Как учат на Святой Горе Афон, основа молитвы в том, чтобы сердцу стало больно. Если сердцу не больно, то можно часами тянуть четки, но молитва не будет иметь никакого результата.
Если человеку больно за то, о чем он молится, то он и одним лишь воздыханием совершает сердечную молитву. Многие, когда люди просят их молитв, не располагают временем и молятся о нуждах этих людей одним лишь воздыханием.
Я не говорю, что не нужно молиться, но если случилось так, что времени нет, то болезненное воздыхание о чужой боли есть сердечная молитва. То есть по своей силе оно равно целым часам молитвы.
К примеру, ты читаешь письмо, видишь нужду, воздыхаешь и потом молишься. О, да это великое дело! Ты еще не взял трубку, еще не набрал номер, а Бог уже слышит тебя! А насколько хорошо понимает это тот, о ком совершается такая молитва! Посмотрите, как бесноватые, где бы они ни находились, понимают, когда я молюсь за них, и кричат!
Настоящая молитва - это не удовольствие, не духовный комфорт, а она начинается с БОЛИ. Что это за боль? Человек страдает сердцем, даже мучается в хорошем смысле этого слова. Ему больно, он стонет, страдает, о чем бы он ни молился.
Думаете, я условно сказал "страдать"? Нет это все настоящее, он страдает потому, что соучаствует в общей человеческой боли или же в боли какого-то конкретного человека. За это соучастие, за эту боль Бог воздает ему радостью в сердце, а просящим - дает просимое.
Такие ощущения, когда становятся целью, легко самоинициируются. Это всё дела душевные. Поэтому я избегаю возбуждать их. А когда они всё же возникают, не придаю им серьёзного значения. Мы просим за других потому, что обязаны так делать, признавая единство всех в Боге. А чувства - это всё-таки наружное. В них легко обмануться.
Без участия не возникнет мысли за кого-то просить. Просто не раскачиваю это чувство специально. Тем более, до физиологических ощущений. И возникающие чувства не считаю показателем чего-то значимого.
""ощущения, когда становятся целью, легко самоинициируются. Это всё дела душевные.Поэтому я избегаю возбуждать их.А когда они всё же возникают, не придаю им серьёзного значения...не раскачиваю...Тем более, до физиологических ощущений.И возникающие чувства не считаю показателем чего-то значимого.""
Более чем просто правильно...
"" А чувства - это всё-таки наружное. В них легко обмануться.""
Тем не менее...Несмотря на то,что в чувствах легко обмануться (а в чем нельзя?),сами они есть "слово"(которое сила), чем "ум" выражает себя в нашем "духе" - в жизни и ее делах.
Потому и обращают отцы наше внимание на необходимость искреннего чувства,как действенного средства воплощения небесных истин в земных добродетелях.Предупреждая при этом,что чувство, само по себе,не будучи обращенным к Богу,а когда обращено,но не занимая положенного ему места "слова" ,тут же становится самоценностью и самоцелью,и начинает являть для нас соблазн.
Впрочем,тоже относится и к своемудрию, и ко всякой самодостаточной человеческой добродетели.Вне Бога,т.е. вне приближения к нашим, в подобие Ему, чистоте и целостности (где одно служит другому,а в целом Богу) - всё тщета и обман, стремящиеся к смерти.
Да, дело в целеполагании. Когда целью, пусть локальной, становится переживание каких-то чувств, возникает большая опасность самообольщения. Безопасней не ставить переживаемые чувства ни во что. Вреда не будет, хотя бы эти чувства и были искренними.
**Безопасней не ставить переживаемые чувства ни во что. Вреда не будет, хотя бы эти чувства и были искренними.**
Вреда не будет...если,конечно, случайно не перегнуть палку))...Тогда спрос окажется уже не за совершенный грех,а за зарытые "таланты".
Потому,если,всё-таки, серединный путь:
- то да,следует не ценить чувства и ставить их ни во что,если они воспринимаются исключительно сами по себе или,что то-же,находятся в привязке к миру и его вещам,воспринимаемых как нечто самодостаточное...В этом случае правильно будет такое же отношение и ко всему творению - как к миру во грехе.
