Андрей - Мисливец
православный христианин
(диакон)
нет доступа
на форум
Тема: #45048
Сообщение: #1500781
18.08.05 09:24
|
Здравствуйте, Иоанн,
иную, очень любопытную оценку духовного облика царя дал Кривошеин:
9. «СЕРДЦЕ ЦАРЕВО В РУЦЕХ БОЖИИХ»
Невольно хочется понять глубокие причины, может быть, и не без внутренней борьбы, но все же с легким сердцем взятого политического курса, основанного на сознательном и последовательном игнорировании общественного мнения, вызвавшем, в свою очередь, полную изоляцию престола в стране. Общественным пожеланиям были сделаны реальные уступки: смена непопулярных министров, особые совещания по обороне, намечалось соглашение с прогрессивным блоком, открывался путь к правительству, облеченному доверием царя и страны... и вдруг разрыв...
Были, конечно, снова вышедшие наружу старые мотивы — недоверие, довольно заслуженное, к способностям общественности нести бремя правления; было, но в очень малой степени, — меньшей, чем это принято считать, — влияние императрицы, но решающую роль сыграла причина своеобразно мистического характера548 . Это подтверждает письмо Николая II Александре Федоровне от 3 августа 1915 г.: «Хорошо помню, что, когда стоял против большого образа Спасителя, какой-то внутренний голос, казалось, убеждал меня прийти к определенному решению и немедленно написать о моем решении Ник., и это независимо от того, что мне сказал наш Друг» (т. е. независимо от Распутина). Эта ссылка на внутренний голос выражает убеждение Николая II, что раз «сердце царево в руцех Божиих», то всякий раз, когда совесть царя (именно совесть, а не рассудок) подсказывает ему определенное решение, то это решение будет правильным. Перед этим убеждением всякое внешнее влияние, в том числе и Александры Федоровны, отходило на второй план. В своем письме Столыпину в 1906 г., в котором он высказывает свое нежелание утвердить законопроект, расширяющий права евреев, он пишет: «Внутренний голос повторяет мне неустанно, что я не должен брать на себя это решение. До сих пор моя совесть меня никогда не обманывала, а потому и в этом случае я намерен повиноваться ее велению. Я знаю, вы тоже верите, что «сердце царево в руцех Божиих». Да будет так! Я несу за все власти, мною поставленные, перед Богом страшную ответственность и во всякое время готов отдать ему ответ»549.
Он обладал уверенностью, основанной на теократическом понимании самодержавия (в такой форме несвойственном его предшественникам и, в соединении с цезарепапизмом, несогласным с учением церкви), что помазание на царство давало ему дар непогрешимости в делах правления550.
Коллективное письмо министров было написано тотчас после того, как царское доверие к одному из подписавших его, к Кривошеину, было подорвано попыткой последнего навязать царю «крайне опасного Гучкова»; как всякое коллективное противоречие его намерениям, оно было воспринято Государем как насилие над его волей. Кроме того, в письме он усмотрел коренное непонимание непререкаемости авторитета самодержавного монарха (выраженное в недопустимой форме «забастовки министров»), авторитета, основанного в его сознании на уверенности, что он — орудие Божьего Промысла, и это окончательно определило направление его политики. Император Николай II счел, что его сотрудники предпочли одобрение общественного мнения тому, что в его сознании было выполнением указаний свыше, и отказался от политики соглашения с общественностью; в конечном счете, эта политика привела бы к неизбежному столкновению с велениями его совести и к фактическому ограничению его прав, источника его государственной непогрешимости. С тех пор он решил править, как встарь, самолично, сведя роль министров к выполнению своих решений, фактически без согласованной правительственной политики, даже если он временами сознавал ее необходимость551.
548 На мистический характер принятого решения указывают Горемыкин («Архив...», т. 18, с. 54) и Поливанов («Падение...», т. 6, с. 68). 549«Красный архив», т. 5, с. 105.
550Об этом: М.Н. Энден, Граф СЮ. Витте, журнал «Возрождение», Париж, сент. 1970, с. 76, «Николай II понимал свою роль монарха как божественную миссию, делавшую из него выразителя и исполнителя воли Божией».
На это указывает и Г. Катков (ук. соч., с. 354), но, быть может, с несколько иным оттенком: по его мнению, Государь веровал, что принятые им в согласии с своей совестью решения восторжествуют в силу некой дарованной ему «магической силы». Вероятнее, что Николай II не претендовал на обеспеченный успех такого рода решений, а только на их согласованность с Промыслом Божиим, пути которого (в данном случае, последствия решения) оставались неисповедимыми.
Эта уверенность проявлялась у него не раз в прошлом. Весной 1903 г. он известил Плеве о своем решении уволить Витте осенью того же года, а затем уволил его раньше, в августе, объяснив Плеве, что принял это решение внезапно, во время молебна, так как Господь положил ему на душу не откладывать решения, отвечающего его убеждению (Гурко, ук. соч., с. 225).
Мысль о назначении Н.А. Маклакова была, по его же словам, внушена ему во время молитвы у раки св. Феодосия Черниговского. 551 Назначение Штюрмера понималось в этом смысле (письмо А.Ф. от 29 января 1916 г.), но на практике никакой объединяющей власти не давалось ни ему, ни Трепову, ни Голицыну (Барк, «Возрождение», Париж, 1966, № 175, с. 72: «Совет министров как объединенное правительство перестал существовать, министры превратились в простых начальников ведомств, коих Государь вызывал к себе в отдельности для выслушивания их докладов»).
|
