иерей Даниил Сысоев
православный христианин
(священник)
|
ЕВХАРИСТИЯ: ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ХРИСТОВО ИЛИ ОБОЖЕННАЯ ПИЩА. (ОТВЕТ НА БОГОСЛОВСКИЕ ПОСТРОЕНИЯ А. ЗАЙЦЕВА)
Священник Даниил Сысоев, кандидат богословия, преподаватель Николо-Перервинской Семинарии.
Сердцем Церкви, Ее пищей и питьем, жизнью и уже доступной предельной целью является святейшее Таинство Евхаристии. Как писал св. Николай Кавасила, «мы приступаем к трапезе, сему пределу жизни, достигшие коего ни в чем уже не имеют нужды для желаемого благополучия. Ибо принимаем от сей трапезы уже не смерть, и гроб, общение жизни лучшей, но Самого Воскресшего, и не дары Святого Духа, какие только можем получить, но Самого Благодетеля, самый храм, в коем находится вся полнота благодатных даров. Ибо есть Он и в каждом таинстве и им Самим мы помазуемся, и омываемся, и Он же есть и наша вечеря. Присущ же Он приемлющим таинство и сообщает им свои дары, но не во всех таинствах одним и тем же образом, но, омывая, освобождает от нечистоты зла и влагает в него свой образ, помазуя, соделывает деятельным в действованиях Духа, коих сам соделался хранилищем ради своей плоти. Когда же приводит к трапезе и дает вкушать тело, всецело изменяет получившего таинство и преобразует в собственное свойство, и персть, приняв царский вид, бывает уже не перстию, но телом царя, блаженнее чего нельзя и измыслить. Потому оно и последнее таинство, что нельзя и простираться далее, нельзя и приложить большего. Ибо ясно, что первое нуждается в среднем, а сие в последнем. После же Евхаристии нет уже ничего такого, к чему бы нам стремиться, но остановившись здесь должны стараться узнать то, как до конца сохранить сие сокровище» (Семь слов о жизни во Христе. Сл. 4).
Видя такое обилие благ, даром раздаваемых в священном Причастии, древний враг – дьявол не мог не возжелать лишить нас этой священной трапезы. Для того, чтобы достичь свое цели, он вновь, как и во все века существования Церкви напал на Нее, восставив ереси, искажающие благовестие. И для этого он использовал ту болезнь, которая уже несколько десятилетий разъедает как рак наше богословие. Под предлогом научности некоторые (немногие, но известные) ученые мужи, преподающие в наших духовных школах, вводят новизны в изначальную веру Церкви. И самое удивительное, что происходит это под видом избавления от «латинской псевдоморфозы». Они учат, будто Православная Церковь под западным влиянием утратила правильное понимание собственного учения, потеряла способность отличать неправомыслие от православия, разорвала связь со святоотеческим богословием. И лишь их труды возвращают нас невежественных к истинному пониманию нашей веры.
Есть в их словах и нечто справедливое. (Ведь как же дьявол смог бы обольстить человека, говоря ему чистую ложь?) Да, действительно, духовные школы Церкви часто некритично пользовались еретическими авторами и использовали аргументы протестантов против латинян, а латинян – против протестантов. Но это не самое страшное. Часто зачарованные душевной мудростью еретиков православные ученые стали использовать их труды в целях толкования или богословствования. И, в результате становилось невидимым или даже искажалось чистое и неповрежденное учение Христово.
Причиной этого стал грех преподавателей, неверно изучавших книги еретиков, что запрещает и наш Требник, и священные Соборы (правила VI и VII Вселенских Соборов). Ведь святые Отцы разрешают читать еретические произведения или тем миссионерам, которые поставили целью опровергнуть их заблуждения, или же подобно творениям языческих философов взять оттуда рациональный инструментарий, отбросив всю религиозную компоненту.