- но ,при этом,одновременно,можно (нужно) и ценить чувственное начало , когда оно находится на своем законном месте,то есть используются для выражение не нас самих (для нас же самих),а как средство выражения Божьего для Бога.
Тот же взгляд будет верен и в отношении сотворенного мира,когда за образами видимого и окружающими нас обстоятельствами приближаемся к созерцанию радости вечной жизни единого в Троице Бога,раскрывающейся нам в Его силе и осуществляющемся промысле...отчего и ищем через любовь к Нему благодарного участия в Этом...
Здесь противопоставление двух сторон нашей в Боге жизни мнимое. Это отчасти есть тоже,что и у Силуана Афонского: "держи ум свой во аде и не отчаивайся"...Знание относительного зла и наше отстранение от него,через видение абсолютного добра и стремление к Нему - в этом нет противоречий...а есть духовная борьба.
Вот в чём дело. Когда чувства расценивают, как критерий действенности молитвы, то они и становятся одной из целей, ценной "сама по себе". Сопереживание, сочувствие - есть "таланты". А рефлексировать их совсем ни к чему. Отрефлексированные они "талантами" быть перестают. Даже и особенно, если они при этом усиливаются.
""Когда чувства расценивают, как критерий действенности молитвы, то они и становятся одной из целей""
Кто же из православных их так расценивает?
При правильном подходе они так и остаются лишь средством молитвы (взаимосвязанным с другими такими же вспомогательными "целями")...
Если речь об искусственно вызванном чувстве и его степени - то этого вообще не должно быть.Выдавливать из нечто,"раскачивать",и подобное,как ведь и было вами уже сказано,- это действительно не нужно...
Но вот хотя бы намерение искренности в молитве должно быть,а вместе с ним и ожидание всякого подаяния свыше,включая сами чувства.
Потому не сам вид и сила чувства являются критерием действенности настоящей молитвы,а степень умаления себя в Боге,откуда уже и все чувства,которые тогда не от нас ,а от Него,и всё остальное.Именно об этом критерии молитвы,в соответствующем контексте его поучений, и говорится у Паисия Святогорца.
Средства же спасения превращаются в свою противоположность,то есть становятся самоцелью, лишь тогда,когда ими начинают услаждаться,когда Бога,как истинную цель,благо и радость,начинают подменять собой: своими чувствами к Нему,своим умственным знанием о Нем,своими телесными подвигами "для Него"...
Отчего,например, и отрицается нами католическая аскетика,что там наличествует именно такая вот очевидная прелесть...
Не знаю кто. Сказано безотносительно персоналий, что "как учат на Святой Горе Афон, основа молитвы в том, чтобы сердцу стало больно". Понятно, что соответствующими оговорками и предостережениями всё можно поставить на свои места. Поэтому считаю необходимым снабдить тему оговорками. А так-то понятно, что служить Богу нужно всем своим составом - и духом, и чувствами, и разумом, и даже телом. Нужно только держать их каждого на своём месте.
Что? Человек намеренно сам не называет себя источником учения. Не из кокетства же. Значит, и другим нечего указывать на него. Хотя бы из уважения к его намеренному умолчанию.
"Молитва эта обретается и неким таинственным образом возгревается с помощью внимания, безмолвно взирающего умным оком внутрь потаенной клети сердца -- до тех пор пока сама оживотворенная мановением Божественного Духа молитва не привлечет к себе внимание ума. Ибо словно некая рана в сердце, поразительная и страннолепная, зрится умно действие (ἐνέργεια) Св. Духа, отчего и душа, охваченная божественным страданием, -- но и несравненным утешением -- вместе с Пророком согласно вопиет: "Ты нанес мне рану", «Я уязвлена любовью» (Песн. 5:8). И невозможно тогда не заметить это источающееся из сердца движение Духа, как невозможно не обращать внимания на боль" (прп. Каллист Ангеликуд).
Но нельзя не заметить и разницу между словами прпп. Каллиста и Паисия. К. говорит о боли, возникающей от любви к Богу. О блаженном претерпевании движения в душе Св. Духа, которое очищает и расширяет сердечное пространство. П. говорит о любви к человеку. И оба дополняют друг друга.
Но если боль возникает не от этих двух причин, то ее надо остерегаться.
