Андрей - Рыбак
православный христианин
совет форума
Удерживающий
|
ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ СТАРЦА ГАВРИИЛА УРГЕБАДЗЕ.
Как‑то раз отец Гавриил исчез из монастыря Самтавро. Спустя несколько дней из Тбилиси пришла новость: он серьёзно заболел. Монахини, которые раньше его порой ругали, вдруг почувствовали вину. «Мы тут его осуждаем, всякие слова говорим, а ему помощь нужна», — осознали они.
Решили ехать в Тбилиси — проведать больного. Два дня собирались, укладывали в большие сумки еду, питьё и всё, что может понадобиться больному. Меня, тогда ещё студента, взяли с собой помогать.
По дороге монахини всё переживали и сокрушались из‑за болезни отца Гавриила. Когда мы подошли к его дому, он вышел нас встречать. Был радостный, хоть и немного смущённый. Монахини спрашивали, как он себя чувствует, и признавались, что зря его осуждали. А он только улыбался.
Вдруг он позвал какую‑то женщину. Это была соседка. С радостным лицом, почти танцуя, она подошла к нам с шампуром, на котором красовались сочные шашлыки.
«Гавриил, ты просил пожарить шашлыки — смотри, какие удачные получились!» — сказала она и запела старую тбилисскую мелодию.
Отец Гавриил жестом показал, чтобы она ушла, но женщина не поняла. Растерянно сказала: «Ты велел приготовить и принести, когда скажешь», — и с недовольным видом отвернулась.
Можно легко догадаться, что подумали монахини. «Мы‑то думали, он болен, хотели помочь, поддержать, а он в пост шашлыки ест!» — снова начали они его осуждать.
Перед тем как мы ушли, отец Гавриил тихо сказал мне: «Ну как, хорошую шутку я им устроил, Арчил?»
Около половины десятого утра я принимал исповедь в церкви Петра и Павла. Вдруг зашёл отец Гавриил с группой верующих.
«Примешь гостей, Арчил? У нас свой хлеб и вино, мы тебе не помешаем», — сказал он и обнял меня.
«Всякий гость от Бога», — ответил я. Позвал церковную экономку, попросил накрыть стол в трапезной. С ним было человек семь‑восемь.
Я сказал тем, кто ждал исповеди: «Сейчас присмотрю за гостями и вернусь». Сели за стол. Отец Гавриил говорил путано, словно выпил лишнего. Пожелал всем здоровья, а потом вдруг наговорил одной женщине грубых, неприличных слов.
Одни смутились, другие усмехнулись. Женщина, нахмурившись, сказала ему спасибо. Я встал и резко заметил: «Батюшка, это не юродство, а просто ругань!» Извинился и вернулся к исповеди — меня ждали.
Потом я избегал встреч с отцом Гавриилом, хотя часто бывал в монастыре Самтавро. Однажды он сам подошёл ко мне:
«Ты был прав, Арчил. Прости меня, я самый грешный. Ты же любишь меня, своего монаха Гавриила…»
Его слова, такие искренние и добрые, сильно меня тронули. Я вдруг увидел, как сам был горделив и самодоволен, почувствовал свою слабость — и заплакал. После этого мы снова стали близки.
Позже я узнал: та женщина вскоре после случившегося забежала голой в келью к монаху — хотела его соблазнить. Так открылись её тайные мысли. И только тогда я понял: отец Гавриил своим странным поведением показал её скрытые нечистые намерения.
Год назад к нам в церковь зашёл старый моряк. Вот что он рассказал про отца Гавриила:
«В 1993 году я приехал из Германии — купил там машину. Устал сильно, но вот наконец пересёк границу Грузии, подъезжаю к Мцхете. Уже смеркалось. Погода плохая, снег мокрый идёт. Вдруг вижу: у дороги стоит человек, похож на бродягу. Я проехал мимо, не остановился. Думаю: „Возьму его в новую машину — вся провоняет… Не буду останавливаться“. Но метров через 700–800 стало совестно. Вернулся, посадил его в машину.
Смотрю — не пойму, кто он: бродяга или священник? Одежда старая, вся в заплатках. А он улыбается. Через какое‑то время в машине появился необыкновенный запах. Я удивляюсь: „Откуда аромат? Ни духов, ни одеколона у меня нет“.
„Ну что, приятель, машина твоя теперь пахнет?“ — улыбается он. Тут я понял: он читает мои мысли. И запах идёт от него. Я поразился и спросил, как его зовут. „Монах Гавриил“, — отвечает. Мы разговорились. На прощание он сказал, что я скоро приду к нему на могилку. „Зачем мне туда идти? И откуда я знаю, где он будет похоронен?“ — думал я про себя.
Через два года я опять поехал в Германию за машиной — я на пенсии, а так зарабатываю на семью. Перед отъездом познакомился с грузинами, которые там жили. Они верующие оказались. Попросили меня, когда поеду обратно в Грузию, отвезти в монастырь Самтавро ковры и другие вещи — в подарок монастырю».
Его слова, такие искренние и добрые, сильно меня тронули. Я вдруг увидел, как сам был горделив и самодоволен, почувствовал свою слабость — и заплакал. После этого мы снова стали близки.
«Наверное, они не знают, что на таможне я должен буду платить за эти вещи», — подумал я.
«Мы за них заплатим», — будто прочитав мои мысли, сказали они. Я отказался, в голосе прозвучала обида. Вёз вещи, но в душе был против.
…В четыре утра я въехал в Мцхету. Темно. Подъезжаю к монастырю — ворота закрыты на цепь с большим замком. Я начал волноваться. «Стою тут холодный, голодный, уставший, перед закрытыми воротами в четыре утра. Что я тут делаю?» — злился я про себя. Начал громко стучать. Вышла худая монахиня.
«Вам из Германии что‑то привезли», — выпалил я, не дожидаясь её вопросов. Она позвала других, они забрали вещи, а меня провела внутрь. В темноте не видно, куда иду, а потом понимаю — среди могил! Я ещё сильнее разозлился: «Куда она меня тащит?»
Она поблагодарила, благословила и говорит: «У меня есть для вас подарок — он вас порадует. Заберите с собой». Наклонилась к могиле, налила в пузырёк масло из лампады (потом узнал, что это лампада). Я уже не выдержал, начал сердиться, а она спокойно: «Это не просто масло. Оно с могилы отца Гавриила, и земли возьмите. Он многим помог!»
Когда она сказала «Гавриил», я сразу переменился — злость пропала, осталось удивление: «Кто же он такой?» Она подтвердила — это могила того монаха Гавриила.
«Я и сейчас уважаю этого монаха и храню его подарок», — завершил рассказ моряк.
Рассказы протоиерея Арчила М.
|