Как результат этого греха и возникла особая школа богословия, отличающаяся от школы святых, никогда не прерывавшаяся в Церкви. И именно ее последователями являются все современные модернисты, претендующие на то, чтобы нас научить святоотеческому богословию, хотя именно они законные наследники тех, кто создал т.н. «латинское пленение». Причем грань между этими двумя школами не в том, что модернисты много знают и преподают в Академии, а святые неграмотны и сидят в пустынях. – Что это неправда, подтверждается хотя бы тем, что сотни преподавателей духовных школ и десятки тысяч их выпускников прославили Господа мученическим подвигом. Да и самые великие святые последних трех веков в большинстве своем кончали духовные школы и преподавали в них (Свт. Феофан Затворник, Филарет Московский, Филарет Киевский, Фаддей Тверской, Тихон Московский, Николай Японский и многие другие).
Разница заключается в том, что модернисты воспринимали богословие как некую интеллектуальную «игру в бисер». Священное Писание и Предание было (и остается) для них конструктором для создания собственной системы. Не случайно во многих работах по патрологии тот или иной отец Церкви осуждается за отсутствие творческого подхода и несистематичность. Не имея живого ощущения Божественной Истины они отстаивают право на «теологумен», частное богословское мнение, пусть даже противоречащее согласию Отцов, зато оригинальное. Критерием истинности для них является разум, причем не чей-то иной, а мой собственный. Например проф. В. Болотов выдвигал в качестве критерии приемлемости той или иной святоотеческой мысли то, чтобы она «пленяла меня своей возвышенной богословской красотой, покоряет меня доступной и моему разумению державной мощью своей аргументации». Мы видим, что модернисты не чувствуют неимоверной насыщенности Предания божественной жизнью, и потому их труды не трогают сердца, ибо чужды благоговения и страха Божия. Не случайно, что и с точки зрения светской учености их труды не представляют большого интереса, потому что в большинстве своем это «римейк» с работ западных еретиков. Но при этом они по гордости своей убеждены, что их эрудированность дает им право быть судьями Церкви.
Святые, коих было и есть великое множество в Церкви, богословствуют совсем по-другому. Для них богословие – это общение с Божественной реальностью, а потому здесь неуместна всякая самодеятельность. Для отцов богословие – вне области человеческого творчества. Главная его задача в сохранении веры, преданной однажды святым (Иуд. 3). Ведь истинная вера – это не наши фантазии, а условие вечного спасения, указание правильного пути в Царство небесное. Как же может этот путь зависеть от мудрости смертного человека, не взошедшего на небеса? И с другой стороны, если Господь обещал неодолимость Церкви вратами ада (Мф. 16, 18), то как Она может обманываться и принимать ложь за истину? Если три века Вселенская Церковь заблуждалась в вопросах учения – то Она более не Божия, а значит и Христос лжепророк, нарушивший Свое обещание пребывать с нами во все дни до скончания века (Мф. 28, 20). А именно к этому выводу подводят нас модернисты, отвергающие все то, чему учила Церковь уже несколько веков.
Святые и мы вместе с ними отвергаем это воззрение. Мы «веруем, что Святой Дух учит Кафолическую Церковь, ибо Он есть тот истинный Утешитель, которого Христос посылает от Отца для того, чтобы учить истине и прогонять мрак от ума верных. Учит Дух Святой Церковь чрез Святых Отцов и учителей Кафолической Церкви. Ибо как все Писание, по общему признанию, есть Слово Духа Святого не потому, что Он непосредственно изрек его, но говорил в нем чрез Апостолов и Пророков; так и Церковь научается от Живоначального Духа, но не иначе, как чрез посредство Святых Отцов и учителей (которых правила признаны Святыми Вселенскими Соборами, чего мы не престанем повторять); почему мы не только убеждены, но и несомненно исповедуем, как твердую истину, что Кафолическая Церковь не может погрешать или заблуждаться и изрекать ложь вместо истины; ибо Дух Святой, всегда действующий чрез вернослужащих Отцов и учителей Церкви, предохраняет ее от всякого заблуждения» (Послание Восточных патриархов 1723 года). Поэтому не было никогда и дня, когда вся полнота Церкви не исповедала бы изначально полученного учения. Если и бывало, что части Церкви уклонялись в ереси, то никогда не захватывало это всего Тела Христова, и не было, чтобы появившиеся ереси оставались бы не осужденными церковным разумом.
