме, и я не уверен, что мой духовный уровень может позволить мне говорить о ней. Речь идёт уже не о том, могут или не могут ошибаться святые в догматических вопросах, а о самом существе догмата, а также о значении Вселенского Собора.
Обусловлен ли духовный и догматический авторитет решения Вселенского Собора каким-либо географическим ареалом или хронологическими рамками распространения? Так что одновременно одно и то же учение в Константинополе является ересью, а в Сирии, положим, нет? Может ли Православной Церковью быть прославлен как святой человек, не входящий ни в её лоно (как несторианин), ни исповедующий определённых ею догматов? Всё это очень сложные и ответственные вопросы, и мне бы хотелось, чтобы высказывались по ним более опытные как в духовном, так и в научном отношении люди, чем я. Моя статья была посвящена не им.
С уважением,
р.Б. Юрий.
|
