Как учат на Святой Горе Афон, основа молитвы в том, чтобы сердцу стало больно. Если сердцу не больно, то можно часами тянуть четки, но молитва не будет иметь никакого результата.
Если человеку больно за то, о чем он молится, то он и одним лишь воздыханием совершает сердечную молитву. Многие, когда люди просят их молитв, не располагают временем и молятся о нуждах этих людей одним лишь воздыханием.
Я не говорю, что не нужно молиться, но если случилось так, что времени нет, то болезненное воздыхание о чужой боли есть сердечная молитва. То есть по своей силе оно равно целым часам молитвы.
К примеру, ты читаешь письмо, видишь нужду, воздыхаешь и потом молишься. О, да это великое дело! Ты еще не взял трубку, еще не набрал номер, а Бог уже слышит тебя! А насколько хорошо понимает это тот, о ком совершается такая молитва! Посмотрите, как бесноватые, где бы они ни находились, понимают, когда я молюсь за них, и кричат!
Настоящая молитва - это не удовольствие, не духовный комфорт, а она начинается с БОЛИ. Что это за боль? Человек страдает сердцем, даже мучается в хорошем смысле этого слова. Ему больно, он стонет, страдает, о чем бы он ни молился.
Думаете, я условно сказал "страдать"? Нет это все настоящее, он страдает потому, что соучаствует в общей человеческой боли или же в боли какого-то конкретного человека. За это соучастие, за эту боль Бог воздает ему радостью в сердце, а просящим - дает просимое.
"Молитва эта обретается и неким таинственным образом возгревается с помощью внимания, безмолвно взирающего умным оком внутрь потаенной клети сердца -- до тех пор пока сама оживотворенная мановением Божественного Духа молитва не привлечет к себе внимание ума. Ибо словно некая рана в сердце, поразительная и страннолепная, зрится умно действие (ἐνέργεια) Св. Духа, отчего и душа, охваченная божественным страданием, -- но и несравненным утешением -- вместе с Пророком согласно вопиет: "Ты нанес мне рану", «Я уязвлена любовью» (Песн. 5:8). И невозможно тогда не заметить это источающееся из сердца движение Духа, как невозможно не обращать внимания на боль" (прп. Каллист Ангеликуд).
Но нельзя не заметить и разницу между словами прпп. Каллиста и Паисия. К. говорит о боли, возникающей от любви к Богу. О блаженном претерпевании движения в душе Св. Духа, которое очищает и расширяет сердечное пространство. П. говорит о любви к человеку. И оба дополняют друг друга.
Но если боль возникает не от этих двух причин, то ее надо остерегаться.
Что? Человек намеренно сам не называет себя источником учения. Не из кокетства же. Значит, и другим нечего указывать на него. Хотя бы из уважения к его намеренному умолчанию.
Не знаю кто. Сказано безотносительно персоналий, что "как учат на Святой Горе Афон, основа молитвы в том, чтобы сердцу стало больно". Понятно, что соответствующими оговорками и предостережениями всё можно поставить на свои места. Поэтому считаю необходимым снабдить тему оговорками. А так-то понятно, что служить Богу нужно всем своим составом - и духом, и чувствами, и разумом, и даже телом. Нужно только держать их каждого на своём месте.
""Когда чувства расценивают, как критерий действенности молитвы, то они и становятся одной из целей""
Кто же из православных их так расценивает?
При правильном подходе они так и остаются лишь средством молитвы (взаимосвязанным с другими такими же вспомогательными "целями")...
Если речь об искусственно вызванном чувстве и его степени - то этого вообще не должно быть.Выдавливать из нечто,"раскачивать",и подобное,как ведь и было вами уже сказано,- это действительно не нужно...
Но вот хотя бы намерение искренности в молитве должно быть,а вместе с ним и ожидание всякого подаяния свыше,включая сами чувства.
Потому не сам вид и сила чувства являются критерием действенности настоящей молитвы,а степень умаления себя в Боге,откуда уже и все чувства,которые тогда не от нас ,а от Него,и всё остальное.Именно об этом критерии молитвы,в соответствующем контексте его поучений, и говорится у Паисия Святогорца.