Все разговоры о «латинском (или ином некоем) пленении» должны это учитывать. Я не верю, что целые поколенья православных епископов, священников, монахов и мирян, среди которых были и величайшие святые (Иоанн Кроншадтский, Игнатий Брянчанинов, Феофан Затворник, Серафим Саровский, Оптинские старцы, новомученики), пребывали в тягчайшем заблуждении и забыли учение отцов Церкви. Можно признать наличие некоей неточности в терминологии, но недопустимо думать, будто таинство веры было утрачено на несколько веков с тем, чтобы оно было восстановлено либералами в XX веке. Говорить так – значит хулить Святого Духа. Исходя из этого, мы перейдем к анализу недавно среди появившейся ереси, отвергающей пресуществление Святых Даров.
Суть ее заключается в том, что при Таинстве Евхаристии будто бы не происходит субстанциального изменения, но в силу мнимого единосущия всего материального мира хлеб и вино соединяется с Божеством, совершенно тождественно тому соединению двух природ – божественной и человеческой во Христе. Как раскаленное железо становится единым с огнем, но при этом природные свойства железа не упраздняются, никакого изменения “сущности” железа не происходит, изменяется только способ его существования. Подобным образом и евхаристический Хлеб, будучи соединен с Божеством, не утрачивает своей природы, но обретает новое начало существования, становится Хлебом Небесным, Телом Самого Бога. Как в Воплощении были воипостазированно человечество Господа, очно также воипостасными, то есть воспринимаемыми в ипостась Бога Слова, становятся и евхаристические хлеб и вино, в Котором они начинают существовать в неслитном и нераздельном единении с Его Божеством, пронизываются нетварной благодатью, становясь тем самым истинными Телом и Кровью Христовыми. Это учение прямо и недвусмысленно противоречащее Священному Писанию (Мф. 26, 26-28; Мк. 14, 22-24; Лк. 22, 19-20; Ин. 6, 35-65; 1 Кор. 10, 16-17; 11, 23-32), тем не менее выдается за общий голос Отцов Восточной Церкви, утраченный лишь во времена латинского пленения.
Появилось это лжеучение только в середине XX века, и уже это могло бы привлечь внимание всякого не желающего придерживаться, по выражению свт. Афанасия, «датированной веры». Впервые оно встречается у Н. Д. Успенского (Святоотеческое учение о Евхаристии и возникновение конфессиональных расхождений. Сардоникс. 2004 г., впервые опубликовано в статье «Анафора» Богословские труды №13. М. 1976). Уже тогда оно подверглось критике со стороны Московской Патриархии. – В ответ на открытое письмо дьякона А. Юрченко Святейшему Патриарху Пимену был подготовлен профессором Московской духовной академии В. Д. Сарычевым отзыв. В нем так характеризуется это заблуждение: «в результате анализа он (диакон Андрей Юрченко) ясно показал – несомненную, впрочем, и без того – ошибочность, неправославность понимания Евхаристии, явленного проф. Н. Д. Успенским»(www.textology.ru). После этого с подобное же лжеучение развивал профессор МДА А. И. Осипов в своем выступлении «Евхаристия и священство»(http://orthtexts.narod.ru/17_Evhar_svyasch.htm;http://orthlib.konakovo.ru). Оно подверглось подробнейшему опровержению со стороны арх. Рафаила (Карелина) в его работе «О ложных взглядах на таинство Евхаристии» (журнал «Благодатный огонь» №11). Но, несмотря на столь долгую полемику, все же находятся люди, не желающие в простоте веры принять чистое Откровение Божие. Поводом к новым дискуссиям послужила статья А. Зайцева «Евхаристическое преложение» опубликованное в журнале «Православная беседа» (№6 2004г.). Тотчас на новый манифест ереси откликнулся Священник Вадим Леонов (Преподаватель ПСТГУ и Сретенской Духовной Семинарии, кандидат богословия «Евхаристический докетизм» http://www.pravoslavie.ru/put/050526112738) и Свящ. Дмитрий Пашков («О евхаристическом Пресуществлении» Богословский Сборник. Вып. 13. М. ПСТГУ. 2005). Эти труды исчерпывающим образом опровергают новую ересь, справедливо охарактеризованною как «неправославную» (В. Сарычев), «догматическая ошибка, которая может лишить человека вечной жизни» (О. Рафаил (Карелин)), «евхаристический докетизм, маловерие, рационализм» (о. Вадим Леонов). Если бы все этим и завершилось, и уважаемые преподаватели Московских Духовных школ принесли публичное покаяние в своих заблуждениях, то мы с радостью бы облобызали их как исцелившихся от ереси братьев во Христе. Но, увы! С ревностью, заслуживающей лучшего применения, А. Зайцев вновь отстаивает свое лжеучение пред лицом всех обвинений. На сайте «Православная беседа» появился его ответ на рецензию о. Вадима Леонова «Комментарий к статье иерея Вадима Леонова "Евхаристический докетизм"» (www.pravbeseda.org), где автор вновь отстаивает свое заблуждение. Поэтому возникает необходимость опровергнуть новые измышления борца с пресуществлением.
Но сначала должно изложить здравое учение, которого уже две тысячи лет придерживается святая Церковь. Мы вместе с свт. Кириллом Александрийским и Отцами III и V Вселенских Соборов веруем так: «возвещая смерть по плоти единородного Сына Божия, то есть Иисуса Христа, исповедуя Его воскресение из мертвых и вознесение на небеса, мы совершаем в церквах бескровную жертву, приступаем таким образом к таинственным благословениям и освящаемся, причащаясь святой Плоти и честной Крови Христа, Спасителя всех нас; принимаем не как обыкновенную плоть (да не будет!), не как плоть человека, освященного, и сопряженного с Словом единением достоинства, или сделавшегося обиталищем божества, но как Кровь по истине животворящую и собственную для Самого Слова. Ибо Оно, как Бог и Жизнь по естеству, и став едино со Своей Плотью, явно сделало ее животворящей. Посему хотя говорит нам: аминь, аминь глаголю вам, аще не снесте Плоти Сына Человеческого, ни пиете крове Его (Ин. 6, 53), однако ж мы должны разуметь плоть не человека, одного из подобных нам (ибо как плоть человека будет животворящей по собственному естеству своему?), но плоть по истине принадлежащую собственно Тому, Кто ради нас сделался и действовал как Сын Человеческий» (Послание Кирилла Александрийского к Несторию об отлучении. VII. Деяния Вселенских Соборов. Т.1. с. 195). Святой VII Вселенский Собор добавляет: “Никто из труб Духа, то есть святых апостолов и достославных отцов наших, Бескровную Жертву нашу, совершающуюся в воспоминание страданий Бога нашего и всего Домостроительства Его, не называл образом Тела Его. Ибо они не принимали от Господа так говорить и возвещать, а слышали Его благовествующего: “аще не снесте Плоти Сына Человеческаго, ни пиете Крови Его, живота не имате в себе”; и также: “ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем”; и ещё: “приидите, ядите, сие есть Тело Мое”… а не сказал: приимите, ядите образ Тела Моего… Итак, ясно, что ни Господь, ни апостолы, ни отцы Бескровную Жертву, приносимую священниками, никогда не называли образом, но самим Телом и самою Кровию. И хотя прежде, нежели совершится освящение, некоторым из святых отцов казалось благочестивым называть сии вместообразными, но по освящении же они суть Тело и Кровь Христовы и так да веруются”. (Цит. по Архиепископ Макарий. Православно–догматическое богословие. – Т. II. – СПб., 1868. – С.398)