Средства же спасения превращаются в свою противоположность,то есть становятся самоцелью, лишь тогда,когда ими начинают услаждаться,когда Бога,как истинную цель,благо и радость,начинают подменять собой: своими чувствами к Нему,своим умственным знанием о Нем,своими телесными подвигами "для Него"...
Отчего,например, и отрицается нами католическая аскетика,что там наличествует именно такая вот очевидная прелесть...
Вот в чём дело. Когда чувства расценивают, как критерий действенности молитвы, то они и становятся одной из целей, ценной "сама по себе". Сопереживание, сочувствие - есть "таланты". А рефлексировать их совсем ни к чему. Отрефлексированные они "талантами" быть перестают. Даже и особенно, если они при этом усиливаются.
**Безопасней не ставить переживаемые чувства ни во что. Вреда не будет, хотя бы эти чувства и были искренними.**
Вреда не будет...если,конечно, случайно не перегнуть палку))...Тогда спрос окажется уже не за совершенный грех,а за зарытые "таланты".
Потому,если,всё-таки, серединный путь:
- то да,следует не ценить чувства и ставить их ни во что,если они воспринимаются исключительно сами по себе или,что то-же,находятся в привязке к миру и его вещам,воспринимаемых как нечто самодостаточное...В этом случае правильно будет такое же отношение и ко всему творению - как к миру во грехе.
- но ,при этом,одновременно,можно (нужно) и ценить чувственное начало , когда оно находится на своем законном месте,то есть используются для выражение не нас самих (для нас же самих),а как средство выражения Божьего для Бога.
Тот же взгляд будет верен и в отношении сотворенного мира,когда за образами видимого и окружающими нас обстоятельствами приближаемся к созерцанию радости вечной жизни единого в Троице Бога,раскрывающейся нам в Его силе и осуществляющемся промысле...отчего и ищем через любовь к Нему благодарного участия в Этом...
Здесь противопоставление двух сторон нашей в Боге жизни мнимое. Это отчасти есть тоже,что и у Силуана Афонского: "держи ум свой во аде и не отчаивайся"...Знание относительного зла и наше отстранение от него,через видение абсолютного добра и стремление к Нему - в этом нет противоречий...а есть духовная борьба.
Да, дело в целеполагании. Когда целью, пусть локальной, становится переживание каких-то чувств, возникает большая опасность самообольщения. Безопасней не ставить переживаемые чувства ни во что. Вреда не будет, хотя бы эти чувства и были искренними.
""ощущения, когда становятся целью, легко самоинициируются. Это всё дела душевные.Поэтому я избегаю возбуждать их.А когда они всё же возникают, не придаю им серьёзного значения...не раскачиваю...Тем более, до физиологических ощущений.И возникающие чувства не считаю показателем чего-то значимого.""
Более чем просто правильно...
"" А чувства - это всё-таки наружное. В них легко обмануться.""
Тем не менее...Несмотря на то,что в чувствах легко обмануться (а в чем нельзя?),сами они есть "слово"(которое сила), чем "ум" выражает себя в нашем "духе" - в жизни и ее делах.
Потому и обращают отцы наше внимание на необходимость искреннего чувства,как действенного средства воплощения небесных истин в земных добродетелях.Предупреждая при этом,что чувство, само по себе,не будучи обращенным к Богу,а когда обращено,но не занимая положенного ему места "слова" ,тут же становится самоценностью и самоцелью,и начинает являть для нас соблазн.
Впрочем,тоже относится и к своемудрию, и ко всякой самодостаточной человеческой добродетели.Вне Бога,т.е. вне приближения к нашим, в подобие Ему, чистоте и целостности (где одно служит другому,а в целом Богу) - всё тщета и обман, стремящиеся к смерти.
Без участия не возникнет мысли за кого-то просить. Просто не раскачиваю это чувство специально. Тем более, до физиологических ощущений. И возникающие чувства не считаю показателем чего-то значимого.
Такие ощущения, когда становятся целью, легко самоинициируются. Это всё дела душевные. Поэтому я избегаю возбуждать их. А когда они всё же возникают, не придаю им серьёзного значения. Мы просим за других потому, что обязаны так делать, признавая единство всех в Боге. А чувства - это всё-таки наружное. В них легко обмануться.