Итак, мы верим, что Тело и Кровь Господа, приносимое Им Самим (чрез епископа или по его поручению пресвитера) в Жертву Животворящей Троице есть по сущности, по природе, в реальности Те же Самые, которые Он взял от Пречистой Девы Марии, пригвожденные ко Кресту, воскресшие и вознесшиеся. Мы приобщаемся не хлеба и не вина, сущность которых отлична от человеческого тела, что очевидно и для здравого смысла, а живой человеческой Плоти Христа, одушевленной разумной душой, и не отделимой от его Божества и через это «делаемся мы сотелесниками и единокровными Христу. Так делаемся мы Христоносцами, потому что Тело и Кровь Христовы сообщены нашим членам» (Свт. Кирилл Иерусалимский. 4 Тайноводственное Слово. 3). Так что не Плоть и Кровь Господня переваривается нами, а мы становимся членами истинного Тела Христа, созидая таким образом Церковь, и Кровь Его очищает нас от всякого греха (1 Ин. 1, 7).
Прежде воспоминания святейших и творческих слов Христовых и призывания Утешителя Духа это было хлебом и вином, и потому и называлось в Литургии свт. Василия Великого (а также и у Ипполита Римского) «вместообразом». («Хлеб не был Телом Христовым прежде освящения, но после освящения, говорю тебе, это уже тело Христово. Он сказал, и стал; Он повелел, и создалось» (Свт. Амвросий Медиоланский. Огласительные поучения. Кн. III. 16)).
Но после чудесного и непостижимого ни для какого сотворенного ума действия Бога вещество хлеба прелагается, претворяется, переменяется, делается истинным Телом Христа. Вино же изменяется, становиться тем, чем прежде не было – Кровью, излитой на Голгофе. При этом, чтобы человек мог вкусить Святейших Таин сохраняются виды (или образы) хлеба и вина, хотя по сущности это уже Тело и Кровь Бога Слова. Как точно выразил это учение свт. Кирилл Иерусалимский, «видимый хлеб не хлеб, хотя и ощутителен вкусу, но Тело Христово; и видимое вино есть не вино, хотя и подтверждает то вкус, но кровь Христова» (4 Тайноводственное Слово. 9). Если же и органы чувств говорят нам одно, то должно слушать больше не их, а слово Божие, ибо в этом подвиг веры. (Свт. Василий Великий. Нравственные правила. 8). Именно это учение излагает Церковь, уча о пресуществлении святых Даров. Хотя термин этот и поздний (возник он в Православной Церкви только в IX веке у православного богослова Пасхазия. – Напомню, что тогда Римская Церковь была первой из Православных Церквей), но, как и термин «единосущный» он оказался незаменимым в целях полемики с протестантизмом. Ведь только он оказался неприемлемым для еретиков, отрицавших реальность Евхаристического Тела и Крови. Именно поэтому он повсеместно употребляется на Востоке начиная со святого исповедника Марка Ефесского, и его ученика свт. Геннадия Схолария Константинопольского. Он одобрен рядом Соборов Восточной Церкви (Киевским 1640, Ясским 1642, Иерусалимским 1672, Московским 1690) и вошел в общепризнанные исповедания веры, на которые наши святые указывали, как на источник Православия (Православное Исповедание и Пространный катехизис).
Этого учения придерживаются наши иерархи и сейчас. Так святейший Пимен Московский писал: "Мы исповедуем, что в сакральный момент наитием Святого Духа хлеб и вино реально, действительно пресуществляются, претворяются, преобразуются в истинное Тело и Кровь Христовы. Это чудо превосходит человеческий разум и воспринимается нашей верой". Глава Украинской Православной Церкви митр. Владимир (Сабодан) придерживается тех же взглядов .
|
